Гендерный словарь

СЛОВАРЬ ГЕНДЕРНЫХ ТЕРМИНОВ / Под ред. А. А. Денисовой / Региональная общественная организация «Восток-Запад: Женские Инновационные Проекты». М.: Информация XXI век, 2002. 256 с.

А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

 

А

Активизм — «активное членство в политической партии, группе влияния или родственной политической организации… Исследования выявили общие для активистов тенденции: более высокий социальный статус, большая социальная уверенность и зачастую лучшая информированность. Уровни политического активизма изменяются также в зависимости от обстоятельств. Так, во время политического кризиса в политику вовлекается множество людей, которые в обычных условиях не были активными. Некоторые теоретики … доказывают, что в подобных ситуациях … высокий уровень активности и слабая информированность участников могут ставить под угрозу «стабильность демократии». Чаще, однако, повышенная партисипация членов групп низшего статуса (в частности, новых городских социальных движений) оценивается благоприятно».

 

Амазонкив греческой мифологии женщины-воительницы, представлявшие собой отдельное племя. Согласно легендам, оно проживало у самых дальних берегов Эвксинского Понта (Черного моря). Их столицей являлся город Фемиксира. С детства амазонок учили владеть копьем, мечом, метать дротики и быть искусными наездницами. Проблему воспроизводства своего племени они якобы решали так: раз в году встречались с мужчинами соседнего племени, а затем всех родившихся мальчиков отдавали этим мужчинам, а девочек оставляли себе. Геракл выступил против амазонок, чтобы отнять волшебный пояс Ипполиты, их царицы, дарованный ей самим Аресом, богом войны (девятый подвиг Геракла). В Троянской войне амазонки выступали на стороне троянцев.

Исторической основой мифа об амазонках является противоборство с воинственными племенами. Интересно проанализировать сведения, которые приводит Геродот в IV книге своей «Истории». Он говорит о происхождении савроматов и обычаях «гендерного равенства» (если употреблять современную терминологию) в их среде. Савроматские женщины, указывает он, сохраняют свои стародавние обычаи: вместе с мужьями и даже без них они верхом выезжают на охоту, выступают в поход и носят одинаковую с мужчинами одежду. Девушка же не может выйти замуж до тех пор, пока не убьет врага, поэтому некоторые умирают старухами, так и не выйдя замуж. Как указывает Геродот, савроматы произошли от соединения амазонок со скифами. При этом скифы «укротили» амазонок, чтобы те не занимались разбоем: к ним послали молодых скифских юношей. Но они не остались у скифов с этими юношами, так как не могли жить как скифские женщины, которые выполняли женскую работу, оставаясь в своих кибитках, не охотились и вообще никуда не выходили. Поэтому скифские юноши, забрав полагающуюся им долю наследства, ушли с амазонками за реку Танаис (Геродот, IV. С. 110-117).

Популярная версия легенды об амазонках сильно искажает собственно рассказы Геродота и Диодора Сицилийского. Вопрос о том, являлись ли амазонки классическим матриархатным (см. Матриархат) обществом, остается открытым. Тем не менее, амазонки, как и савроматы, представляют собой интересную культурную модель поведения, которую можно обнаружить в некоторых современных обществах (например, Папуа и Новая Гвинея). Археологические открытия, однако, показали, что культуры, в которых присутствовали женщины-воительницы, существовали в Древнем мире. Первые находки связаны с открытием в 1972 г. рядом с городом Орджоникидзе захоронения семьи вождя, где оружие находилось рядом с женщиной, а ребенок лежал на руке мужчины. Следующим археологическим подтверждением существования такого рода культур стало открытие большого захоронения в Покровке в середине 90-х гг., относящегося примерно к 600 году до н. э. В этом захоронении выделялось три группы женщин: воительницы, похороненные с оружием в руках или с конем, жрицы, погребенные с культовыми знаками, и просто женщины, богато украшенные. Рядом обнаружены были захоронения мужчин с детьми на руках, причем женских захоронений такого типа найдено не было. Именно эти археологические открытия, сделанные археологом Джанин Дэвис-Кимбелл, возродили миф об амазонках и стали средствами массовой информации преподноситься как реальное доказательство их существования. Более того, раскопки в северной Турции (г. Самсун) в культуре Дюндар Тепе обнаружили большие женские захоронения с оружием и боевыми конями, а также крепость с остатками в ней женских захоронений.

Сегодня историки и археологи не пришли к единому мнению относительно реальности существования амазонок, описанных Геродотом. Тем не менее, отрицать существование обществ и культур, в которых роль воинов исполняли женщины, или утверждать, что такие общества являлись матриархатными в смысле доминирующего положения в нем женщин, также нельзя. Для Геродота и древних греков такого рода культуры, где женщины имели сугубо мужские, в их понимании, профессии, казались не нормальными, а наши сведения об амазонках основаны на древнегреческой интерпретации. Тем не менее, спор об амазонках еще далек от завершения.

 

Анархо-феминизмгруппы анархисток феминистской направленности, которые выступают против всех правительств, любых иерархий и лидеров. Анархистские принципы всегда были представлены в женском освободительном движении. По мнению анархо-феминисток, чтобы создать альтернативную систему, при которой женщина сама может контролировать свою жизнь, важно непосредственное действие — индивидуально и в малых группах, которое опирается на революционный потенциал женщин.

 

Андрогиниясовмещение в индивиде маскулинных (см Маскулинность) и фемининных (см Фемининность) черт. Андрогинная личность вбирает в себя все лучшее из обеих половых ролей. Концепция андрогинии была предложена в начале 70-х гг. американским психологом Сандрой Бем. С той поры многочисленными исследованиями доказано, что мужественность и женственность не противопоставляются друг другу, а человек с характеристиками, строго соответствующими его полу, оказывается мало приспособленным к жизни. Так, низкомаскулинные женщины и высокофемининные мужчины отличаются беспомощностью, пассивностью, тревожностью, склонностью к депрессии. Высокомаскулинные женщины и мужчины характеризуются трудностями в установлении и поддержании межличностных контактов. Выявлен высокий процент сексуально-психологических дисгармоний и половых расстройств у молодых семейных пар, где партнеры придерживались традиционных моделей женского и мужского поведения. Вместе с тем, обнаружена связь андрогинии с высоким самоуважением, способностью быть настойчивым, мотивацией к достижениям, эффективным исполнением родительской роли, внутренним ощущением благополучия. Андрогинная личность имеет богатый набор полоролевого поведения и гибко использует его в зависимости от динамично изменяющихся социальных ситуаций.

Однако сглаживание дихотомии мужского-женского в сознании и поведении человека таит в себе определенную угрозу утраты позитивной социальной идентичности, так как институты семьи, школы, политики, СМИ, рынка труда продолжают закреплять полоролевые предписания. Проблема симметричного конструирования женского и мужского в культуре требует значительных изменений в структуре общественных институтов. В эксперименте Джун Стэтэм с группой родителей из 18 семей в Великобритании было обнаружено, что социализация пола укоренилась очень глубоко. Родители, принадлежавшие к среднему слою общества, воспитывали у своих детей новое сочетание «мужских» и «женских» качеств. Они хотели, чтобы мальчики были более сердечными, а девочки активно использовали возможности для обучения и самосовершенствования. Все родители признавали, что противостоять сложившейся практике гендерного обучения очень сложно, поскольку дети подвергаются влиянию традиционных взглядов, общаясь с друзьями и посещая школу.

 

Андроцентризм — глубинная культурная традиция, сводящая общечеловеческую субъективность (общечеловеческие субъективности) к единой мужской норме, репрезентируемой как универсальная объективность, в то время как иные субъективности, и прежде всего женская, репрезентируются как собственно субъективности, как отклонение от нормы, как маргиналия. Таким образом, андроцентризм — это не просто взгляд на мир с мужской точки зрения, а выдача мужских нормативных представлений и жизненных моделей за единые универсальные социальные нормы и жизненные модели.

Термин андроцентризм активно используется теоретиками гендерного подхода и феминистками для критики социального мира культуры, где характеристики мужского и женского разноплановы и разновесны, дихотомично разведены и иерархично структурированы. Ибо существующий мир культуры и мир природы осуществлен (через нарратив) от лица мужского субъекта, с точки зрения мужской перспективы, где женское понимается как «другое» и «чужое», а чаще всего вообще игнорируется. Андроцентризм современной культуры основан на универсалистском дискурсе европейской науки, презентирующей себя гендерно нейтрально и «научно» обосновывающей гендерную нейтральность социальных институтов и структур.

Язык играет особую роль в воспроизводстве андроцентризма, ибо языковая картина мира фиксирует и воспроизводит (называет) мир с мужской точки зрения. В рамках феминистской лингвистики выделяют следующие признаки андроцентризма: 1) отождествление понятий человек и мужчина (во многих языках они обозначаются одним словом); 2) языковая норма гендерно не нейтральна, иерархична и несет в себе оценочные категории; более того, мужские языковые формы, используемые как нормы языка, способствуют маргинализации и игнорированию женщин в языковой картине мира; 3) разделение языка на нормы мужского и женского основано на реальной социальной гендерной асимметрии, отражает ее, а затем закрепляет через языковое воспроизводство.

Феминистская лингвистическая критика вскрывает культурно-языковые конструкты мужского доминирования в социальной и культурной жизни. Исследования К. Маккинон, проанализировавшей существующие в современном обществе социальные институты и институции, показали, что нормы социальной успешности и «нормальности» обусловлены мужской физиологией и интересами: «Мужская физиология определяет большое количество видов спорта; … их социально спроектированные биографии определяют требования к рабочим местам и образцы успешного продвижения карьеры; … их опыт и устремления определяют понятие заслуг; их видение мира определяет искусство» (Бем. С. 73). Феминистки указали, что все существующие социальные технологии — от практик родовспоможения и нормативной дозы лекарственных средств до практик научного рационального познания — сконструированы под мужские нужды, исходя из мужских взглядов и интересов. В качестве примера стоит привести известный в США скандальный случай с исследованиями сердца, получивший название «Mr. Fit». Речь идет об исследовании и тестировании кардио-средств, результаты которого распространялись на все население страны, хотя под наблюдением находились только мужчины. Дело не в том, что исследователи специально, с каким-то умыслом не стали тестировать средство на женщинах, а в том, что им это просто не пришло в голову.

Об адроцентризме современной культуры много писали и пишут в феминистских исследованиях, где указывается, что отличия между мужчиной и женщиной заданы социально, что социальный мир организован таким образом, что все мужское понимается как норма, а все женское — как патология. Феминистский проект в современном гуманитарном знании связан с деконструкцией андроцентризма как культурной традиции, подлежащей разоблачению и замене: «Андроцентризм можно рассматривать как специфическую конфигурацию властных отношений, которая не является ни неизбежной, ни универсальной…» (Ушакин. С. 130).

 

Антирасистский («черный») феминизмнаправление феминистской теории, сформулированное (в основном) англоязычными афроамериканками. В его основе лежит представление, что специфический опыт черных женщин США (соединение половой и расовой идентичностей) делает их особо чувствительными к любому угнетению, в том числе заложенному в белой культуре и, в определенном смысле, белом феминистском дискурсе.

Политическими предшественницами современных теоретиков антирасистского феминизма являются участницы движения за уничтожение рабства (аболиционистки): Сожурна Трут (Sojourner Truth), Харриэт Табмен (Harriet Tubman), Ида Уэллс (Ida Wells) и др. Некоторые из них, рожденные в рабстве, достигли общенациональной известности благодаря своей борьбе, публичным выступлениям (они были среди первых женщин-ораторов в США), в том числе в защиту черных женщин, и участию в военных действиях в период Гражданской войны. Сожурна Трут, чьи выступления, посвященные правам женщин, и артикулированная в них концепция справедливости были популяризованы белыми феминистками, обрела символический статус «праматери» черных женщин. Ей приписывают слова: «Я могу работать, как мужчина, я ем, как мужчина, я могу даже сносить побои, как мужчина — а разве ж я не женщина?»

Позднее идеи расовой справедливости, выдвинутые в середине XIX века, были подхвачены и развиты участницами антирасистских движений (Гарлемского возрождения, движения за гражданские права 1960-1970-х гг. и др.) и негритянских женских организаций (National Council of Negro Women, National Black Feminist Organization, the Third World Women’s Alliance и др.), в чьих текстах, манифестах и выступлениях начала звучать антиимпериалистическая критика. Анджела Дэвис (Angela Davis), феминистка марксистской ориентации, Тони Бамбара (Tony Cade Bambara), Одр Лорд (Audre Lorde), Элис Уокер (Alice Walker), Патриция Коллинз (Patricia Hill Collins) и др. сформулировали антирасистскую феминистскую освободительную концепцию, учитывающую перспективы расы, класса и пола, т. е. так называемое множественное угнетение (multiple oppression). Как считает белл хукс (bell hooks), пишущая свое имя (псевдоним) с маленькой буквы, «феминизм в Соединенных Штатах никогда не исходил от женщин, наиболее сильно страдающих от сексистского угнетения; от женщин, которых ежедневно убивают — духовно, физически и психологически — и кто не в состоянии изменить условия своей жизни. Они составляют молчаливое большинство, которое принимает свой удел без какого-либо недоумения, без организованного протеста, без коллективного гнева. Бетти Фридан, проложившая своей «Загадкой женственности» (1963) путь возрождению феминизма в 1960-х гг., написала свою книгу так, как если бы этих женщин никогда не существовало. … Она не сказала своим читателям, лучше ли быть прислугой, нянькой, рабочей на конвейере, машинисткой или проституткой, чем домохозяйкой привилегированного класса». Хукс полагает, что белый феминизм как движение, направленное на наделение женщин социальными правами наравне с мужчинами, проблематичен: «Поскольку мужчины не являются равными в обеспечивающей господство белых капиталистической патриархальной классовой структуре, то с какими мужчинами женщины хотят быть равными?»

С начала 1980-х гг. антирасистские феминистские дискуссии сосредоточились на определении политических целей борьбы черных женщин (насколько они совпадают с целями черных мужчин?) и символическом значении их опыта. Элис Уокер, полагая, что у белых женщин нет необходимости определять свой феминизм как «белый», так как он всегда исходил из белой культуры, ввела, в противопоставление ему, термин womanism (от англ. woman — женщина). Им обозначают афроцентричный феминизм как креативный процесс «роста сознания», направленный на наделение внутренней силой (empowering) как женщин, так и мужчин, на уничтожение различных иерархий и систем угнетения, которые пронизывают западное общество.

Значительное место в современном афроцентричном феминистcком дискурсе занимают феминистская теология, лесбийская теория (борьба против гомофобии в среде чернокожих), дискуссии о содержании и конструировании маскулинности черных мужчин, о расовой справедливости в ситуации, когда 70% заключенных в США являются цветными, о концепции социальной политики и здравоохранения в отношении черных женщин и одиноких матерей.

 

Б

Бедностьэто состояние, при котором насущные потребности человека превышают его возможности для их удовлетворения. Это определение имеет общий характер, ибо не конкретизирует, что такое насущные потребности. В этом смысле бедность может быть абсолютной (нехватка средств для поддержания физической жизни и здоровья) и относительной (нехватка средств для поддержания принятого в данном обществе уровня жизни). На основе концепции абсолютной бедности рассчитывается прожиточный минимум. Прожиточный минимум — показатель объема и структуры потребления важнейших материальных благ и услуг на минимально допустимом уровне, обеспечивающем условия поддержания активного физического состояния человека в данном регионе.

Существует три подхода к оценке доли бедных домохозяйств в стране, в регионе, среди социально-демографических групп. Первый — официальный (абсолютный) подход, основанный на сопоставлении денежных доходов или расходов домохозяйства с региональным прожиточным минимумом. Второй подход — субъективный, основанный на представлениях населения о том, считается ли их семья бедной, принадлежит ли к средним слоям населения или считается богатой. Замеряются представления домохозяйств о том, какие ресурсы нужны семье, чтобы не быть бедной. Третий подход — депривационный, основанный на измерении «лишений», то есть отклонений от принятых в обществе стандартов потребления.

По оценкам Госкомстата РФ (официальный подход), домохозяйство считается бедным, если среднемесячные доходы на одного члена домохозяйства ниже регионального прожиточного минимума. Среднедушевой доход рассчитывается на каждого члена семьи независимо от того, получает он какой-нибудь доход или нет. Госкомстат РФ представляет информацию о доходах домохозяйств как в материалах выборочных обследований домохозяйств, так и в балансе денежных расходов и доходов населения и сектора домашних хозяйств в системе национальных счетов. Гипотеза о занижении доходов и сокрытии источников доходов домохозяйствами заставляет искать способы более адекватной оценки доходов и бедности: дооцениваются доходы (увеличиваются в одинаковой пропорции уровни доходов); прожиточный минимум с 1997 года сопоставляется не с доходами, а с располагаемыми ресурсами домохозяйств (это сумма валовых доходов домохозяйства, привлеченных для текущего потребления ранее накопленных средств и ссуд, кредитов, натуральных поступлений продуктов питания и дотаций и льгот в натуральном выражении).

В международных документах по развитию народонаселения, например, в Пекинской платформе действий (см. Четвертая Всемирная конференция по положению женщин), Копенгагенской программе действий (см. Вторая Всемирная конференция по положению женщин) одной из основных целей развития населения ставится искоренение абсолютной бедности и борьба с феминизацией бедности, распространение которой в обществе приводит к ситуации, когда женщины располагают относительно меньшими ресурсами (доходами, имуществом, активами), чем мужчины.

Существование процесса феминизации бедности просматривается в России как через преобладание женщин в материально-уязвимых социально-демографических группах (семьи с одним родителем, одинокие пенсионерки), так и через отраслевую сегрегацию (преобладание женщин в низкооплачиваемых отраслях). Бюджет времени (асимметрично используемый мужчинами и женщинами) также влияет на распределение ресурсов между мужчинами и женщинами. В обществах, в которых предпочтения родителей в отношении пола будущего ребенка смещены в сторону мальчиков (son-oriented society), девочки получают меньше ресурсов, так как живут в относительно более многодетных семьях (родители рожают детей, пока не рождается мальчик). Для наиболее всесторонней оценки феминизации бедности и распределения ресурсов по полу на уровне домохозяйства необходимо проводить качественные исследования образа и уровня жизни домохозяйств различных социально-демографических типов.

 

Биодетерминизм (биологический детерминизм) — принцип рассмотрения явлений, при котором определяющими для характеристик человека, в данном случае гендерных или половых, считаются биологические природные факторы. Впервые биодетерминизм возник в середине ХІX века в контексте учения Дарвина о естественном отборе, первоначально для объяснения своеобразия поведения живых систем, к которым впоследствии стали относить и человека.

Биодетерминизм восходит к идее детерминизма вообще, как учению о связи и взаимообусловленности явлений действительности, где большую роль играли законы природы. Но если раньше в связи с успехами естественных наук природа понималась в «механистическом» ключе, то теперь значительно большую роль стала играть биология.

Биодетерминизм часто оказывается объектом феминистской критики. Основная причина этого состоит в достаточно произвольном толковании «природных факторов» и их следствий — обычно в жестко консервативном ключе. На это накладывает отпечаток традиция мыслить именно природные факторы как неизменные. Хотя очевидно, что современные биотехнологии значительно расширили диапазон возможностей. На примере транссексуализма очевидно, что социальные факторы оказываются даже более жесткими — чтобы войти в тот же социум в новом качестве требуется длительное время для адаптации. А пресловутая «природа» отличается значительно большим разнообразием, чем социум, где веками доминирует одна и та же позиция, которую изложил еще Ксенофонт в «Домострое»: «Природу обоих полов с самого рожденья бог приспособил: природу женщины для домашних трудов и забот, а природу мужчины — для внешних. Тело и душу мужчины он устроил так, чтобы он способен был переносить холод и жар, путешествия и военные походы, поэтому он назначил ему труды вне дома. А тело женщины бог создал менее способным к этому и поэтому … назначил ей домашние заботы … Женщине приличней сидеть дома, чем находиться вне его, а мужчине более стыдно сидеть дома, чем заботиться о внешних делах». В такой позиции природные основания легко смыкаются с теологическими, поскольку и те и другие заявляются как незыблемые.

Наиболее известным в отечественной науке примером биодетерминизма является концепция В. А. Геодакяна. Она разработана в контексте синтетической теории эволюции И. И. Шмальгаузена и основывается на представлении, что в любой эволюционирующей системе действуют два фактора — оперативный и консервативный, которые обеспечивают изменчивость и эволюцию любых развивающихся систем. Оперативный фактор обеспечивает изменчивость системы в ее взаимоотношениях со средой. Консервативный — стабилизирует накопленные эволюционно оправданные изменения. Конечно же, с этой точки зрения, женские «особи» олицетворяют консервативный фактор, а мужские — оперативный.

В отечественных гендерных исследованиях (см. Гендер) эта концепция вызывает как критику, так и поддержку. Критически она оценивается прежде всего потому, что далеко не всегда женщины составляют консервативную систему. Достаточно очевидно, что современное общество претерпело существенные изменения во многом благодаря феминизму, большинство представителей которого — женщины. Убедительной концепция Геодакяна представляется опять-таки благодаря трактовке дифференциации полов как экономной формы «информационного контакта со средой, как специализации по аспектам сохранения и изменения генетической информации».

Некоторые западные феминистки также предприняли попытку возврата к биологии как основе специфически женской сексуальности, например Моника Виттиг и Люс Иригарэй. Иригарэй делала попытки найти истоки специфической женской сексуальности в женской анатомии, а Виттиг выступала в защиту положения, согласно которому половые различия являются эссенциалистскими, и выводила социальную роль женщин из их биологической фактичности. Возврат к биологическому эссенциализму, когда женская сексуальность выражается на языке биологии, также характерен для радикального феминизма.

Постмодернизм, наиболее последовательно оспаривающий биодетерминизм как одно из оснований эссенциализма, как вменение сущности и принуждения к ней, обратил внимание на предшествовавшую дарвинизму концепцию Ламарка, где большая роль в процессах изменений, наблюдаемых у животных и эволюции видов, отводилась влиянию среды и обучению.

 

Бисексуальность — влечение индивида к сексуальным контактам с представителями обоих полов; а также гермафродитизм. Бисексуальное поведение и формирующие его механизмы неоднозначны: в отечественной сексологии различают преходящие формы бисексуальности (бисексуальность пубертатного периода, например, или псевдобисексуальность в условиях вынужденной половой изоляции) и истинную бисексуальность — как параллельное гомо- и гетеросексуальное поведение, когда, например, официальный гетеросексуальный брак совмещается с тайными гомосексуальными привязанностями мужа или жены. Чаще всего это происходит вследствие поздней сексуальной идентификации индивида.

 

Брак — социально подтвержденный и иногда юридически заверенный союз между взрослыми мужчиной и женщиной. Некоторые доиндустриальные общества признают многобрачие (полигамию) — то есть полигинию (когда мужчина может быть женат более чем на одной женщине одновременно, термин в России широко известен как многоженство), или, что гораздо реже — полиандрию (когда женщина может быть замужем более чем за одним мужчиной одновременно). Более распространенной формой брака является моногамия — норма, разрешающая иметь одного партнера. В индустриальных обществах все большее распространение получает конкубинат (сожительство). Имеют место также лесбийский брак, гомосексуальный, и даже коллективный.

 

В

Вдовствостадия жизненного цикла женщины, охватывающая поcлебрачный период ее жизни, наступивший в связи со смертью мужа. В исторической перспективе вдовами становилась не очень большая часть женщин (по подсчетам исторических демографов, от четверти до трети) и часто в возрасте 40-50 лет. Однако нередки были и молодые вдовы, которые становились таковыми благодаря разнице в возрасте со своими мужьями, такая разница могла достигать от 10 до 30 и даже более лет. Но большая разница в возрасте была характерна для высших и средних слоев населения и редко практиковалась в крестьянской среде, где вдов также было меньше.

Положение и статус вдовы сильно изменился от древности до Нового времени. В древности положение вдовы было незавидным. Изгнанная жена, девушка, изнасилованная и не вышедшая замуж, невеста, жених которой перед свадьбой умер или исчез, и женщина, у которой умер муж — всех их в древнесемитских языках называли одним собирательным словом вдова, ибо всех их, если они не имели средств к существованию, ждала одна судьба. Десятилетняя девочка могла носить такое же серое, похожее на мешок вдовье одеяние, как и престарелая матрона. У пастушеских народов и у арабов в древности вдову, муж которой погиб во время набега или военного похода, могли взять в шатер соплеменника в качестве наложницы или рабыни. Тех, кто не мог работать, изгоняли в пустыню. Если же вдова наследовала собственность мужа, то ее в жены должен был взять деверь, чтобы сохранить собственность в семье, при этом религиозные представления не позволяли выходить замуж вдове с детьми. Наоборот, бездетная вдова обязывалась к браку с братом умершего мужа. Такой обычай левирата получил распространение у вавилонян, египтян, евреев, у жителей Угарита, Греции и других народов. В Греции, однако, к VI в. до н. э. этот обычай стал изживаться. Если же у вдовы не оставалось имущества и средств к существованию, а также если она была бездетной и не могла вернуться в отчий дом, ее изгоняли из общины. Она, таким образом, была обречена просить милостыню или стать проституткой. К женщинам-вдовам предъявлялись очень высокие требования. Повторное замужество в Европе в высших слоях клеймилось: считалось, что после смерти мужа матрона должна была сосредоточиться на религии и благотворительности.

В Средние века отношение к вдовам являлось синтезом античной и христианской традиций. В Европе вдова, конечно же, уже не должна была выходить замуж за брата покойного, но часто, в целях сохранения собственности в семье, она была вынуждена под давлением клана вторично вступить в брак с родственником — кузеном, дядей и т. д., хотя вторичный брак осуждался. Вдовы часто уходили в монастырь и посвящали себя богослужению. Среди высших слоев для вдов знатных аристократов, или даже представительниц королевской семьи после смерти мужа был распространен обычай переселения в монастырь. Вдовы ограничивались в одежде, и нормы поведения были весьма строги. В эпоху Ренессанса началось раскрепощение вдов. С начала XVI в. вдовы становились гораздо более свободными: протестантизм не предписывал женщине скорбеть по поводу умершего мужа долее 3 лет, дальше вдова могла выходить замуж. Эти три года, однако, не везде соблюдались, часто браки вдов заключались и через шесть месяцев после смерти мужа, и через год. Более того, женитьба на вдове считалась выгодной партией, так как экономически она была обеспечена и независима. Образ богатой вдовы пронизывает всю литературу Нового времени. К тому же, вдова получила и свободу в области своего передвижения и поведения, а также некоторые гражданские права: прежде всего, право собственности и право выступать в суде. Сексуальная свобода вдовы также стала притчей во языцех: «веселая вдовушка» — один из самых ярких персонажей французской и английской литературы Нового времени. Именно с этого периода положение вдовы стабилизировалось и практически без изменений просуществовало до середины XX века.

 

«Верные слову»массовое консервативное мужское движение в США, утверждающее идеи сильной традиционной маскулинности. Его идеология строится на утверждении, что поскольку мужчина создан по образу и подобию божьему, то его превосходство над женщиной задано изначально. Феминизм же, согласно этой идеологии, утверждая принципы равноправия, дезорганизует общество и разрушает семейные устои. Движение призывает «христианских джентльменов» быть добросовестными работниками, верными мужьями, заботливыми отцами и кормильцами семьи — то есть быть верными слову, данному жене и детям. Быть мужчинами — это значит, соответственно, быть ответственными лидерами. Движение осуждает пьянство, наркоманию, гомосексуализм и сексуальное насилие. Позиции движения в отношении консервативных нравственных и семейных ценностей привлекают симпатии не только многих мужчин, но и женщин. В 1995 г. в числе его приверженцев было 600 тысяч мужчин из 13 городов США.

 

Власть — способность отдельных индивидов или членов групп достигать определенных целей и реализовывать свои интересы. Власть — неотъемлемая часть любых человеческих отношений. Многие конфликты в обществе происходят из-за борьбы за власть, поскольку от того, какой властью обладают индивиды или группы, зависит возможность реализации их интересов на практике (Гидденс. С. 664).

Перераспределение власти в обществе с тем, чтобы передать ее часть женщинам, а также изменение ее характера признается одной из главных целей феминизма. Длительная борьба женщин за равноправие — это наиболее явный пример того, как женщины получили доступ к политической власти. Но феминизм ставит перед собой и другую задачу — переосмыслить и переопределить понятие власть таким образом, чтобы женщины получили возможность не только участвовать во власти, разделяя ее с мужчинами, но и ставить под сомнение ценность этой власти. Многие феминистские теоретики подходят к описанию проблем власти, опираясь на анализ понятия сексуальная политика и признание того, что личное — это политическое.

После Третьей Всемирной конференции по положению женщин в Найроби в 1985 г. как обозначение политической стратегии продвижения интересов женщин получило распространение понятие empowerment, что переводится в различных источниках как расширение возможностей женщин или усиление влияния женщин на характер власти. При этом авторы концепции рассматривают власть как широкие возможности социального действия — право доступа к ресурсам и контроля над ними, возможность принимать решения, обладающие трансформационным потенциалом, во всех сферах деятельности и на всех уровнях. Стратегия предполагает коллективное действие выстраивания власти «снизу» с целью изменить характер власти, в рамках которой можно будет обладать широкими возможностями социального действия и соответствующей ответственностью. При этом как ключевой механизм генерирования власти выступает «расширение собственных возможностей» путем объединения в организации.

 

Всемирные конференции по положению женщин — четыре конференции, созванные ООН с 1975 по 1995 гг., которые помогли поставить проблему равенства полов в центр внимания мирового сообщества. Конференции объединили людей всего мира для достижения ряда общих целей, выработав эффективный план действий по улучшению положения женщин во всех сферах общественной и частной жизни во всех странах.

На момент основания ООН в 1945 году из 51 страны — первых членов Организации — только в 30 странах женщинам обеспечивались равные с мужчинами избирательные права. В Уставе ООН специально предусмотрены равные права мужчин и женщин, продемонстрирована вера в фундаментальные права человека, достоинство и ценность человеческой личности. До этого ни в одном международном документе специально не акцентировалась принадлежность к одному из полов как основание для дискриминации.

В течение первых трех десятилетий работа ООН по решению проблем женщин сосредоточивалась, в первую очередь, на определении юридических и гражданских прав женщин и на сборе информации о положении женщин во всем мире. Но со временем становилось все более очевидным, что одних законов не достаточно для обеспечения женщинам равных прав. Поэтому по инициативе ООН были созваны четыре всемирные конференции по положению женщин: Первая Всемирная конференция по положению женщин в Мехико (1975 г.), Вторая Всемирная конференция по положению женщин в Копенгагене (1980 г.), Третья Всемирная конференция по положению женщин в Найроби — «Всемирная конференция для обзора и оценки достижений Десятилетия женщин ООН: равенство, развитие и мир» (1985 г.), Четвертая Всемирная конференция по положению женщин в Пекине (1995 г.). Стратегии и планы действий по улучшению положения женщин, разрабатываемые на этих конференциях, прошли в своем развитии несколько этапов — от взгляда на женщин почти исключительно с точки зрения их потребностей в развитии до признания их существенного вклада в процесс развития в целом, стремления к расширению их прав и возможностей полноценного участия во всех сферах деятельности на всех уровнях.

 

Вторая волна феминизма — движение женщин за равноправие в Западной Европе и США, начавшееся в 1960-х годах по аналогии с движением суфражисток на рубеже XIX-XX вв. (первая волна феминизма — см. Феминизм). Возрождению женского движения послужили: борьба за гражданские права негритянского населения США, левое студенческое движение Запада в целом, кампания против войны во Вьетнаме. Немалую роль сыграли социально-экономические изменения в западном обществе в середине ХХ века: 1) изобретение эффективных средств контрацепции, предоставившее женщине контроль над репродуктивной функцией; 2) значительное повышение женской трудовой занятости; 3) увеличение числа женщин в сфере высшего образования.

Начавшаяся с политических демонстраций и участия в левых движениях, вторая волна феминизма постепенно перешла в автономную фазу, создавая независимые женские структуры: группы пробуждения сознания, курсы женских и феминистских исследований в университетах, кризисные центры для женщин, национальные ассоциации женщин (например, Национальная организация женщин в США — NOW), международные сети и коалиции.

Помимо практической, активистской и политической деятельности, вторая волна феминизма сформировала широкий теоретический дискурс: в различных сферах гуманитарных наук возникли исследования, базирующиеся на критике культуры патриархата. Критике подверглись политика, культура, экономика, социальные, семейные, сексуальные отношения, психоанализ и т. д. Уникальным открытием феминистской теоретической мысли стало осознание того, что социальная политика неразрывно связана с приватной сферой: классический лозунг второй волны феминизма — «Личное значит политическое» («Personal is political»). В соответствии с историческими и социокультурными различиями, феминизм второй волны имеет свои отличительные особенности в разных странах: в США превалировала либеральная политическая концепция, в странах Западной Европы ощущалось сильное влияние марксизма, принципов социал-демократии.

Теоретические концепции феминистских авторов оказали значительное влияние на все гуманитарные науки, политические практики феминистских движений во многом изменили за последние 30 лет не только сознание в обществе, но и государственную политику, систему социального обеспечения, отношения в семье и в обществе. В России и странах бывшего СССР вторая волна феминизма до сих пор не имела реального эффекта.

 

Вторая Всемирная конференция по положению женщин была созвана в Копенгагене в 1980 году для анализа и оценки выполнения Всемирного плана действий, принятого на Первой Всемирной конференции по положению женщин в Мехико в 1975 году. В конференции принимали участие представители 145 стран-членов ООН.

Важной вехой в период между этими конференциями было принятие Генеральной Ассамблеей в декабре 1979 года Конвенции о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин, получившей название Женская конвенция или Билль о правах женщин. В ходе Копенгагенской конференции было признано несоответствие между гарантированными правами и умением женщин пользоваться ими. Для решения этой проблемы участники конференции выделили три проблемные области, где были необходимы специальные меры: равный доступ к образованию, возможность трудоустройства и надлежащее медицинское обслуживание.

На конференции, хотя и не единогласно, была принята Программа действий, в которой назван ряд различных факторов, определяющих несоответствие между юридическими правами и умением женщин ими пользоваться, включая: недостаточное участие мужчин в повышении роли женщин в обществе; недостаток (отсутствие) политической воли; недостаточное признание ценности вклада женщин в развитие общества; недостаточный учет особых потребностей женщин при планировании; недостаточное число женщин на руководящих постах; недостаточное количество услуг, способствующих участию женщин в жизни страны: кооперативы, детские ясли и сады, учреждения кредитования; всеобщий недостаток финансовых ресурсов; недостаточное осознание женщинами доступных им возможностей.

Для решения этих проблем Программа действий призывает, в частности, к принятию существенных государственных мер по обеспечению прав женщин на собственность и управление имуществом, а также по расширению прав женщин на наследование, опеку над детьми и смену гражданства. Делегаты конференции также призвали покончить с гендерными стереотипами в восприятии женщин (см. Гендерные стереотипы).

 

Г

Гендер. Современная социальная наука различает понятия пол и гендер (gender). Традиционно первое из них использовалось для обозначения тех анатомо-физиологических особенностей людей, на основе которых человеческие существа определяются как мужчины или женщины. Пол (т. е. биологические особенности) человека считался фундаментом и первопричиной психологических и социальных различий между женщинами и мужчинами. По мере развития научных исследований стало ясно, что с биологической точки зрения между мужчинами и женщинами гораздо больше сходства, чем различий. Многие исследователи даже считают, что единственное четкое и значимое биологическое различие между женщинами и мужчинами заключается в их роли в воспроизводстве потомства. Сегодня очевидно, что такие «типичные» различия полов, как, например, высокий рост, больший вес, мускульная масса и физическая сила мужчин весьма непостоянны и гораздо меньше связаны с полом, чем было принято думать. Например, женщины из Северо-Западной Европы в целом выше ростом, чем мужчины из Юго-Восточной Азии. На рост и вес тела, а также на физическую силу существенно влияют питание и образ жизни, которые, в свою очередь, находятся под влиянием общественных взглядов на то, кому — мужчинам или женщинам — необходимо давать больше еды, кому нужнее калорийная пища, какие спортивные занятия приемлемы для тех или других.

Помимо биологических отличий между людьми существуют разделение их социальных ролей, форм деятельности, различия в поведении и эмоциональных характеристиках. Антропологи, этнографы и историки давно установили относительность представлений о «типично мужском» или «типично женском»: то, что в одном обществе считается мужским занятием (поведением, чертой характера), в другом может определяться как женское. Отмечающееся в мире разнообразие социальных характеристик женщин и мужчин и принципиальное тождество биологических характеристик людей позволяют сделать вывод о том, что биологический пол не может быть объяснением различий их социальных ролей, существующих в разных обществах. Таким образом возникло понятие гендер, означающее совокупность социальных и культурных норм, которые общество предписывает выполнять людям в зависимости от их биологического пола. Не биологический пол, а социокультурные нормы определяют, в конечном счете, психологические качества, модели поведения, виды деятельности, профессии женщин и мужчин. Быть в обществе мужчиной или женщиной означает не просто обладать теми или иными анатомическими особенностями — это означает выполнять те или иные предписанные нам гендерные роли.

Гендер создается (конструируется) обществом как социальная модель женщин и мужчин, определяющая их положение и роль в обществе и его институтах (семье, политической структуре, экономике, культуре и образовании, и др.). Гендерные системы различаются в разных обществах, однако в каждом обществе эти системы асимметричны таким образом, что мужчины и все «мужское/маскулинное» (черты характера, модели поведения, профессии и прочее) считаются первичными, значимыми и доминирующими, а женщины и все «женское/фемининное» определяется как вторичное, незначительное с социальной точки зрения и подчиненное. Сущностью конструирования гендера является полярность и противопоставление. Гендерная система как таковая отражает асимметричные культурные оценки и ожидания, адресуемые людям в зависимости от их пола. С определенного момента времени почти в каждом обществе, где социально предписанные характеристики имеют два гендерных типа (ярлыка), одному биологическому полу предписываются социальные роли, которые считаются культурно вторичными. Не имеет значения, какие это социальные роли: они могут быть различными в разных обществах, но то, что приписывается и предписывается женщинам, оценивается как вторичное (второсортное). Социальные нормы меняются со временем, однако гендерная асимметрия остается. Таким образом, можно сказать, что гендерная система — это социально сконструированная система неравенства по полу. Гендер, таким образом, является одним из способов социальной стратификации общества, который в сочетании с такими социально-демографическими факторами, как раса, национальность, класс, возраст организует систему социальной иерархии.

Важную роль в развитии и поддержании гендерной системы играет сознание людей. Конструирование гендерного сознания индивидов происходит посредством распространения и поддержания социальных и культурных стереотипов, норм и предписаний, за нарушение которых общество наказывает людей (например, ярлыки «мужеподобная женщина» или «мужик, а ведет себя как баба» весьма болезненно переживаются людьми и могут вызывать не только стрессы, но и различные виды психических расстройств). С момента своего рождения человек становится объектом воздействия гендерной системы — в традиционных обществах совершаются символические родильные обряды, различающиеся в зависимости от того, какого пола родился ребенок; цвет одежды, колясок, набор игрушек новорожденного во многих обществах также определены его полом. Проведенные исследования показывают, что новорожденных мальчиков больше кормят, зато с девочками больше разговаривают. В процессе воспитания семья (в лице родителей и родственников), система образования (в лице воспитательниц детских учреждений и учителей), культура в целом (через книги и средства массовой информации) внедряют в сознание детей гендерные нормы, формируют определенные правила поведения и создают представления о том, кто есть «настоящий мужчина» и какой должна быть «настоящая женщина». Впоследствии эти гендерные нормы поддерживаются с помощью различных социальных (например, право) и культурных механизмов, например, стереотипы в СМИ (см. Гендерные стереотипы в СМИ). Воплощая в своих действиях ожидания, связанные с их гендерным статусом, индивиды на микроуровне поддерживают (конструируют) гендерные различия и, одновременно, построенные на их основе системы господства и властвования.

Дифференциация понятий пол и гендер означала выход на новый теоретический уровень осмысления социальных процессов. В конце 80-х годов феминистские исследовательницы постепенно переходят от критики патриархата и изучения специфического женского опыта к анализу гендерной системы. Женские исследования (см. Женские и гендерные исследования за рубежом) постепенно перерастают в гендерные исследования, где на первый план выдвигаются подходы, согласно которым все аспекты человеческого общества, культуры и взаимоотношений являются гендерными. В современной науке гендерный подход к анализу социальных и культурных процессов и явлений используется очень широко. В ходе гендерных исследований рассматривается, какие роли, нормы, ценности, черты характера предписывает общество женщинам и мужчинам через системы социализации, разделения труда, культурные ценности и символы, чтобы выстроить традиционную гендерную асимметрию и иерархию власти.

Существует несколько направлений разработки гендерного подхода (гендерной теории). К основным теориям гендера, принятым сегодня в социальных и гуманитарных науках, относятся теория социального конструирования гендера, понимание гендера как стратификационной категории и интерпретация гендера как культурного символа. Помимо этого, весьма популярным в отечественных работах остается псевдогендерный подход. Псевдогендерными исследованиями я называю те, где это понятие используется как якобы синоним слова пол или как синоним социополовой роли. Такая ситуация складывается в том случае, когда авторы/исследователи осознанно или неосознанно стоят на биодетерминистских (см. Биодетерминизм) позициях, т. е. считают, что биология человека совершенно четко определяет мужские и женские социальные роли, психологические характеристики, сферы занятий и прочее, а слово гендер используют как «более современное». Содержательно ситуация не меняется даже тогда, когда пол как биологический факт и гендер как социальная конструкция авторами все же различаются, но наличие двух противоположных «гендеров» (мужского и женского) принимается как отражение двух биологически разных полов. Типичным примером социополового, а не гендерного подхода является традиционный вопрос социологов, адресованный только женщинам: «Хотели бы Вы сидеть дома, если бы имели такую материальную возможность?» или пресловутые опросы на тему «Может ли женщина быть политиком?» Такого рода социологам просто невдомек, что результаты их исследований уже предрешены самой методологией. Псевдогендерными исследованиями являются также и популярные исследования по социологии труда, в которых описание «мужских и женских» профессий или рабочих мест не сопровождается анализом причин и смысла этой дифференциации. С позиций социополового подхода невозможно объяснить, почему подавляющую часть врачей, судей или банковских служащих в СССР составляли женщины, а в Европе и США это были в подавляющей массе мужчины. Ситуация проясняется только тогда, когда с позиций гендерной теории исследователь анализирует, каковы престижность той или иной профессии в обществе и размер оплаты труда. Очевидно, что женщин среди врачей в СССР больше было не потому, что они «от природы более милосердны и склонны к самоотверженности» (как сказали бы биодетерминисты), и не потому, что такова социальная роль представительниц их пола (как сказали бы приверженцы социополовой теории), а потому, что эта работа была низкооплачиваемой (по сравнению, например, с работой в военно-промышленном комплексе) и в целом малопрестижной (например, рабочие имели гораздо больше социальных льгот, чем врачи).

Теория социального конструирования гендера основана на двух постулатах: 1) гендер конструируется (строится) посредством социализации, разделения труда, системой гендерных ролей, семьей, средствами массовой информации; 2) гендер конструируется и самими индивидами — на уровне их сознания (т. е. гендерной идентификации), принятия заданных обществом норм и ролей и подстраивания под них (в одежде, внешности, манере поведения и т. д.). Эта теория активно использует понятия гендерной идентичности, гендерной идеологии, гендерной дифференциации и гендерной роли. Гендерная идентичность означает, что человек принимает определения мужественности и женственности, существующие в рамках своей культуры. Гендерная идеология — это система идей, посредством которых гендерные различия и гендерная стратификация получают социальное оправдание, в том числе с точки зрения «естественных» различий или сверхъестественных убеждений. Гендерная дифференциация определяется как процесс, в котором биологические различия между мужчинами и женщинами наделяются социальным значением и употребляются как средства социальной классификации. Гендерная роль понимается как выполнение определенных социальных предписаний — то есть соответствующее полу поведение в виде речи, манер, одежды, жестов и прочего. Когда социальное производство гендера становится предметом исследования, обычно рассматривают, как гендер конструируется через институты социализации, разделения труда, семьи, масс-медиа. Основными темами оказываются гендерные роли и гендерные стереотипы, гендерная идентичность, проблемы гендерной стратификации и неравенства.

Гендер как стратификационная категория рассматривается в совокупности других стратификационных категорий (класс, раса, национальность, возраст). Гендерная стратификация — это процесс, посредством которого гендер становится основой социальной стратификации.

Понимание гендера как культурного символа связано с тем, что пол человека имеет не только социальную, но и культурно-символическую интерпретацию. Иными словами, биологическая половая дифференциация представлена и закреплена в культуре через символику мужского или женского начала. Это выражается в том, что многие не связанные с полом понятия и явления (природа, культура, стихии, цвета, божественный или потусторонний мир, добро, зло и многое другое) ассоциируются с «мужским/маскулинным» или «женским/фемининным» началом. Таким образом, возникает символический смысл «женского» и «мужского», причем «мужское» отождествляется с богом, творчеством, светом, силой, активностью, рациональностью и т. д. (и, соответственно, бог, творчество, сила и прочее символизируют маскулинность, мужское начало). «Женское» ассоциируется с противоположными понятиями и явлениями — природой, тьмой, пустотой, подчинением, слабостью, беспомощностью, хаосом, пассивностью и т. д., которые, в свою очередь, символизируют фемининность, женское начало. Классификация мира по признаку мужское/женское и половой символизм культуры отражают и поддерживают существующую гендерную иерархию общества в широком смысле слова.

Итак, мы видим, что понятие гендер обозначает, в сущности, и сложный социокультурный процесс формирования (конструирования) обществом различий в мужских и женских ролях, поведении, ментальных и эмоциональных характеристиках, и сам результат — социальный конструкт гендера. Важными элементами создания гендерных различий являются противопоставление «мужского» и «женского» и подчинение женского начала мужскому началу.

Современная гендерная теория не пытается оспорить существование тех или иных биологических, социальных, психологических различий между конкретными женщинами и мужчинами. Она просто утверждает, что сам по себе факт различий не так важен, как важна их социокультурная оценка и интерпретация, а также построение властной системы на основе этих различий. Гендерный подход основан на идее о том, что важны не биологические или физические различия между мужчинами и женщинами, а то культурное и социальное значение, которое придает общество этим различиям. Основой гендерных исследований является не просто описание разницы в статусах, ролях и иных аспектах жизни мужчин и женщин, но анализ власти и доминирования, утверждаемых в обществе через гендерные роли и отношения.

 

Гендер в лингвистике — в настоящее время в лингвистической литературе отсутствует последовательное употребление термина гендер, который вошел в лингвистику довольно своеобразным путем: английский термин gender, означающий грамматическую категорию рода, был изъят из лингвистического контекста и перенесен в исследовательское поле других наук — социальной философии, социологии, истории, а также в политический дискурс.

В языкознание же гендер пришел (а в англоязычное — вернулся в новом значении) несколько позднее из сферы социальных наук, когда гендерные исследования (см. Гендер) получили статус междисциплинарного направления. Наряду с этим понятие гендер функционирует в англоязычной лингвистической литературе, разумеется, и в своем старом значении. До появления нового термина лингвистическая семантика не игнорировала отражение в языке понятия пол в значении sexus, так как он входит в состав значения многих лексических единиц (мужчина, женщина, мать, отец и т. д.). И сегодня работы, посвященные рассмотрению этого вопроса, оперируют понятием пол/sexus (Кронгауз).

Хотя термин гендер признается большинством исследователей, существует ряд трудностей, возникающих при чтении специальной литературы и связанных с некоторыми различиями в понимании гендера и сравнительной новизной этого понятия.

Функционирование терминологических единиц в лингвистике обнаруживает следующие особенности:

  • Значительная часть трудов, посвященных полоролевой дифференциации общества и связанным с ней процессам, написана до возникновения термина гендер и оперирует понятиями sex, sexus даже в тех случаях, когда речь идет о социальных аспектах взаимодействия полов.
  • Термин гендер возник в англоязычном пространстве и является английским омонимом грамматической категории рода, что в ряде случаев приводит к неясностям именно в лингвистическом описании на английском языке.
  • Ряд исследователей придерживается старых понятий, пользуясь терминами sex bias, sex role, sex difference и т. д., включая, однако, в свои рассуждения положения о социальной и культурной значимости пола. Во многих англоязычных трудах оба понятия используются параллельно. Заметна и противоположная тенденция — стремление заменить слово пол (sexus) новым термином. Особенно это касается трудов, время создания которых совпало с возникновением понятия гендер.
  • Неясности возникают в зависимости от языка, на котором написано исследование, а также при переводе иноязычных работ на русский язык. Так, в немецком языке наряду с понятием Gender используются немецкие номинации Geschlecht, das soziale Geschlecht. Прояснению вопроса не способствует растущий поток переводов с английского на русский язык, где английское соотношение sex — gender оказывается не вполне соответствующим русскому пониманию аналогичных понятий: в русском языке пара секс — пол оказывается не адекватна английскому sex — sex, что освобождает слово пол от натуралистических смыслов (именно этот факт в англоязычном научном дискурсе стал одной из причин введения в оборот термина gender). C другой стороны, в западных странах в последние годы наметилась отчетливая тенденция — даже вне научного дискурса — к вытеснению номинации sex в значении пол и замене ее словом gender в целях политической корректности.
  • При выборе терминологии имеет значение также концептуальная позиция автора. Так, представители биодетерминистского (см. Биодетерминизм) направления, настаивающие на физиологической и психической обусловленности различий в языковой способности мужчин и женщин, применяют традиционное обозначение пола, хотя и в их работах встречается понятие гендер.
  • В отечественном языкознании используются термины: гендер, пол, социальный (социокультурный) пол, половой диморфизм, полоролевая дифференциация, биосоциальные (биокультурные) характеристики человека.

Наблюдения показывают, что в специальной литературе на русском языке чаще применяется не сам термин гендер, а его дериваты: гендерные исследования, гендерные аспекты, гендерные отношения, гендеристы, гендерология. Слово же пол во многих случаях позволяет из контекста понять, в каких случаях речь идет о биологических, а в каких — о культурно обусловленных его аспектах. Можно предположить, что в дальнейшем в трудах на русском языке будут использоваться оба термина, русский и заимствованный, как это уже происходит в немецкоязычной научной литературе, так как немецкий язык, как и русский, имеет собственную номинацию для выражения пола, не совпадающую с номинацией для выражения сексуальных отношений. В немецкой литературе наблюдается тенденция обозначать термином гендер общее направление исследования, а затем пользоваться понятием das (soziale) Geschlecht. Вероятно, и в русском языке развитие терминов пойдет аналогичным образом

В отличие от слова пол, прилагательное половой больше связано с сексуальностью, поэтому номинация гендерный нередко употребляется в качестве эвфемизма для слова половой (ср.: гендерные отношения — половые отношения). Таким образом, предпочтительными номинации гендер и гендерный оказываются тогда, когда они употребляются в контекстах, где русские слова пол и половой могут быть интерпретированы как относящиеся к сексуальной сфере.

 

Гендер в социальной работе. Проблемы социальной работы и гендера тесно взаимосвязаны. Прежде всего, большинство клиентов социальной службы — это женщины (бедные, одинокие престарелые, одинокие матери, многодетные матери, матери детей-инвалидов, безработные). От того, распознают ли социальные работники гендерное неравенство на индивидуальном уровне в непосредственном взаимодействии с клиентами или на структурном уровне в организационных, социальных и политических отношениях, зависят перспективы антидискриминационного социального обслуживания, социальной справедливости и социального развития. Повседневная коммуникация, реализуемая в процессе социальной работы, и прикладной характер профессии служат одновременно обоснованием необходимости и важности социальной работы для осуществления принципов гендерного равенства. С какими социальными проблемами ни взаимодействовали бы социальные работники: бедностью, наркоманией, вопросами охраны детства, безработицей, жилищными или молодежными проблемами, проблемами престарелых, одиноких матерей, многодетных семей или семей с инвалидами, семейным насилием — так или иначе они сталкиваются с патриархатными социальными отношениями, дискриминационными практиками исключения, где фактор пола играет весьма существенную роль, усиливая проявления социальной несправедливости, связанной с такими характеристиками, как возраст, этничность, раса и социально-экономическое положение человека. Социальные работники современной России реализуют свою профессиональную деятельность в условиях, когда, несмотря на все усилия в области разработки законопроекта о гендерном равноправии, на уровне принятия решений в органах представительной и исполнительной власти проблемы неравенства по признаку пола игнорируются. Гендерно-чувствительная практика опирается на принципы феминистской социальной работы в процессе взаимодействия с клиентом, группой или социальными сетями.

Подавляющая часть социальных работников — женщины. В России часто — это те, кто потерял работу на предприятии, не смог найти высокооплачиваемое место или заинтересован — больше, чем в высокой оплате своего труда — в скользящем графике и возможности посещать дома своих больных родственников. Как и повсюду в мире, в российской социальной работе преобладают женщины, и хотя их достаточно много среди администраторов социальных служб, руководство управлений и министерств социальной сферы представлено мужчинами. Социальная работа является частью вторичного рынка труда, где в низкостатусных эшелонах сконцентрированы женщины. Социальная работа представлена в организациях и СМИ как «женская работа», требующая не столько профессиональных знаний и навыков, сколько «женских» качеств — доброты, эмпатии, ответственности, терпения, якобы от природы присущих женщинам. Тем самым оправдываются низкий статус и низкие зарплаты социальных работников (см. Разделение труда по признаку пола). «Геттоизация» женщин в социальной сфере, на местах, где удерживаются низкооплачиваемые и менее квалифицированные кадры, становится условием депрофессионализации социальной работы. По словам президента Международной федерации социальных работников Лены Доминелли, «социальная работа — это профессия, где мужчины руководят женщинами, занятыми на переднем крае делами клиентов, большинство из которых также являются женщинами» (Dominelli).

Гендер выступает одним из ключевых понятий в образовании социальных работников. Инициатива преподавания гендерных исследований в современных российских университетах возникает либо «снизу» и зависит, в этом случае, от позиции университетской администрации, либо «сверху», когда институционализация гендерно-ориентированных дисциплин происходит по решению Министерства образования. По инициативе преподавателей и исследователей в преподавание курсов для социальных работников, как и в ряд других образовательных программ, вводится гендерная перспектива, в том числе в таких предметах как «Семьеведение», «Социальная психология», «Социальная антропология», «Социальная политика», «Теория социальной работы». В новом законопроекте «О равных правах и равных возможностях для женщин и мужчин» рекомендовано введение гендерных курсов во все без исключения вузы России. Государственным образовательным стандартом Высшего профессионального образования от 2000 г. курс «Гендерология и феминология» признан обязательным в числе специальных дисциплин (СД. 02) специальности 350500 «Социальная работа». Сложившаяся ситуация в высшей степени благоприятствует развитию гендерных курсов в социальной работе, а также объясняет срочность и необходимость повышения профессионализма преподавателей этих дисциплин. В этих целях необходимо регулярное повышение квалификации преподавателей, ведущих гендерные курсы в вузе, постоянный обмен опытом и помощь начинающим лекторам.

В Западной Европе и Америке образовательные программы и школы, конференции по социальной работе обязательно включают перспективу гендера, поскольку иначе невозможно обсуждать способы решения социальных проблем, формы и причины социального неравенства. Конференции и школы по гендерным исследованиям на Западе, в государствах Восточной Европы и в тех странах третьего мира, где существуют подобные проекты, также включают секции, где обсуждаются проблемы акционистских и партисипаторных исследований в социальной работе и, главное, — кризисных центров для женщин (см. Феминистская социальная работа). Исключение составляют лишь те конференции по женским и гендерным исследованиям, которые касаются сугубо академических проектов исследований литературных текстов, философских изысканий, а также социологических и политологических исследований, не имеющих прикладной ориентации.

 

Гендерная антропология — научная дисциплина, выделившаяся из комплекса антропологических дисциплин во второй половине ХХ века, изучает два взаимосвязанных круга проблем: проблемы андроцентризма в современных культурах и проблемы признания человека в культуре и в обществе через привнесение категории пола в научный анализ. Основной предметный вопрос гендерной антропологии: каковы место и роль женщин и мужчин в мире природы и культуры, что стоит за этими понятиями в каждой конкретной культуре?

Место гендерной антропологии в ряду множественных и разнонаправленных антропологических дисциплин, таких как физическая, культурная, философская, юридическая, политическая антропология определяется историей институционализации самой антропологии как самостоятельной и отдельной дисциплины и эволюцией философской антропологии. Антропология как отдельная научная дисциплина появилась в ХIХ веке, в эпоху «промышленного» колониализма, когда потребовалось «научное» объяснение существования иных обществ, с иной социальной организацией, иными ценностями и приоритетами. Антропология реализовывалась как позитивистская наука об особенностях социальной организации колонизируемых народов. Поэтому вслед за физической антропологией институционализировалась культурная (или социальная) антропология, являющаяся на сегодняшний день наиболее мощным исследовательским направлением, изучающим человека в локальных сообществах. Институционализация антропологии как научной дисциплины связана с «научной» реализацией идей эволюционизма, прогрессизма и европоцентризма на историческом и социальном материале колониальных практик европейцев. Поэтому исторически основным методом культурной антропологии являлся сравнительный метод. Сегодня антропологические исследования ведутся с использованием всего общетеоретического багажа социально-гуманитарных наук. Это связано с тем обстоятельством, что результаты научных исследований антропологов востребованы и интегрированы в базовые курсы социологии, философии, психологии и другие науки. Но и сами антропологи активно использовали и опирались в своих исследованиях на теоретические и практические достижения других наук гуманитарного цикла. На сегодняшний день можно говорить как об антропологизации социальных наук, так и о междисциплинарности антропологии. Сегодня антропология — есть структурное объединение разнонаправленных (по исследовательскому вектору) и разноуровневых (по степени легитимизации в академической структуре знания) полуавтономных дисциплин, объединенных единым предметным полем — человек в существующем мире природы и культуры. Анализируя это предметное поле, можно указать на существование разных парадигматических подходов к его анализу. Первый подход осуществляется в рамках культурантропологии на позитивистских основаниях, а второй — в рамках философской антропологии на основе феноменологической методологии.

Становление гендерной антропологии связано с эволюцией философской антропологии — получившей статус отдельной научной дисциплины после Второй мировой войны, когда происходила радикальная переоценка этических ценностей в европейской философской и гуманитарной традиции. Кафедры философской антропологии появляются для «научного» обоснования антропоцентризма гуманитарного знания и ответа на вопрос о том, как осуществляется признание человека другими. Социальные изменения военного и послевоенного времени, связанные с вовлечением женщин в массовое производство, вели к пересмотру традиционных теоретических схем о месте женщины в обществе и общественном производстве. Стала понятна идеологическая подоплека философских мыслителей разных школ и концепций от Платона и Аристотеля до Фрейда и Бурдье, обосновывавших и рационализировавших половую иерархию в обществе, а затем выводивших ее на уровень массового сознания, подкрепленную научным авторитетом.

Гендерная антропология, как и философская антропология, связана с проблемами антропоцентризма, понимаемыми шире, как проблемы андроцентризма. Таким образом, привнося категорию пола в научный анализ, гендерная антропология, вместо философской проблемы признания некоего абстрактного человека в мире природы и культуры, изучает место и роль женщин и мужчин в мире культуры. Это ведет к легитимизации пола как в научном дискурсе, так и в социальном пространстве.

Говоря о перспективах гендерной антропологии, следует учитывать современный этап развития гендерной теории, когда исследуется не только социальный уровень гендерной теории, но и символический. Ибо гендер сконструирован не только социально и культурно, но и символически. Следует учитывать двойной характер символизации гендера — с одной стороны, гендерная символизация всего лишь отражает существующую в реальности социальную иерархию полов, а с другой — этот символизм постоянно воспроизводится, в том числе и в научном дискурсе.

Главная заслуга и задача гендерной антропологии (и шире, гендерных исследований) состоит в разработке научного инструментария для анализа и фиксации различий и иерархий бытия женщины и мужчины в современном мире. Кроме того, в рамках гендерных исследований возможна разработка, а затем и научная рефлексия изменений социальных практик бытия и преодоления андроцентризма современного мира.

 

Гендерная асимметриянепропорциональная представленность социальных и культурных ролей обоих полов (а также представлений о них) в различных сферах жизни. Например, в населении большинства стран женщины составляют более половины (от 51% до 54%), в то время как среди политиков национального и регионального уровней их число значительно меньше. Современная практика России такова: женщины составляют 53% от всех жителей, но в Государственной Думе последнего созыва (1999 г.) депутатов-женщин всего 7%. Женщины наравне с мужчинами работали в советские годы на производстве и в других сферах народного хозяйства, однако в результате приватизации они оказались отчуждены от передела бывшей государственной собственности и крупного бизнеса, среди крупных предпринимателей лишь 3% — женщины. Женщины составляют более половины (56%) лиц с высшим образованием, однако их доходы в целом, по данным независимых исследований, составляют чуть более 40% доходов мужчин: их значительно меньше среди руководителей всех уровней, в том числе и руководителей в сфере искусства и науки.

Источником гендерной асимметрии являются иногда государственные структуры, например, в фундаменталистских странах, где женщины лишены права участвовать в выборах, в ряде случаев — права на образование, участие в общественной жизни, работу вне дома и т. д. Но чаще всего источник гендерной асимметрии — скрытая дискриминация и патриархатные (см. Патриархат) установки, господствующие в общественном сознании, которые являются проводниками практических действий. Так, неолиберальное сознание склонно объяснять низкое представительство женщин во власти «естественным предназначением» женщин или их нежеланием идти в политику.

Гендерная асимметрия — это источник нестабильности в государствах и в мире, что доказано специалистами, в том числе и экспертами ООН. В настоящее время международные агентства и организации разрабатывают масштабные программы по преодолению гендерной асимметрии во всех областях жизни.

 

Гендерная асимметрия в языке (андроцентризм языка, фаллологоцентризм) — неравномерная представленность в языке лиц разного пола, которая отмечена феминистской критикой языка, а также ведущими постмодернистскими теоретиками (Деррида). Идеология феминизма часто рассматривается как одна из составляющих постмодернистской философии (Смит). Отсюда — ее повышенный интерес к феноменам языка: язык фиксирует картину мира с мужской точки зрения, поэтому он не только антропоцентричен (ориентирован на человека), но и андроцентричен (ориентирован на мужчину): язык создает картину мира, основанную на мужской точке зрения, от лица мужского субъекта, с точки зрения мужской перспективы, где женское предстает главным образом в роли объекта, в роли «Другого», «Чужого» или вообще игнорируется.

Выделяются следующие признаки андроцентризма:

  1. Отождествление понятий человек и мужчина. Во многих языках Европы они обозначаются одним словом: man в английском, homme во французском, Mann в немецком.
  2. Имена существительные женского рода являются, как правило, производными от мужских, а не наоборот. Им часто сопутствует негативная оценочность. Применение мужского обозначения к референту-женщине допустимо и повышает ее статус. Наоборот, номинация мужчины женским обозначением несет в себе негативную оценку.
  3. Существительные мужского рода могут употребляться неспецифицированно, то есть для обозначения лиц любого пола. Действует механизм «включенности» в грамматический мужской род. Язык предпочитает мужские формы для обозначения лиц любого пола или группы лиц разного пола. Так, если имеются в виду учителя и учительницы, достаточно сказать «учителя». Таким образом, согласно феминистской критике языка, в массе случаев женщины вообще игнорируются языком.
  4. Согласование на синтаксическом уровне происходит по форме грамматического рода соответствующей части речи, а не по реальному полу референта.
  5. Фемининность и маскулинность разграничены резко и противопоставлены друг другу, в качественном (положительная и отрицательная оценка) и в количественном (доминирование мужского как общечеловеческого) отношении, что ведет к образованию гендерных асимметрий.

Эта тематика особенно подробно разработана на материале английского и немецкого языков. Начавшееся позднее изучение гендерной асимметрии других языков дает основания предполагать неодинаковую степень андроцентризма разных языков (Кирилина).

Андроцентризм языка связан с тем, что язык отражает социальную и культурную специфику общества, в том числе и мужское доминирование, большую ценность мужчины и ограниченную частной сферой деятельность женщины.

 

Гендерная дисфория (расстройство гендерной идентичности) — состояние, когда человек не может принять свой гендерный статус мужчины или женщины и испытывает острую неудовлетворенность им (Кон). Гендерная дисфория может иметь различные причины, внешние проявления и длительность. На бытовом уровне, например, если физический облик или поведение мальчика или девочки не соответствует гендерным нормам, это явление часто называют гендерной неконформностью; человек может нарушать гендерные границы путем переодевания — трансвестизм. Самая глубокая форма гендерной дисфории — транссексуализм, когда индивид полностью отвергает свой гендерный статус и добивается его перемены, включая соответствующую хирургическую операцию, смену паспортного пола и т. д. (Кон). Следует различать гендерную дисфорию и гомосексуализм (см. Гомосексуальность) — это различные явления. Вопреки прежним представлениям, большинство людей, испытывающих гендерную дисфорию, психически нормальны. Однако в ряде случаев она сочетается с тяжелыми психическими расстройствами, поэтому операции по изменению пола предшествует психиатрическая экспертиза. Права транссексуалов (см. Транссексуализм)требуют внимания и социальной защиты: законодательство, регулирующее эту область, полно противоречий и практически не реализуемо. Ситуация отягощается также репрессивной половой моралью и общественной агрессией в отношении транссексуалов и других лиц в состоянии гендерной дисфории. Фактически можно говорить об их социальной дискриминации (Бухановский).

 

Гендерная дифференциация оплаты трударазница в оплате труда женщин и мужчин. Она всегда имеет перевес в пользу последних и наблюдается во всех регионах мира на протяжении всего ХХ века. Вариации между странами колеблются от 75% до 30%. В Германии женщина зарабатывает в среднем 70% от заработков мужчины. Это означает, что ей нужно трудиться 15 с половиной месяцев, чтобы получить столько, сколько получает мужчина за один год. В США работающие женщины средних лет зарабатывают чуть больше — 74%. Причем наряду с полом важной детерминантой размеров заработка является возраст женщины. Те из них, кто достиг 50 лет и старше, могут рассчитывать только на 65% заработков мужчин. То есть, после нескольких лет сближения, гендерный разрыв в оплате труда снова увеличивается. Средние заработки афроамериканок никогда не поднимаются выше 65%, у латиноамериканок они падают до 57%, у российских женщин, по оценкам ВЦИОМ, на 1999 г. они составляют всего 45% от мужских. Еще хуже дело обстоит во многих мусульманских регионах, где женщинам не удается получать даже треть мужских доходов. Статистические данные свидетельствуют, что каждый рождающийся у женщины ребенок снижает ее заработки.

Гендерный разрыв в оплате труда является наибольшим среди самых доходных и высокопрофессиональных групп. При этом женщины по-прежнему не могут пробиться в сферу высшего менеджмента. И в США, и в Германии доля женщин, занимающих президентские посты в самых крупных компаниях, составляет вот уже много лет менее 3%. Правда, нельзя сбрасывать со счетов тот факт, что феминизация занятости открыла лучшие возможности для ряда женщин в среднем менеджменте в торговле и финансах. И все-таки в этих сферах их всего 30% в Европе и 40% в США. Они фактически «застряли» на этом должностном уровне и не могут пробиться сквозь «стеклянный потолок«.

Законодательство же о равных правах и равных возможностях для женщин и мужчин работает только в общественном секторе экономики, а в частном оно не действует.

 

Гендерная идентичность — базовая структура социальной идентичности, которая характеризует человека (индивида) с точки зрения его принадлежности к мужской или женской группе, при этом наиболее значимо, как сам человек себя категоризирует.

Понятие идентичность впервые детально было представлено Э. Эриксоном (E. Erikson). С точки зрения Э. Эриксона, идентичность опирается на осознание временной протяженности собственного существования, предполагает восприятие собственной целостности, позволяет человеку определять степень своего сходства с разными людьми при одновременном видении своей уникальности и неповторимости. В настоящий момент рассматривают социальную и личностную (персональную) идентичность (Tajfel Y.; Turner J.; Агеев В. С.; Ядов В. А. и др.). Начиная с 80-х годов нашего столетия, в русле теории социальной идентичности Тэджфела-Тернера гендерная идентичность трактуется как одна из подструктур социальной идентичности личности (выделяют также этническую, профессиональную, гражданскую и т. д. структуры социальной идентичности).

Общепринятый подход к анализу процесса формирования идентичности мальчиков и девочек — теория полоролевой социализации, которая в последние годы подлежит резкой критике (Conell R. W., Stacey J and B. Thorne). Кэхилл (Cahill S. E.) анализирует опыт дошкольников, используя социальную модель рекрутирования в нормальные гендерные идентичности. Первоначально категоризация осуществляется, выделяя, с одной стороны, ребенка (ему нужен контроль взрослых), с другой стороны — более компетентных мальчиков и девочек. В результате выбор гендерной идентичности осуществляется в пользу предопределенной анатомически половой идентичности.

С точки зрения Л. Колберга, формирование гендерного стереотипа в дошкольные годы зависит от общего интеллектуального развития ребенка, и этот процесс не является пассивным, возникающим под влиянием социально подкрепляемых упражнений, а связан с проявлением самокатегоризации. Дошкольник усваивает представление о том, что значит быть мужчиной или женщиной, затем определяет себя в качестве мальчика или девочки, после чего старается согласовать поведение с представлениями о своей гендерной идентичности (Кон И. С.). Теория социального научения, рассматривая механизмы формирования гендерной идентичности, модифицировала основной принцип бихевиоризма — принцип обусловливания. Поскольку взрослые поощряют мальчиков за маскулинное и осуждают за фемининное поведение, а с девочками поступают наоборот, ребенок сначала учится различать полодиморфические образцы поведения, затем — выполнять соответствующие правила и, наконец, интегрирует этот опыт в своем образе Я (Коломинский Я. Л., Мелтсас М. Х.). Исследования, посвященные Я-концепции и гендерной идентичности взрослых, показывают, что гендерная идентичность — незаконченный результат. В течение жизни она наполняется различным содержанием в зависимости от социальных и культурных изменений, а также от собственной активности личности.

До последнего времени в работах отечественных исследователей, посвященных изучению гендерной идентичности, использовались термины психологический пол, полоролевая идентичность, полоролевые стереотипы, полоролевые отношения (Агеев В. С.; Кон И. С.; Репина Т. А.; Коломинский Я. Л., Мелтсас М. Х. и др.). Однако даже близкие, на первый взгляд, понятия (как, например, гендерная идентичность и полоролевая идентичность) не являются синонимами.

Гендерная идентичность является более широким понятием, чем полоролевая идентичность, поскольку гендер включает в себя не только ролевой аспект, но и, например, образ человека в целом (от прически до особенностей туалета). Также понятие гендерная идентичность несинонимично понятию сексуальная идентичность (гендер — понятие не столько биологическое, сколько культурное, социальное). Сексуальная идентичность может быть описана с точки зрения особенностей самовосприятия и самопредставления человека в контексте его сексуального поведения в структуре гендерной идентичности.

 

Гендерная идентичность инвалидов. Инвалидность возникает, когда нарушения физического, сенсорного, умственного типа сталкиваются с реакцией общества, а также отсутствием необходимых технологий или услуг. В России проблема гендерной идентичности в связи с инвалидностью практически не затрагивалась в социальных исследованиях, а на Западе эта тема попадает в поле академической дискуссии в 1980-е гг. под влиянием социальных движений (Oliver; Fin, Asch; Morris; Murphy; Ярская-Смирнова).

С одной стороны, общество отказывает инвалидам в половой принадлежности, и самая простая иллюстрация тому — это знаки на туалетах в общественных учреждениях на Западе (рис.1). Отметим, что в России инвалидам-колясочникам вообще отказано в общественной деятельности, ввиду изобилия физических барьеров, отсутствия специально оборудованного транспорта, въездов в здания, лифтов и мест общественного пользования.

Рис.1. Обозначения общественных туалетов: для женщин, для мужчин, для инвалидов

С другой стороны, гендер выступает важнейшим фактором переживания человеком инвалидности, о чем свидетельствуют следующие факты из статистики Всемирной организации здравоохранения: 1) женщины с инвалидностью составляют социальную группу с самым низким уровнем жизни; 2) женщины и дети с инвалидностью часто подвергаются жестокому (физическому, сексуальному, эмоциональному) обращению; 3) в странах третьего мира девочки с инвалидностью весьма незначительно представлены среди учащихся школ, а среди взрослых женщин-инвалидов практически 100% безработных; 4) специалисты, работающие с инвалидами, получают низкую зарплату, поэтому среди них преобладают женщины; 5) академическое сообщество, включая представителей феминистских направлений, не интересуется вопросами инвалидности, а в социальной политике по отношению к инвалидам игнорируются гендерные аспекты (см. Стигма «инвалидной» сексуальности).

Мужчины, сопротивляясь стигме инвалидности, все же могут приобрести ожидаемый статус, которому будут соответствовать властные социальные роли, тогда как женщины во многих случаях лишены такой возможности. Стереотипные образы женственности и инвалидности как пассивности, сочетаясь друг с другом, лишь усиливают патриархатный облик конвенциальной феминности, предлагая ассоциации с жалостью, бессмысленной трагедией, болью, святостью и бесплотностью. И несмотря на то, что демографическая реальность характеризуется преобладанием среди инвалидов пожилых женщин, подобные репрезентации очень редки и в основном негативны: женщины-инвалиды считаются неадекватными как для экономического производства (традиционно более подходящего для мужчин, чем для женщин), так и для традиционно женских репродуктивных ролей. В свою очередь, на пересечении смысловых полей популярных образов маскулинности и инвалидности образуются ролевые несоответствия и формируются конфликтующие идентичности. Именно этот конфликт попадает в центр внимания массовой культуры, апеллирующей к имиджу инвалидности в поисках метафоры слабости, зависимости, уязвимости, потери мужественности (Shakespeare). Жизненная реальность мужчин-инвалидов порой сильно отличается от стереотипных репрезентаций. Здесь следует говорить не только о различии интеллектуальных и физических характеристик мужчин, но и о том, что эти характеристики часто связаны с дополнительными потребностями, например, ресурсами независимой жизни.

М. Оливер интерпретирует отличие, испытываемое инвалидами, как следствие маргинализации (см. Маргинальность) и социального исключения. Инвалиды подвергаются особой форме угнетения, которое исходит от социальных институтов и «здоровых» в сочетании с ростом зависимости от специалистов социального обеспечения (Oliver, Iarskaia-Smirnova). Называя, давая новые характеристики событиям, люди с инвалидностью оформляют свою идентичность и определяют реальность своей жизни через гибкость и сопротивление. Речь идет о политике интерпретации, политике символического самоопределения (см. Феминистская социальная работа). В мире растет сопротивление негативному культурному образу инвалидности в масс-медиа и искусстве, репрезентациям инвалидности как объекта милосердия и благотворительности; в исследованиях, средствах массовой информации и художественной литературе делается акцент на жизненной силе и энергии инвалидов, их индивидуальных, гендерных и «расовых» отличиях, культуре и солидарности, достижениях и биографических ресурсах.

Будучи объектом социального контроля и конструирования, гендерная идентичность инвалида становится ресурсом сопротивления нормирующим стереотипам. Подчеркнутые женственность у женщин (слабость, привлекательность, феминный стиль одежды) или маскулинность у мужчин (спортивные, интеллектуальные достижения, технологии и механизмы) — один способ сопротивления. Другой способ сопротивления «инвалидизирующему» дискурсу — это формирование солидарности с угнетенными — инвалидами, другими меньшинствами и женщинами. О тех, кто использует стигму отверженного и униженного в качестве «ваучера» для позиционирования себя как нищего и попрошайки, можно услышать от других инвалидов, что он (или она) «сломался», «опустился». В странах Восточной Европы, бывших республиках СССР таких инвалидов можно увидеть на центральных площадях и улицах крупных городов, и здесь гендерная идентичность уходит на второй план, т. к. окружающие в первую очередь должны воспринимать их как несчастных калек. В России среди таких нищих преобладают мужчины, «рабочая одежда» которых предполагает элемент камуфляжной формы, апеллирующий к их реальному или виртуальному доблестному прошлому. В этих случаях гендерная идентичность все же играет свою роль в культурном капитале, который предполагается обменивать на милосердие окружающих.

Гендерная идентичность инвалидов в России во многом принимает форму тех ограничивающих социальных институтов, в которых оказывается мужчина или женщина, но через личностное освобождение и коллективное участие происходит трансформация негативного общественного мнения об инвалидности. Социальные изменения и самоутверждение придают форму биографиям и идентичностям инвалидов в социальных контекстах времени и пространства, пола и класса, сервисов и социальных сетей поддержки.

 

Гендерная идентичность творческой личности обусловлена в значительной мере тем обстоятельством, что такая личность несет в себе психофизиологические особенности противоположного пола, является психологически андрогинной. «Загадка» творящей личности каждого пола издавна волновала исследователей.

В работах, которые касаются творчества вообще, или рассматривают в целом вопрос о гендерных особенностях человеческих способностей, можно обнаружить важные идеи, характеризующие творчество в гендерном контексте (Ницше, Шопенгауэр, Вейнингер, Булгаков, Бердяев, Вышеславцев, Флоренский, Соловьев, Хамитов, Вяч. Иванов, Розанов). Среди основных идей следует отметить обоснование связи творчества с Эросом, и вместе с тем — подчеркивание гениальности мужского начала в творчестве. Эти идеи находятся в известном противоречии. Достаточно определенно это противоречие можно заметить у О. Вейнингера, который последовательно обосновывает бисексуальность человека — с одной стороны, а с другой — считает, что женщина лишена многих качеств мужчины и потому не способна быть гениальной. К. Г. Юнг же считает, что психология творческого индивида — это собственно женская психология, но, вместе с тем, в его работах можно проследить взгляд на необходимость для мужчины женской части души, а для женщины — мужской. Известен взгляд Н. А. Бердяева, который утверждает, что женщина является вдохновительницей творчества мужчины: «Мужчина всегда творит во имя Прекрасной Дамы, … она вдохновляет его на подвиг и соединяет с душой мира».

А. Шопенгауэр, Ф. Ницше, О. Вейнингер, Н. А. Бердяев, Вяч. Иванов обосновывают взгляд на гениальность — как мужской, а талантливость — как женский феномен. Но у многих из этих философов можно проследить мысль о необходимости соединения двух начал в творчестве (Бердяев, Булгаков, Вл. Соловьев, Вяч. Иванов, Франк и др.). Так, С. Н. Булгаков полагает, что разгадка творчества в «… имманентной брачности человеческого духа».

Исследования литературных источников о жизни художников (Леонардо да Винчи, П. Пикассо, С. Дали, З. Серебрякова, М. Башкирцева) позволяют сделать вывод, что для творчества важна андрогиния, обретение которой возможно при идентификации мальчика преимущественно с матерью или другими личностями женского пола в окружении будущего творца, а девочки — с отцом. Исследователи одаренных детей отмечают, что они в гораздо большей степени, чем менее способные сверстники, соединяют в себе свойства, характерные как для собственного пола, так и для противоположного (психологическая андрогиния). Творчески одаренные мальчики обладают многими чертами, стереотипно считающимися женскими, — интроспективностью, чувствительностью, ярко выраженным эстетическим началом и т. д. С другой стороны, творчески одаренные девочки проявляют многие, традиционно считающиеся мужскими, качества — независимость, самоутверждение, честолюбие. Вместе с тем, исследования позволяют сделать вывод, что для успешности творчества в личности должны взаимодополняться мужское и женское начала. Творческие личности отличаются тем, что при решении задач пользуются обоими полушариями мозга, т. е. обладают холистическим мышлением (Л. С. Выготский, Дж. Гауэн, А. Маслоу, Дж. Гилфорд, Э. Боно, Р. Б. Хайкин, Д. Ландрам).

Условия становления женской и мужской идентичностей не тождественны. Женская сущность формируется менее конфликтно, чем мужская. Для формирования маскулинного (см. Маскулинность) мужчины важна отдаленность от матери. Изначальная протоженственность обоих полов (Р. Столлер) способствует формированию необходимой для творчества андрогинии у мальчика, выраженность проявлений противоположного пола у которого будет большей, чем у девочки, что поможет приобретению мальчиком интуитивности, чувственности, эмоциональной экспрессивности и других, стереотипно считающихся женскими, качеств. А достаточно жесткие социокультурные требования к мужской модели поведения помогают мальчику сохранить и усилить в период окончательного становления идентичности мужские личностные проявления. Для девочки же изначальная протоженственность и последующая близость с женственной матерью и окружением своего пола, не отличающимся личностными проявлениями, стереотипно считающимися мужскими, способствуют становлению фемининной (см. Фемининность) женщины, но оказывают негативное влияние на становление женщины как активной и независимой личности, способной реализоваться в творчестве, особенно гениальном. В то же время, близость с отцом, идентификация с ним позволят девочке приобрести независимость, активность, необходимые для реализации в творчестве, но сделают ее более логичной, менее чувственной, а значит, успешной в мыслительной деятельности, а не в художественном творчестве. Или же творчество ее будет талантливым, так как психологами доказано, что чрезмерная интеллектуализация способствует адаптивности, а значит, творчество при этом будет служить современности. Протоженственность затруднит для многих девочек приобретение качеств, необходимых для реализации в гениальном художественном творчестве. Для того, чтобы одаренная девочка сохранила потенциал в творчестве, особенно гениальном, ей, по-видимому, необходимо идентифицироваться с обоими родителями.

Гений и талант — две различные категории (Вейнингер, Шопенгауэр, Бердяев, Вяч. Иванов и др.). Отличие гениальности от талантливости состоит не в высшей степени одаренности, а в открытии ранее неизведанных путей в творчестве и в осуществлении принципиальных сдвигов в той или иной сфере творческой деятельности. Талантливое творчество, связанное с традициями и существующее в пределах имеющихся смысловых рамок, опирается на то, что уже разработано культурой. Это творчество более свойственно женщинам, несущим от природы филогенетическую устойчивость, сохранение всего позитивного, что привнес мужчина, т. е. сохранение традиций. В гениальном же творчестве, где важно новаторство, более активен мужчина, отличающийся от природы филогенетической изменчивостью и приобретающий в процессе социокультурных воздействий «крылья», в отличие от женщин, которым при воспитании дают преимущественно «корни».

Но именно в точке творящего пола происходит изменение природного порядка (Бердяев, Булгаков, Флоренский и др.). Творчески одаренный мужчина несет в себе преобладание женских свойств личности, при сохранении мужских. Способная к творчеству женщина также андрогинна, но преобладают у нее мужские качества личности. Необходимо также противоборство этих начал, которые, несмотря на свой неустанный антагонизм, как бы прикованы друг к другу, призваны к мирному сотрудничеству и согласованию. Именно в том, что творчески одаренная личность является андрогинной, что духовный пол сложен, а каждая личность представляет смешение стихий мужской и женской — причина творческой напряженности, гендерных истоков творческой деятельности. Чтобы любое творчество было реализованным, необходима интеграция всех граней человеческой личности и соединение вдохновения, фантазии, интуиции, опыта и мысли.

 

Гендерная идеологиясистема идей и взглядов, понятий и представлений о построении общества и взаимоотношениях в нем мужчин и женщин как двух социальных общностей, учитывающая и выражающая интересы обеих социальных групп — мужчин и женщин. В силу этого гендерная идеология является идеологией конструктивной, несущей новую культуру взаимоотношений во имя достижения социальных целей.

Эти социальные общности имеют не только общие интересы и ценности, но и принципиально различные. Именно наличие различных интересов мужчин и женщин является основой гендерных проблем. Поэтому взаимодействие мужчин и женщин как двух разных социальных групп нуждается в идеологии, которая дает возможность удовлетворения как их общих, так и различных интересов. И это — идеология гендерная.

Отличительной особенностью гендерной идеологии является ее всеобъемлющий миролюбивый и интернациональный характер, консолидирующий и конструктивный поиск путей и методов сотрудничества двух социальных общностей — во имя мира и развития. Двум неразделимым половинам общества сегодня для выживания и процветания необходимо сотрудничество, а не конфронтация.

Гендерная идеология может объединять людей различного возраста, вероисповедания, а также — страны, нации. Она рассчитана на длительный период ее реализации. Может выступать как механизм внедрения гендерных представлений в массовое сознание. Эти особенности дают ей все основания стать метапарадигмой ХХI века.

Исповедуя равноправную и совместную управленческую деятельность женщин и мужчин на основе равных, гарантированных государством реальных возможностей, гендерная идеология обозначает изменение ценностных ориентаций и человека, и населения в целом, общественного мнения и государственной власти, пересмотр многих привычных представлений и истин; дает широкие возможности для переосмысления культуры отношений между полами и созданных ими социальных условий и властных конструкций в обществе — во имя интересов общества. Становясь инструментом анализа, гендерная идеология служит и своеобразным «ключом», механизмом и способом реальных действий для решения ряда научных проблем в области бездискриминационной ответственности и отношений женщин и мужчин, в том числе экономических и социальных, политических и культурных, научно-образовательных, исторических, этико-правовых. Она предоставляет возможность формирования, в частности, политики материнства и отцовства, разработки правовых механизмов ее реализации.

Этот подход принципиальным образом отличает новую идеологию от идеологий минувшего ХХ века, носивших преимущественно ярко выраженный классовый, групповой характер и обслуживающих интересы одной определенной социальной группы, как правило, властной верхушки общества. Гендерная идеология — надклассовая и внеклассовая, выражает массовые интересы и чаяния представителей и представительниц всего человечества.

Гендерная идеология — гуманистическое достижение ХХ века, новое явление в мировой философской, социологической и политической мысли, основанное на гендерной идее — идее утверждения равных возможностей для полной самореализации обеих социальных общностей, консенсусном, справедливом, конструктивном и творческом характере их взаимодействия во всех сферах жизнедеятельности в интересах развития и мира.

Носительницами гендерной идеи являются, прежде всего, ООН и Совет Европы. Позитивная роль ООН в процессе формирования гендерной идеологии, в создании условий зарождения нового гендерного мировоззрения — фундаментальной основы изменения характера взаимоотношений между мужчинами и женщинами в каждой стране — отражена в книге Светланы Хрисановой «Драма Прекрасной Дамы: Парадоксы современного равенства мужчин и женщин. Гендерный подход к известной проблеме», а также во второй книге из этой серии «IV Пекинская конференция (1995 г.) и гендерная идеология».

Самопроизвольно гендерная идеология не закрепляется. Для реализации она нуждается в гендерной политике, то есть в соответствующей конституционно-законодательной основе. С принятием новой Конституции Украины, например, в молодом государстве появилась законодательная база для консенсуса полов, как и в ряде западных стран. Вырабатываются новые законы развития, содействующие реализации конституционно-законодательного статуса женщин во имя поддержания баланса между двумя половинами общества.

 

Гендерная идея — идея о необходимости гармонизации в обществе двух социальных групп — мужчин и женщин — с учетом биосоциальных особенностей обеих групп, во имя раскрытия личностного потенциала и налаживания их партнерских взаимоотношений во всех социальных институтах общества, с целью изменения социально-экономической, политической и культурной атмосферы. Гендерная идея выступает как общественно-государственный инструмент для реализации стратегического плана действий по гармонизации социальных партнерских отношений мужчин и женщин в обществе. Развитие гендерной идеи предполагает создание социально-экономических, политических и культурных условий для реализации равных возможностей двух социальных групп во всех сферах жизнедеятельности общества, а также — создание общественно-государственных инструментов для достижения гендерного равенства (см. Равенство полов). Гендерная идея положила начало гендерной идеологии.

 

Гендерная историяспециальная историческая дисциплина, предметом изучения которой является историческая ретроспектива изучения гендерных отношений. Понятие возникло в начале 80-х гг. XX века вместе с появлением термина гендер, его теоретическую базу впервые обеспечила Джоан Скотт в своей знаменитой статье «Гендер: полезная категория исторического анализа» (1986). Появление гендерной истории стало реакцией на развитие женских исследований (см. Женские и гендерные исследования за рубежом) и истории женщин (см. Историческая феминология), которые в конце 70-х гг. зашли в тупик как в плане методологии, так и в плане определяющих познавательных концепций, которые базировались либо на марксистской методологии (что, в принципе, рассматривалось как наиболее здоровый подход к проблеме), либо, в большинстве своем, на постструктуралистских психоаналитических интерпретациях, которые подчеркивали «неизменность условий бинарной оппозиции мужского и женского начал, опирающуюся на преемственность ее глубинных психологических оснований, и сводили объяснение процесса формирования и воспроизведения половой идентичности к индивидуальному семейному опыту субъекта, абстрагируясь от структурных ограничений исторической специфики». Гендерная история стала эффективным «противоядием» от крайностей данных интерпретаций, а также более адекватным средством исторического анализа. В отличие от «чистых психоаналитиков», историки гендера исходили из представлений о комплексной социокультурной детерминации различий и иерархии полов и анализировали их функционирование и воспроизводство в макроисторическом контексте. Реализация тех возможностей, которые открывал гендерный анализ, была немыслима без его адаптации с учетом специфики исторических методов исследования и генерализации, без «тонкой» притирки нового инструментария к неподатливому материалу исторических источников. Все это потребовало, прежде всего от историков, самостоятельной теоретической работы и вызвало бурные дискуссии. Особую остроту приобрел вопрос о соотношении между понятиями класс и пол, между социальной и гендерной иерархией, между социальной и гендерной мифологией, и, соответственно, между социальной и гендерной историей.

 

Гендерная метафора — это сравнительно новое понятие является, с одной стороны, частным случаем телесной метафоры, с другой, — обозначает перенос не только физических, но и всей совокупности духовных качеств и свойств, объединенных словами женственность и мужественность, на предметы, непосредственно с полом не связанные. Так, в любой мифологической картине мира присутствует ряд бинарных оппозиций: верх — низ; свет — тьма; правое — левое и т. д. Во многих философских системах также имеет место ряд полярных категорий: природа — культура; активность — пассивность; рациональность — иррациональность, логика — эмоции; дух — материя; власть — подчинение. Левый член каждой из оппозиций атрибутируется мужественности, а правый — женственности. При этом каждая пара признаков составляет самостоятельную оппозицию, не имеющую причинно-следственной связи с принадлежностью людей к тому или иному полу. Однако половой диморфизм, имеющий место в реальности человеческого существования, все же рассматривается сквозь призму женственности/мужественности. Каждому из полов приписывается набор соответствующих качеств, играющих важную роль в создании прототипа мужского и женского в общественном и индивидуальном сознании.

Эти категории отражают классифицирующую деятельность человеческого сознания, выводимую из сферы опыта. Наличие двух типов людей — мужчин и женщин — мотивировало название философских категорий женственность (фемининность) и мужественность (маскулинность), составив базу сравнения метафоры.

Употребление метафоры в качестве номинации актуализирует в сознании два класса объектов — тот, с которым сравнивают, и тот, который сравнивают. Базой сравнения является в этом случае некоторая общая черта сравниваемых объектов. Механизм метафоризации обнаруживает закономерности, обусловленные действием принципа антропоморфизма, то есть культурного и телесного опыта человека:

1) база сравнения метафоры отсылает реципиента к реальным мужчинам и женщинам, которым также начинают приписывать данные природой черты: активность/пассивность, интеллект/эмоции и т. д. Как отмечал А. Белый, «не женщина вовсе определяет женственное: наоборот, женственностью определима она сама» (Белый. С. 103);

2) образность метафоры позволяет использовать ее в применении к объектам разного рода, не связанным непосредственно с полом. Так, мы говорим о мужественных поступках, о вечной женственности; в ряде историко-философских работ выдвигается идея о мужественности немецкого национального характера и женственности русского. Совершенно очевидно, что в таких случаях не производится прямого соотнесения с мужчинами и женщинами. Речь идет о комплексе признаков, объединенных под терминами мужественность/женственность. Признаки, приписываемые мужественности, оцениваются выше.

Метафоричность этих номинаций не всегда осознается носителями языка, что ведет к отождествлению качеств, приписываемых мужественности и женственности, с качествами реальных мужчин и женщин.

В последнее время термин гендерная метафора употребляется более широко — для обозначения любого метафорического переноса, связанного с полом человека (см. также Сексуальная метафора), — что отражает общую тенденцию заменять слово пол словом гендер.

 

Гендерная политическая культураполитическая культура, интегрирующая гендерный подход в систему отношений и одновременно в процесс производства и воспроизводства составляющих элементов политической культуры в ряде сменяющих друг друга поколений.

Исходя из того, что политическая культура, как составная часть общей культуры, являет собой не только совокупный показатель политического опыта, но и совокупный показатель уровня политических знаний и чувств, а также совокупный показатель образцов поведения и функционирования политических субъектов, представляется целесообразным исследование вопроса о том, в какой степени гендерный фактор включен в интегральную характеристику политического образа жизни страны, класса, нации, социальной группы, индивидов? В какой степени он включен в структурные элементы политической культуры: познавательный (политические знания, политическая образованность, политическое сознание, способы политического мышления), нравственно-оценочный (политические чувства, традиции, ценности, идеалы, убеждения) и поведенческий (политические установки, типы, формы, стили, образцы общественно-политической деятельности, политическое поведение)?

Достаточно оптимистично то, что последнее десятилетие стало свидетелем появления в отечественной политологии исследований, пронизанных гендерной философией (работы С. Айвазовой, О. Вовченко, О. Ворониной, Н. Досиной, Т. Клименковой, М. Малышевой, В. Успенской, О. Хасбулатовой и других). Представляется очень важным, чтобы исследования, посвященные политическому образу жизни страны с учетом гендерного измерения, не оказались оттесненными и загнанными в гетто политической науки.

В политических культурах цивилизованных стран, или в странах так называемой «устоявшейся» демократии, гендерный подход стал азбучной истиной, усвоенной политиками обоих полов. Применительно к западно-американской политической культуре настало время говорить о существовании если не гендерной политической культуры, то, по крайней мере, о бесспорном факте сложившейся преобладающей гендерной тенденции в современной политической культуре. Прежде всего это проявляется в поведенческом элементе: введено гендерное квотирование (см. Гендерные квоты) в партийных списках в избирательных системах, разработаны национальные механизмы по ликвидации гендерного дисбаланса власти, имеются также другие признаки.

В российском обществе гендерный подход не стал интегральной частью всех структурных элементов политической культуры. Как это может сказаться на молодой российской демократии? Есть основания полагать, что политическая культура без гендерного измерения чревата самыми плачевными последствиями, поскольку она будет продолжать репродуцировать не передовые, а устаревшие общественно-политические знания, непригодные для формирования компетентных политических взглядов и убеждений для цивилизованного общества. Если речь идет о строительстве демократического государства и гражданского общества, то принцип гендерного подхода или гендерного измерения — объективный родовой признак политической культуры, свойственный активной представительной демократии.

Гендерную озабоченность будируют прежде всего женщины, поскольку именно они оказались за пределами «большой политики», или попросту «маргиналами» (см. Маргинальность) в политическом процессе. Иными словами, объективно женщины привносят новые элементы в политическую культуру в целом, отстаивая гендерный подход во всех сферах жизни общества. Такова мировая реальность политического.

 

Гендерная психологияобласть психологического знания, изучающая характеристики гендерной идентичности, детерминирующие социальное поведение людей в зависимости от их половой принадлежности. Акцент в психологических исследованиях этой области знания сделан на сравнительном изучении личностных характеристик людей мужского и женского пола.

Гендерная психология — это область научного знания, которая сформировалась с опорой и на пересечении таких психологических дисциплин, как дифференциальная психология и психология развития. Основу гендерной психологии составили: раздел дифференциальной психологии — психология пола и раздел психологии развития — психосоциальное развитие личности (тот аспект, который обусловлен половой принадлежностью индивида). Данные разделы психологической науки определили основную структуру гендерной психологии, которая представлена двумя основными блоками информации: психология половых различий (основная тематика раздела психология пола) и гендерная социализация. В разделе психологии половых различий рассматривается весь спектр психологических различий представителей мужского и женского пола, это различия в когнитивной, мотивационной, эмоциональной, поведенческой и других сферах личности. При этом используется традиционный для психологии понятийный аппарат, используются те психологические понятия, при помощи которых раскрывается структура личности. Новыми являются такие понятия, как маскулинность, фемининность, андрогинность (см. Андрогиния), гендерные стереотипы. В разделе гендерной социализации преимущественно анализируется роль социальных институтов в полоролевом развитии мальчиков и девочек, мужчин и женщин. Основными понятиями являются половые роли и адекватность их исполнения (см. также Полоролевая социализация).

Хотя данная область знания часто называется гендерной психологией, истинно гендерной она не является, так как большое число исследовательских работ, маркированных как гендерные, не опираются на гендерный подход.

Основная исследовательская методология такой гендерной психологии — полоролевой подход, в рамках которого женские и мужские роли признаются равнозначными, хотя и разными по содержанию. Исходным основанием является неявное признание биологического детерминизма ролей, опора на психоаналитическое представление о врожденности мужского или женского начала в человеке. При анализе детерминант половых различий рассматриваются как биологические, так и социокультурные факторы, причем все социокультурные влияния заданы условиями гендерной социализации.

Для основной массы исследований, относящихся к области гендерной психологии, характерен единый методический прием, заключающийся в выделении двух групп разнополых испытуемых и диагностике конкретных психологических характеристик с целью сравнения их между собой. При этом используются традиционные психологические методы и методики. Подавляющее число отечественных гендерно-ориентированных исследований могут быть отнесены к этой группе.

Большая часть научных работ не ориентирована на изучение проблем социального неравенства между полами, порождаемого процессом гендерной социализации. В работах психологов не находят отражения наиболее значимые для гендерной теории такие проблемы, как: природа половых различий, оценка психологических различий между полами и их динамика, влияние этих гендерных различий на индивидуальный жизненный путь человека и возможности личностной самореализации.

Перспективными исследованиями в рамках гендерной психологии следует признать исследования, направленные не на поиск различий в психологических характеристиках и особенностях поведения мужчин и женщин, а на поиск их психологического сходства; ориентированные на изучение продуктивных стратегий и тактик поведения мужчин и женщин в преодолении традиционных гендерных стереотипов, а также на анализ личностных предпосылок успешной самореализации женщин в профессиональной сфере, а мужчин в семейной. Все это можно будет реализовать при условии переориентации на другие методологические основания развития данной области знания, то есть тогда, когда доминирующей для гендерной психологии станет не методология полоролевого подхода. Пока же развитие гендерной психологии будет характеризоваться лишь накоплением суммы фактов без возможности их обобщения и структурирования в новые концептуальные модели и схемы.

 

Гендерная система (система гендерных отношений). Данное понятие включает разнообразные компоненты и по-разному определяется исследователями. Впервые термин поло-гендерная система использован американской феминисткой-антропологом Гейл Рубин в статье «Торговля женщинами» («Traffic in Women», 1974). Рубин определяет поло-гендерную систему как «набор механизмов, с помощью которых общество преобразует биологическую сексуальность в продукты человеческой деятельности» (Рубин. С. 91). Исследование гендерных систем помогает понять социально организованные отношения между полами. Употребление этого термина отсылает нас к традициям структурализма и структурного функционализма, привлекая внимание к изучению макромеханизмов воспроизводства отношений, возникающих в связи с приписыванием пола.

Шведская исследовательница Ивонн Хирдман (Y. Hirdman) рассматривает гендерную систему как совокупность отношений между мужчинами и женщинами, включающую представления, неформальные и формальные правила и нормы, определенные в соответствии с местом, целями и положением полов в обществе (Hirdman. Р. 190-191). Хирдман описывает гендерную систему как совокупность гендерных контрактов.

Гендерная система — это институты, поведение и социальные взаимодействия, которые предписываются в соответствии с полом. Она включает три взаимосвязанных компонента: социальную конструкцию гендерных категорий на основе биологического пола; половое разделение труда, в соответствии с которым мужчинам и женщинам приписываются разные задачи; социальную регуляцию сексуальности, позитивно оценивающую одни формы сексуальности и негативно — другие (Renzetti & Curran. Р. 2, 16).

Гендерная система является относительно устойчивой и воспроизводится механизмами первичной и вторичной социализации и нормативными системами общества. Так, например, для «классического капитализма» первой половины XX века публичная сфера была преимущественно сферой мужской активности, в то время как частная сфера — женской. Рыночные ценности диктовали примат публичной — мужской — индустриальной сферы, приватная — женская — домашняя сфера воспринималась как вторичная, второстепенная по значимости, обслуживающая. Соответственно, поддерживалась иерархия ролей гендерной системы, которая в феминистской теории обычно называется патриархатной (см. Патриархат). Базовым гендерным соглашением для женщины был контракт «домохозяйки», для мужчины — контракт «кормильца».

В постиндустриальном обществе изменяются ценности культуры, в том числе меняется гендерная система. Постепенно классический базовый гендерный контракт вытесняется, по крайней мере для среднего класса, контрактом «равного статуса», в соответствии с которым на смену иерархии патриархата приходит выравнивание прав и возможностей мужчин и женщин как в публичной сфере (политика, образование, профессиональная деятельность, культурная жизнь), так и в сфере приватной (ведение домашнего хозяйства, воспитание детей, сексуальность и пр.) (Hirdman. Р. 19-20).

Австралийский исследователь Роберт Коннелл (R. Connell) выделяет три относительно независимые «структурные модели» гендерных отношений, описывающие гендерную систему. Первая модель концептуализирует социальное разделение труда между полами в сфере публичной экономики и домохозяйства. Вторая модель описывает отношения власти, это сфера политического. Третья модель относится к сфере эмоциональных и сексуальных отношений, которую Коннелл обозначает психоаналитическим термином катексис (cathexis — англ.). Каждая из структурных моделей описывает относительно автономные сферы социальной реальности, в каждой из этих сфер гендерные отношения воспроизводятся и изменяются в результате взаимодействия структурных условий и практик. В них формируются и поддерживаются представления о надлежащей и девиантной мужественности и женственности, гендерные идеологии и дискурсы, коллективные действия, проблематизирующие и изменяющие гендерный порядок. Позднее Коннелл отказывается от использования термина гендерная система, предпочитая ему термин гендерная композиция.

Гендерную систему советского общества можно назвать этакратической и патримониальной. Это означает, что повседневная жизнь советских людей, их жизненные стратегии обусловливались жестким государственным регулированием, которое определяло возможности действия как в публичной, так и в приватной сфере (этакратия — власть государства). Этакратическая система поддерживалась нормализующими и контролирующими механизмами власти. Она воспроизводилась нормативными документами, идеологическими кампаниями, механизмами государственно организованного социального контроля, средствами массовой информации. В рамках этакратической гендерной системы был сформулирован и решен советский вариант женского вопроса. С первых лет советской власти партия и государство рассматривали женщин как особую социальную категорию (квазисословие) и разрабатывали специальные меры регулирования их социального положения. При этом проводимые политические кампании были рассчитаны на разные целевые группы женщин — работниц, крестьянок, представительниц интеллигенции, женщин Востока, домашних хозяек, жен (рабочих, инженерно-технических работников, начсостава) и проч. Патримониализм советской гендерной системы выражался в том, что партийно-государственная политика позиционировала женщин как объект особой заботы; социальные гарантии и льготы, связанные с совмещением функций занятости и материнства, превращали женщин в специфическую государственно-зависимую группу, обеспечивали этой категории советских граждан особую позицию в обществе. Целевая женская политика советского государства противопоставляла категории граждан по признаку пола, создавая потенциал гендерной поляризации и конфликта. В советском обществе доминировал тип гендерного контракта, который можно назвать контрактом работающей матери (Rotkirch, Temkina). Такой контракт можно определить как навязанный или насильственный. Этакратический (определенный государством) гендерный контракт «работающая мать» проявлялся в образцах воспитания детей, воспроизводился системой общественного разделения труда, поддерживался социальной политикой партии-государства и его идеологическими структурами. Такой гендерный контракт подразумевает обязательность «общественно-полезного» труда советских женщин и обязательность выполнения миссии матери «как женского природного предназначения» и гражданского долга. Особенностью советской гендерной системы является сочетание в ней эгалитарной идеологии и политики решения женского вопроса, квазиэгалитарной практики и традиционных гендерных стереотипов, реализующихся в сфере семьи, быта и интимных отношений.

Для позднесоветсткого периода характерен кризис советской гендерной системы, который проявился, в частности в дискурсах о кризисе маскулинности и кризисе совмещения ролей женщинами. В постсоветский период мы наблюдаем трансформацию советской гендерной системы, обусловленную изменением отношений собственности, разгосударствлением социального обеспечения, плюрализацией и конкуренцией дискурсов, среди которых дискурс традиционной либеральной мужественности и женственности претендует на главенствующую роль.

 

Гендерная социализация в образовании. Институт образования наряду с остальными агентами социализации определяет гендерные идентичности, а в связи с этим — имеющиеся у людей возможности личного, гражданского и профессионального выбора. Этот процесс не является явной или намеренной целью, и тем не менее, образовательные учреждения преподносят влиятельные уроки гендерных отношений. Скрытый учебный план, или скрытая повестка дня (калька с английского термина hidden curriculum или hidden agenda) — это, во-первых, организация самого учреждения, включая гендерные отношения на работе, гендерную стратификацию учительской профессии. Во-вторых, сюда относится содержание предметов, а в-третьих, стиль преподавания. Эти три измерения скрытого учебного плана не просто отражают гендерные стереотипы в процессе социализации, но поддерживают гендерное неравенство, отдавая преимущество мужскому и доминантному и недооценивая женское и нетипичное.

  1. Особенности социального устройства образовательного учреждения. Образовательные учреждения отражают гендерную стратификацию общества и культуры в целом, демонстрируя на своем примере неравный статус женщин и мужчин: как правило, преподаватели, секретари и обслуживающий персонал — женщины, а директор школы или ректор университета — мужчина. Педагогический состав учреждений начального и среднего образования на 90% состоит из женщин, а с повышением статуса образовательного учреждения от детского сада к университету число женщин-педагогов уменьшается. Хотя для современной России в целом характерна феминизация высшего образования и науки, все же среди преподавателей вузов мужчины сегодня представляют две трети кадрового состава, а менее оплачиваемый состав научных лабораторий почти наполовину состоит из женщин. При этом базовый средний оклад преподавателей-мужчин на 35% выше, чем средний оклад преподавателей-женщин (Горшкова, Беляева; Шереги, Харчева, Сериков).

Те учебные заведения, руководителями которых являются женщины, предоставляют чрезвычайно важный источник идентификации. Российскими исследователями было отмечено, что наши соотечественники среди школьных предметов важнейшими для мальчиков считают математику, физику, физкультуру, компьютерные знания, а для девочек — домоводство, литературу и историю, этику и психологию семейной жизни, половое воспитание (Воронина). Тем самым программируется и выбор профессии в зависимости от пола. Кроме того, в школах и училищах на уроках труда закрепляются стереотипы женской и мужской домашней работы. Соответственные роли усваиваются будущими учителями не только в их семьях, но и в педагогических вузах.

  1. Содержание предметов. Стереотипное изображение мужчин как нормы, активных и успешных, а женщин как невидимок (их просто нет, они отсутствуют в репрезентации) или маргинальных, пассивных и зависимых — продолжает воспроизводиться в учебных материалах и специализированных источниках, применяемых в обучении на уровне среднего специального и высшего образования (Барчунова). Последствия такой неадекватной репрезентации женщин в учебных материалах следующие. Во-первых, учащиеся могут незаметно для самих себя прийти к выводу, что именно мужчины являются стандартом и именно они играют наиболее значимую роль в обществе и культуре. Во-вторых, тем самым ограничиваются знания учащихся о том, какой вклад внесли женщины в культуру, а также о тех сферах нашей жизни, которые по традиции считаются женскими. В-третьих, на индивидуальном уровне стереотипы, содержащиеся в образовательных программах, в большей степени поощряют на достижения мужчин, тогда как женщины выучивают модели поведения, в меньшей степени соотносящиеся с лидерством и управлением.

III. Коммуникационные процессы. Стиль преподавания, формы отношений в учебной аудитории влияют на гендерную социализацию учащихся, часто недооценивают женщин, их способ учиться и выражать знания. В 1982 г. в США Р. Холл и Б. Сэндлер провели первое исследование вербальных и невербальных коммуникационных практик в образовании (Hall, Sandler). Это исследование стало классическим образцом подобных проектов, которые проводились в школах и колледжах, на образовательных сессиях для взрослых и в университетах. Скрытый учебный план, таким образом, отождествляется с метакоммуникацией как языком, посредством которого осуществляется социальный контроль (Stubbs). Прежде всего, это выражается в том, что педагоги поощряют мальчиков к самовыражению и активности, а девочек — к послушанию и прилежанию, опрятному внешнему виду; с мальчиками проводится больше индивидуальных занятий, им посвящается больше времени, чем девочкам (Wood). Кроме того, господствующие формы преподавания опираются на маскулинные способы общения. Например, экзамены в форме тестов, индивидуальные доклады, соревнование за оценки поощряют пресловутую «мужественность». От этого страдают как девочки, так и мальчики, хотя бы потому, что у тех и у других не развиваются навыки критического мышления, умения задавать вопросы, коллективно обсуждать и решать проблему.

На существующее положение вещей, например, на стойкость гендерных стереотипов о способностях и образовательных предпочтениях женщин и мужчин влияет и популяризация выводов научных исследований (критику таких работ см.: Ходырева; Попова). Новые возможности для женщин и мужчин, принципы гендерного равенства в образовании могут осуществляться в пространстве рефлексивной игры и свободы, где отказываются от муштры, агрессии и дрессировки в пользу мягкости, деликатности и уважения. Учащийся и преподаватель выступают партнерами, которые совместно и активно планируют изменения, контролируют успехи и оценивают качество достигнутого, открыто обсуждают конфликты и находят способы их разрешения. Поэтому сама организация учебного процесса предполагает открытость и гибкость, возможность экспериментов и альтернативных решений наряду с традиционными. Малый размер групп обеспечивает индивидуальный контакт и сокращает властную дистанцию. Таким образом, оказывается возможным дифференцировать задачи в зависимости от уровня подготовленности, при этом как со стороны учителя, так и учеников важны терпимость и понимание другого, возможно, более слабого или нетипичного. Скрытый учебный план в этом случае «работает» на формирование толерантности, способствует критическому мышлению, творчеству и уважению человеческого достоинства.

 

Гендерная специфика суицидального поведения прослеживается в уровне, причинах и формах суицидального поведения мужчин и женщин. Исследования гендерных аспектов суицида концентрируются вокруг: 1) статистического преобладания мужских суицидов над женскими (соотношение в последние десятилетия 3:1 или 4:1 в большинстве стран, в России в середине 1990-х — 5,5:1); 2) социальной и культурной обусловленности гендерных различий суицидального поведения.

Первая группа предположений о причинах сверхсуицидальности мужчин ориентируется на различия в биосоциальной адаптации. Считается, что мужчины острее реагируют на ухудшение условий жизни, безработицу, дезорганизацию рабочего процесса. Индекс сверхсуицидальности мужчин описывает «среднетипичное в социально типических системах», его превышение свидетельствует о нарастающем социальном неблагополучии. В периоды экономического подъема возрастают возможности общества по удовлетворению потребностей мужчин в самореализации, и уровень сверхсуицидальности снижается (Давыдов; Орлова). Вторая группа мнений основывается на особенностях детского развития и культурных требований к мальчикам, в результате которых мужчины приобретают негибкую жизненную парадигму. Роль мужчины стереотипизируется — настоящий мужчина должен и умирать как мужчина, шагая навстречу своей судьбе. Как только мужчины становятся чувствительными к несчастьям, вероятность суицидальных проявлений повышается, этому соответствуют два пика суицидальной активности — в подростковом возрасте и после 60 лет (Miles. Р. 202-204). Некритичная интериоризация некоторых мужских стереотипов определяет положительную оценку самоубийства ради сохранения чести и достоинства, максимализм и принятие суицида в качестве мужественного поступка.

Третья группа исследований мужской сверхсуицидальности рассматривает взаимосвязь ауто- и гетероагрессии, полагая наиболее суицидоопасным контингентом «людей с оружием»: военнослужащих, солдат срочного призыва, работников правоохранительных органов. Антропологические факты предоставляют нам несколько примеров амбивалентных устремлений. Среди равнинных индейцев Северной Америки, племен Дакота (Dakota) и Шайен (Cheyenne) встречается модель «Crazy-Dog-Wishing-To-Die» («Сумасшедшая собака, стремящаяся к смерти»). Член племени, назвавший себя Crazy-Dog должен атаковать врага до тех пор, пока не будет убит. Среди малайцев существуют некоторые формы душевной болезни, известной как «амок». Феномен характеризуется глубокой начальной депрессией, за которой следуют внезапные агрессивные действия. Охваченный этой болезнью может убить нескольких человек, прежде чем уничтожит себя (Webb, Willard. Р. 21; Mead. Р. 237). Схожие поведенческие комплексы существуют не только в традиционных культурах, но и в современном обществе, часто мужчины становятся их жертвами.

Четвертая группа исследований ищет причины более жизнеспособного женского поведения, которое, согласно гипотезе, может иметь характер сопротивления культурным суицидальным требованиям. Культурные традиции на протяжении веков предписывали женщинам приемлемые для общества модели суицидального поведения. Как правило, они носили характер альтруистических самоубийств, разрешенных и ожидаемых ритуальных действий, например, жертвоприношения женщин на могиле мужа или вождя. Обычай жертвоприношения жен умерших мужей приобрел наиболее институциональный характер у индоарийцев в самосожжении вдовсати. Считалось, что жена — это собственность мужа, и вдова совершала самоубийство, чтобы избежать риска снова выйти замуж или каким-либо другим способом нарушить верность и целомудрие, а также чтобы обеспечивать мужа всем необходимым в загробном мире (Леви-Брюль. С. 262).

В традиционной русской культуре также существовали установки самоотречения. Славянки не хотели переживать мужей и добровольно сжигались на костре с их трупами. Живая вдова бесчестила семейство, а женщина, лишившая себя жизни для спасения от грозившего насилия, не подвергалась осуждению (Социальные отклонения). Эти и другие примеры свидетельствуют о том, что жизнь женщины в ряде культур признавалась меньшей ценностью, чем жизнь мужчины. В начале XX в., когда стали явными первые успехи женского движения за независимость и свободу, количество суицидов среди женщин резко уменьшилось, борьба за эмансипацию оказала видимый благополучный эффект на социальное здоровье женщин (Achte, Lonnqvist. P. 201). Более низкий показатель женских суицидов может быть объяснен стремлением выжить вопреки суицидальным установлениям. Веками воспитанные в женщинах жизнеспособность, желание жить и нести ответственность за себя и семью, открытость к помощи в кризисной ситуации являются мощными антисуицидальными факторами.

Тем не менее, остается необъясненным гендерное соотношение попыток самоубийства к завершенным суицидам с преобладанием женских попыток (1:10). Некоторые авторы рассматривают суицидальную попытку и способ суицида — отравление — в качестве «феминного» пути агрессивности, отмечается реактивный нехарактерный паттерн попытки самоубийства (Yampey. Р. 51).

 

Гендерная статистика — это статистика о положении мужчин и женщин в следующих сферах: население, семья, здравоохранение, образование и коммуникации, занятость, права человека и политика. Оценка прогресса женщин в этих и других областях является новой и развивающейся дисциплиной, которая зависит от базовых демографических данных, а также социальных и экономических показателей. Одновременно важную роль играет готовность стран усилить требования к сбору данных, следовать рекомендациям всемирных конференций.

На Четвертой Всемирной конференции по положению женщин (Пекин, 1995 г.) были определены направления по усилению гендерной статистики и ее интеграции в различные сферы жизнедеятельности женщин и мужчин.

За последние годы правительствами стран, неправительственными организациями и другими институтами многое сделано для включения рекомендаций этих конференций в национальные программы действий, в том числе и рекомендаций по сбору и обработке гендерной статистики — как для мониторинга гендерных изменений в стране, так и в качестве средства выявления гендерных проблем. В период с 1996 по 1998 гг. некоторые страны издали статистические сборники «Положение женщин» или «Женщины и дети». Статистическое отделение Экономической Комиссии Европы (ЭКЕ) ООН рекомендовало избегать дискриминации по признаку пола и издавать статистические сборники о положении и мужчин и женщин (Алма-Ата, 1999). С тех пор почти все страны СНГ опубликовали статистические сборники по положению мужчин и женщин.

ООН играет уникальную роль в сборе и анализе гендерной статистики по всему миру. Точное понимание экономических и социальных ролей женщин и мужчин в разных обществах, а также сравнение показателей гендерного развития в разных странах является существенным моментом в процессе определения политики и разработки программ продвижения гендерного равенства (см. Равенство полов) на национальном и международном уровнях. Статистическое отделение ООН издает отчет «Женщины мира: тенденции и статистика» (1991, 1995, 2000 гг.), позволяющий осознать успехи женщин по сравнению с мужчинами во всем мире и в отдельных странах, а также проблемы, которые еще предстоит решать. В последнем отчете отмечены следующие тенденции: возраст вступления в первый брак увеличивается как у мужчин, так и у женщин; темпы рождаемости снижаются во всех регионах мира; растут темпы рождаемости внебрачных детей, особенно в развитых странах; продолжительность жизни и женщин и мужчин увеличивается во всех странах, кроме Южной Африки, где высок уровень заболеваемости СПИДом; младенческая смертность почти во всем мире среди мальчиков выше, чем среди девочек; разрыв в уровне образования между женщинами и мужчинами сокращается во всем мире, исключая Африку и Южную Азию; две трети из 876 млн неграмотных в мире составляют женщины, и в ближайшие 20 лет сокращения числа неграмотных в мире не ожидается; доступная статистика до сих пор не имеет сильной методической базы для получения качественной и количественной информации об изменениях в занятости женщин; несмотря на призывы к гендерному равенству, женщины до сих пор слабо представлены в правительствах, политических партиях, ООН.

При ООН функционирует ряд экономических комиссий (ЭК), сформированных по региональному принципу. ЭКЕ охватывает страны Северной Америки, Европы и все страны СНГ, включая центрально-азиатские. Статистическое отделение ЭКЕ издает отчет «Женщины и мужчины в Европе и Северной Америке» (1995, 2000 гг.). Регион ЭКЕ характеризуется высокой долей пожилых в общей численности населения. Поэтому в отчете особое внимание уделяется гендерным проблемам старости. Женщины составляют большинство среди лиц пожилого возраста в большинстве стран региона. Часто они имеют мизерную пенсию, которая не может обеспечить даже минимальных потребностей. И это несмотря на то, что им приходилось всю свою жизнь усердно работать.

С точки зрения концептуальной новизны и методов сбора информации в гендерной статистике требует особого внимания раздел «Использованное время». Сбор данных для этого раздела осуществляется методом выборочного социологического обследования. Цель такого рода обследования — определить время, затрачиваемое женщинами и мужчинами на оплачиваемую и неоплачиваемую работу (см. Работа, Неоплачиваемый труд женщин), а также время, потраченное на себя, на досуг и т. п. Такие обследования в разных странах показали, что занятость женщин превышает занятость мужчин, однако оплачиваемая занятость даже в самых продвинутых, с точки зрения гендерного равенства, странах у женщин ниже, чем у мужчин. Это одна из основных причин недооценки трудового вклада женщин, вытекающая отсюда экономическая дискриминация (см. Дискриминация в сфере труда, Гендерная дифференциация оплаты труда), а также распространенный стереотип о «мужчинах-кормильцах» и «женщинах-иждивенках». Оценка распределения времени на оплачиваемую и неоплачиваемую части необходима с точки зрения продвижения гендерного равенства в обществе: статистика является той базой, которая может быть представлена для доказательства экономической дискриминации женщин; результаты регулярных обследований формируют общественное мнение об экономическом вкладе женщин в семейный бюджет, который должен измеряться не только денежными показателями, но и количеством оказываемых услуг; динамика результатов позволит отслеживать изменения гендерных отношений в обществе.

 

Гендерная цензурацензура с целью исказить реальное положение женщин, завуалировать несправедливость патриархатных общественных отношений. Термин гендерная цензура введен в книге Мередит Тэкс «Сила слова», изданной при участии интернациональной группы писательниц — членов международной писательской организации «Женский мир» («Women’s World») — Всемирной организации женщин в защиту прав, литературы и развития. Группа писательниц проводит изучение гендерной цензуры с 1986 г. При этом они исходят из определения цензуры, которое шире традиционного, используемого большинством правозащитных организаций. По их мнению, цензура — это всякий способ, с помощью которого идеи и произведения искусства, отражающие взгляды, которые не совпадают с доминирующей идеологией, не допускаются к предполагаемой аудитории. Такие произведения могут быть конфискованы или запрещены, проигнорированы, оклеветаны, осмеяны или намеренно ложно истолкованы.

В любом обществе существует определенный уровень цензуры. При военной диктатуре цензура осуществляется военными властями, в коммунистической стране — государством и его институтами (вспомните «Министерство правды» у Дж. Оруэлла), в обществе с рыночной экономикой — силами рынка, хотя в тех случаях, когда их недостаточно, может также применяться вмешательство государства. Но гендерная цензура значительно шире, распространенней и изощренней, чем официально организованный контроль. Она встроена в целый ряд общественных механизмов, которые заглушают голоса женщин, отрицают ценность их опыта и исключают женщин из политического дискурса. Она ставит своей задачей запугать писательниц, избирая своей мишенью тех женщин, которые не соглашаются «знать свое место». Среди тех, кто не позволяет женщинам говорить в полный голос, есть и государственные чиновники, и религиозные фанатики. Однако бывают и совершенно другие виды давления: родители, не желающие тратить деньги на образование и поддержку творчества дочерей, учителя, которые советуют ограничить свои амбиции материнством, издатели, не желающие публиковать смелые и откровенные произведения писательниц и журналисток, и критики, не готовые их воспринять всерьез. Такое давление со стороны семьи и общества приводит к еще одной форме цензуры — самоцензуре женщин, когда женщины не решаются говорить вслух или прямо писать о том, что их волнует.

Гендерную цензуру можно также проследить в политических и экономических приоритетах, которые попустительствуют глобальной женской неграмотности. Неграмотность многих женщин в современном технологичном мире — не просто следствие бедности и непосильного труда, но и общественный механизм, направленный на сохранение дискриминации. Нападки на женское образование в странах, где господствует фундаментализм — звенья все той же цепи (самая сильная метафора гендерной цензуры — это паранджа). Однако гендерная цензура существует и ярко проявляет себя и в Европе, и в Северной Америке, и в России — и находит отпор со стороны женских организаций. Примеры гендерной цензуры — унизительные для женщин слоганы рекламы типа «Женщина — друг бизнесмена», или заявления политиков о том, что «не для женщин и детей пишется Конституция»; трудности, с которыми женщины сталкиваются в продвижении по службе или в политике; тот факт, что большинство российских критиков искусства до сих пор не признает за женщинами права на собственный голос, на отражение в искусстве и журналистике правды о женской душе и женском теле, ожиданиях и проблемах. Свободу печати и права женщин в СМИ нельзя рассматривать изолированно — ведь если женщины как социальная гендерная группа не имеют тех же возможностей в этой сфере, что и мужчины, то истинной свободы СМИ в таком обществе не существует.

 

Гендерная экономикановое направление экономических исследований, которое раскрывает механизмы гендерного неравенства в формальном и неформальном секторах занятости, рассматривает функционирование политических, торговых, финансовых институтов с точки зрения их воздействия на социально-экономические статусы мужчин и женщин, а также разрабатывает индексы и показатели экономического развития с учетом роста/преодоления гендерной асимметрии.

Речь идет не о становлении нового подраздела экономической теории, а о качественном приращении экономической науки как таковой, которая вне гендерных параметров не может претендовать на полноту и адекватность объяснения экономических процессов. В отличие от классических представлений об экономике как науке, касающейся способов производства товаров и услуг, гендерная экономика концентрирует внимание на участниках экономического процесса и измеряет достижения цивилизации тем, какой объем капитала, товаров и услуг оказывается в распоряжении людей разного пола, и как это влияет на их позиции в системе стратификации общества. Экономические достижения здесь подвергаются проверке сквозь призму соблюдения основных международных договоренностей по правам человека и правам женщин (см. Права человека женщин). Публикации такого рода сегодня чаще всего называют «литературой по гендеру и развитию«.

Гендерную экономику следует отличать от экофеминизма, который основывается на идее о том, что биология женщин предопределяет их отличие в сфере экономической активности.

 

Гендерное неравенствохарактеристика социального устройства, согласно которой различные социальные группы (в данном случае — мужчины и женщины) обладают устойчивыми различиями и вытекающими из них неравными возможностями в обществе. Гендерное неравенство было осознано исследователями в социальных и гуманитарных науках благодаря возникновению понятия гендер в 1980 году как основы феминистской концепции (Joan Scott). Концептуализация гендера пролила свет на процесс социального конструирования мужественности и женственности как оппозиционных категорий с неодинаковой социальной ценностью.

Поскольку активное подавление сходств и конструирование различий требует социальной власти, проблема доминирования оказывается центральной в гендерной теории. Гендер вместе с расой и классом является иерархической структурой для предоставления как возможностей, так и угнетения и эффективной структурой идентичности и солидарности (Ferree). Различия в конструктах «мужское — женское» характеризуют взгляды исследователей, которые социальное в человеке конструируют через биологическое (см. например, теорию функционализма или концепцию В. А. Геодакяна). Традиционный психоанализ признает, что мужская и женская модели диаметрально противоположны по своим качествам (для типичного мужского поведения характерны активность, агрессивность, решительность, стремление к соревнованию и достижению, способности к творческой деятельности, рассудочность; для женского — пассивность, нерешительность, зависимое поведение, конформность, отсутствие логического мышления и устремления к достижению, а также большая эмоциональность и социальная уравновешенность). Сохраняя неизменными базисные психоаналитические парадигмы, К. Хорни обращает внимание на то, что девочка растет, осознавая, что мужчина для социума имеет «большую цену» и в человеческом, и в духовном плане, и, таким образом, причину комплекса маскулинности у женщин следует искать в надиндивидуальных, культурных факторах.

Основываясь на теории социальной идентичности Тэджфела-Тернера, К. Гуинчи рассматривает мужчин и женщин как социальные группы, обладающие различным социальным статусом. Высокостатусные группы чаще всего оцениваются в терминах компетентности и экономического успеха, а низкостатусные — в терминах доброты, добросердечия, гуманности и т. п. По мнению автора, все позитивные черты женского стереотипа (теплота, эмоциональная поддержка, уступчивость) — типичная компенсация за отсутствие достижений в «силовой позиции». Как у членов низкостатусной группы, у женщин по сравнению с мужчинами меньше развито чувство идентификации со своей группой, они склонны переоценивать мужские достижения и достоинства и недооценивать свои, перенимая точку зрения более высокостатусной группы — мужчин (Репина). Подтверждение этим положениям можно увидеть в данных многих исследований, например, П. Голдберг обнаружила известную долю предубежденности женщин против самих себя в сфере научной деятельности; студентки колледжей более высоко оценивают статьи, подписанные мужчинами, чем женщинами (Агеев).

Считается, что исследования Е. Маккоби и К. Джаклин, Дж. Манн и А. Эрхарда, С. Бем произвели своеобразную революцию в психологии и способствовали возникновению «новой психологии пола». Проанализировав более 1600 исследований психологических половых различий, Е. Маккоби и К. Джаклин пришли к выводу, что, по существу, нет фундаментальных врожденных различий в психологических особенностях мужчин и женщин, те же различия, которые имеются у маленьких детей, по крайней мере недостаточны, чтобы обосновать традиционное неравенство половых социальных ролей (Клецина. С. 15).

Понятие гендерное неравенство особенно активно используется в социологии (проблемы разделения труда, асимметрии занятости и т. д.).

 

Гендерное просвещение — необходимый инструмент для достижения следующих целей:

  • построение демократического общества на принципах приоритетности прав личности (демократия должна «осознавать и чувствовать» особенности пола);
  • поддержание истинной национальной безопасности государства: страна не может позволить себе роскошь продолжать игнорировать или недоиспользовать потенциал любого пола, в частности, женщин во всех сферах жизни в России;
  • усиление конкурентной способности страны на международном уровне;
  • поддержание престижа власти, которая выполняет взятые на себя как международные обязательства, так и внутренние (подписанные международные документы и выпущенные постановления Правительства и указы Президента об улучшении статуса женщин в стране).

Без гендерного просвещения немыслимо осознанное строительство ни подлинной представительной демократии, ни функционирование демократического правового государства, учитывающего интересы всех граждан — и женщин и мужчин. Объективно оно способно принести большую пользу для страны: для политиков и управленцев — обеспечение решений обширной информационной базой (принимающие решения учитывают значительные социальные и экономические факторы, которые в противном случае могут быть упущены); обеспечение социально достаточного и справедливого характера реализуемым программам, что позволит избежать отчуждение бюрократических структур от гражданского общества, способствуя созданию социальной стабильности в государстве. Очевидна польза гендерного просвещения и для НПО: оно вооружает знаниями и способствует глубокому пониманию социального и экономического содержания интересов различных социальных групп, включая, прежде всего, женское население как крупную социально-половую общность; расширяет базовые знания и навыки; помогает конструктивно отстаивать и продвигать общественные интересы, в частности, гендерные интересы женщин как особенно дискриминируемой группы. Очевидна также польза гендерного просвещения и для аналитиков-исследователей: оно способствует глубокому анализу исследований, пониманию социального и экономического содержания интересов различных групп российского населения; позволяет вскрыть согласованность этих интересов во взаимодействии с политическими курсами, программами и мерами; создает возможность комплексного представления возможных сценариев развития и прогнозов-рекомендаций.

 

Гендерные индикаторы (гендерно-чувствительные индикаторы) — это указатели или измерители, использующие количественные и качественные показатели для суммирования гендерно значимых изменений, происходящих в обществе в течение определенного периода времени. Гендерные индикаторы содержат прямые свидетельства положения женщин относительно определенного нормативного стандарта. Они — необходимая и полезная составляющая, в сочетании с другими оценочными техниками, для измерения результатов деятельности государства как в общих проектах, так и в специальных инициативах, осуществляемых в стране, которые нацелены на учет интересов обеих социально-половых групп населения.

Существует два типа индикаторов: количественные и качественные. Полное единодушие в отношении содержания понятий количественные и качественные индикаторы отсутствует. Количественные индикаторы основываются на информации, получаемой в результате проведения переписей, опросов, подсчетов и административных записей и являются мерилом экономических и других аспектов уровня и качества жизни. Качественные индикаторы связаны с уровнем и качеством жизни и используют информацию об уровне удовлетворенности или неудовлетворенности личными и социально-экономическими условиями. Качественный анализ включает рассмотрение количественных и качественных социальных процессов путем использования ряда аналитических приемов и методов. Качественный анализ можно использовать, например, для исследования взаимозависимости между численностью женщин-парламентариев и степенью их воздействия на процесс принятия решений. Его можно применять для выяснения ряда обстоятельств: сколько раз вопросы, касающиеся гендерной справедливости, поднимались в высшем законодательном органе; какое законодательство, связанное с гендерной справедливостью, было принято или получило дальнейшее законодательное развитие; оказывают ли влияние выступления женщин на законодательный процесс; как можно поддержать женщин в их деятельности по достижению гендерной справедливости, впрочем, как и другие их политические инициативы. Качественный анализ как никогда уместен для выяснения влияния женского политического представительства на более широкие социальные проблемы и на функционирование правительства.

Индикаторы представляют собой базовый инструментарий в процессе мониторинга и оценки действий по развитию.

Нормативный характер индикаторов обуславливает необходимость уделять внимание определению стандарта или критерия, заложенных в любом индикаторе. Например, что является нормой при анализе статуса женщин: положение мужчин в той же стране — или положение женщин в других странах?

Индикаторы как инструменты измерения социальных подвижек находятся в центре внимания политических сил, поэтому все индикаторы имеют свое собственное политическое наследие и пристрастие. Это важно осознавать, поскольку определенные типы индикаторов, особенно количественные, рассматриваются как «объективные» и поэтому обретают легитимность.

Главная стратегия, базируемая на гендерно-чувствительных индикаторах, состоит в комбинированном применении количественных и качественных методов для измерения перемен в гендерном статусе общества, происходящих во времени. Доклад ООН «О развитии человека» (1995) содержит заявления о необходимости привлечения внимания руководителей высокого ранга к гендерно-чувствительным индикаторам как первоначальному шагу на пути изменения политики, основанной на предубеждениях в отношении женщин.

Польза гендерных индикаторов обусловлена их способностью указывать на перемены в статусе и роли женщин и мужчин во времени и, таким образом, измерять: достигается ли цель гендерной справедливости.

 

Гендерные квотыузаконенный уровень представительства женщин и мужчин в органах власти. В основе квот лежит современная концепция равенства женщин и мужчин. В общем, квоты для женщин означают смену одной концепции равенства на другую, которая произошла под сильным воздействием феминизма (см. Концепция равенства результата). Квоты, как и другие формы позитивных мер, являются средством обретения равных возможностей: если существуют барьеры, то необходимы специальные меры для компенсации, чтобы иметь равные возможности достижения равного результата.

Главная идея гендерных квот состоит в том, чтобы, существенно увеличивая политическое представительство женщин, привлекать женщин на уровень принятия политических решений и не допустить изоляции женщин от политической жизни; или же — в случае нейтральных гендерных квот — корректировать представительство обоих полов. В этом случае система квот отстаивает и интересы мужчин, особенно в тех областях, где занято большинство женщин. Например, в социальной работе. Правда, даже в этой сфере большинство лидерских позиций занимают мужчины (см. Гендер в социальной работе).

С учетом сложившейся реальности в мире, когда женщины повсеместно, кроме стран Северной Европы, недопредставлены в структурах власти, система квот, исторически оправдавшая себя как один из эффективных инструментов достижения гендерного равенства в перераспределении власти, в условиях представительной демократии справедлива и необходима. Задача системы квот состоит в том, чтобы женщины (а женское население составляет, по меньшей мере, половину населения в большинстве стран мира) занимали хотя бы «критическое меньшинство» от 30 до 40% мест, например, в парламенте страны. Квотирование обеспечивает создание «критической массы» женщин-политиков, способных оказывать существенное влияние на политические процессы и политическую культуру в целом.

До последнего времени проблема квот широко обсуждается в мире как мужчинами, так и женщинами. Мнения самих женщин относительно эффективности системы квот, ее справедливости, последствий ее применения — различны. В мае 2000 г. в Государственной Думе РФ были проведены слушания по проблемам равных прав и возможностей женщин и мужчин, а в сентябре того же года состоялся Форум женщин-парламентариев стран СНГ и Балтии, который был посвящен обсуждению законопроекта «О государственных гарантиях равных прав и равных возможностей для мужчин и женщин».

В то же время, система квот поднимает ряд серьезных проблем и в некоторых случаях вызывает сильное сопротивление. Приводятся аргументы «за» и «против» использования системы квот, изучаются методы квотирования, обсуждаются наиболее эффективные пути применения системы квот, анализируется практика стран, использующих у себя такую систему.

Международный и собственный российский опыт показал, что привлечь женщин с опытом политической деятельности к участию в борьбе за выборную должность не составляет труда. Гораздо сложнее набрать женщин, готовых впервые идти во власть. Гендерное квотирование стимулирует партии к активному привлечению женщин в свои ряды и заставляет партийные машины заниматься подготовкой значительного числа квалифицированных кандидатов для заполнения квот. В процессе этого партии вынуждены также концентрировать свое внимание на реальных рабочих условиях и культуре политического участия, вольно или невольно способствуя модернизации политического стиля, делая его более привлекательным для женщин.

Основываясь на международном опыте, следует подчеркнуть, что система квот, при всех своих позитивных и конструктивных характеристиках, не лишена определенных недостатков, способных откликнуться негативными последствиями. Эти последствия необходимо предвидеть и просчитывать для минимизации отрицательных воздействий на политическую обстановку. По свидетельству одной из членов парламента Испании, «квоты — обоюдоострый меч. С одной стороны, они обязывают мужчин думать о вовлечении женщин на уровень принятия решений, и, следовательно, мужчины должны создать это пространство для женщин, а с другой, именно мужчины … будут искать таких женщин, которыми они смогут управлять и которые с большей легкостью примут гегемонию мужчин». Это обстоятельство способно репродуцировать миф о бесполезности для интересов женщин увеличения их непосредственного представительства на уровне принятия решений, поскольку реально действующие женщины-политики не выступают проводниками интересов женщин.

Конечно, наличие самих правил — необходимая, но не решающая составляющая: достигнет ли квота своих целей — зависит в значительной степени от процесса применения. Квота должна быть встроена в отбор и процесс номинации с самого начала.

Система квот может быть применена как временная мера, до тех пор, пока не будут устранены барьеры на пути женщин в политику. Сегодня в России в предложенном законопроекте о государственных гарантиях равных прав и возможностей для женщин и мужчин, выдвинутом Комитетом по общественным организациям и религиозным объединениям Государственной Думы РФ, предусматривается введение системы гендерных квот, нацеленных на обеспечение «критического меньшинства» в 30%.

 

Гендерные различия пользователей PC (персональных компьютеров) наблюдаются при взаимодействии человека и компьютера во всех возрастных группах. Стереотипы общественного сознания и СМИ, тенденциозность образования и выпускаемых программных продуктов в какой-то мере обуславливают тот факт, что среди занятых в области информационных технологий и обучающихся компьютерным наукам лишь 20% женщин (Crombie). Уже в раннем возрасте, при одинаковых способностях и интересе к компьютеру, мальчики получают большую поддержку от родителей, вдвое чаще покупающих компьютеры и их обеспечение для сыновей, чем для дочерей. Они чаще играют в видеоигры, где превалируют «войны и спорт», втрое больше времени проводят за компьютером в неформальной обстановке, приобретая ценные навыки работы. Гендерные различия в приобретенном опыте, закрепляемые стереотипами образования, определяют дальнейшее отношение к компьютеру. Мальчики и мужчины имеют более позитивные установки, высокую самооценку, уверенность при работе. Работа девочек и женщин порой характеризуется чувством неуверенности и тревоги, принижением своих собственных способностей в этой области. И те и другие воспринимают работу за компьютером скорее как сферу мужской деятельности. Принятие девушками своей социальной роли приводит к уменьшению их вовлечения в область информационных технологий и достижений в сферах деятельности, напрямую не связанных с компьютерными науками. Непопулярный имидж женщины-программиста (ненормированный рабочий день, изолированность от общества, гендерная дискриминация при приеме на работу (см. Дискриминация в сфере труда), отсутствие ярких примеров для подражания также влияют на эти процессы. В развитых странах, при благоприятных экономических, социальных и культурных условиях, гендерные отличия в приобретенном компьютерном опыте снижаются для всех возрастных групп, что приводит к одинаковому численному соотношению пользователей, их уровней и уверенности в работе (Luchetta).

Гендерные различия проявляются и непосредственно в использовании компьютера. Для девушек и женщин — он устройство для решения реальных задач, они меньше занимаются инсталляцией программ, устранением неполадок, техническим обслуживанием. Для представителя мужского пола — компьютер является местом самоутверждения, продолжением его собственного «Я». Мужчины опережают женщин по объему используемых приложений, продолжительности работы и отдыха за компьютером, включая Интернет.

Однако в настоящее время и здесь очевидна тенденция к увеличению числа пользователей-женщин и значительное отличие их интересов. Наиболее сбалансированными по признаку пола признаны американская и канадская интернет-аудитории (Morahan-Martin). При этом отмечается разница в доступе женщин к он-лайновым ресурсам и возникающая проблема гендерного неравенства в киберпространстве. Это является результатом доминирования мужчин в дискуссионных группах, формируемых при компьютерной связи, их напористым стилем общения, в отличие от миролюбивого женского стиля (Herring). В исследованиях, проведенных в России, выявлены различия социальных и психологических характеристик пользователей Интернетом (Арестова): объем и спектр сетевых услуг, которыми пользуются женщины, существенно ниже аналогичного показателя мужчин, имеется сдвиг интересов женщин в сторону гуманитарного знания и общения, более важное место занимают мотивы творческой самореализации, отдыха и коммуникативные мотивы. Электронной почтой в большинстве стран мужчины и женщины пользуются одинаково часто.

 

Гендерные ролиодин из видов социальных ролей, набор ожидаемых образцов поведения (или норм) для мужчин и женщин. Роль в социальной психологии определяется как набор норм, определяющих, как должны вести себя люди в данной социальной позиции. Первым представителем ролевой теории по праву может считаться Шекспир, написавший:

Весь мир — театр,
В нем женщины, мужчины — все актеры.
У них свои есть выходы, уходы;
И каждый не одну играет роль.

В настоящее время не существует единой теории социальных ролей как таковой. Гендерные роли, их характеристики, происхождение и развитие рассматриваются в рамках различных социологических, психологических и биосоциальных теорий. Но имеющиеся исследования позволяют сделать вывод о том, что на их формирование и развитие у человека оказывают влияние общество и культура, закрепленные в них представления о содержании и специфике гендерных ролей. А в ходе исторического развития общества содержание гендерных ролей подвергается изменениям. Удар по убеждению о том, что мужчины и женщины от природы созданы для выполнения определенных ролей, нанесла Маргарет Мид (M. Mead) в своей книге «Пол и темперамент». Ее наблюдения за жизнью племен в Новой Гвинее убедительно это опровергают. Наблюдаемые ею женщины и мужчины исполняли совершенно различные роли, иногда прямо противоположные принятым для каждого пола стереотипам. Одна из идей, декларируемых женским движением 70-х годов, состояла в том, что традиционные гендерные роли сдерживают личностное развитие и реализацию имеющегося потенциала. Она послужила толчком для концепции Сандры Бем (S. Bem), в основе которой лежит понятие андрогинии, согласно которой любой человек, независимо от его биологического пола, может соединять в себе традиционно мужские и традиционно женские качества (такие люди получили наименование андрогины). И это позволяет людям менее жестко придерживаться полоролевых норм и свободно переходить от традиционно женских занятий к традиционно мужским и наоборот. Развивая эту идею, Плек (Pleck) в своих работах стал говорить о расщепленности, или фрагментарности гендерных ролей. Нет единой роли мужчины или женщины. Каждый человек выполняет ряд разнообразных ролей, например, жены, матери, студентки, дочери, подруги и т. д. Иногда эти роли не совмещаются, что ведет к ролевому конфликту. Конфликт между ролью деловой женщины и ролью матери всем хорошо известен. Сейчас имеются данные о том, что выполнение многих ролей способствует психологическому благополучию человека.

Многообразие гендерных ролей в различных культурах и в разные эпохи свидетельствует в пользу гипотезы о том, что наши гендерные роли формируются культурой. Согласно теории Хофстеда (Hofstede), различия в гендерных ролях зависят от степени гендерной дифференциации в культурах или степени маскулинности или фемининности той или иной культуры. На основании кросс-культурных исследований Хофстед показал, что люди маскулинных культур имеют более высокую мотивацию достижения, смысл жизни видят в работе и способны много и напряженно работать. В ряде кросс-культурных исследований установлено также, что фемининные культуры с низкой дистанцией власти (Дания, Финляндия, Норвегия, Швеция) имеют личностно-ориентированные семьи, которые способствуют усвоению равенства в гендерных ролях. В то время как культуры с высокой дистанцией власти и ярко выраженной маскулинностью (Греция, Япония, Мексика) — имеют семьи, ориентированные на жесткие гендерные ролевые позиции. Такие семьи способствуют, в конечном итоге, жесткой дифференциации в гендерных ролях.

Гендерные роли зависят не только от культуры, но и от исторической эпохи. И. С. Кон отметил, что традиционная система дифференциации половых ролей и связанных с ними стереотипов фемининности-маскулинности отличалась следующими характерными чертами: женские и мужские виды деятельности и личные качества отличались очень резко и казались полярными; эти различия освящались религией или ссылками на природу и представлялись нерушимыми; женские и мужские функции были не просто взаимодополнительными, но и иерархическими, женщине отводилась зависимая, подчиненная роль. Сейчас практически во всех культурах в отношении гендерных ролей происходят радикальные изменения, в частности, и на постсоветском пространстве, однако не так быстро, как хотелось бы.

 

Гендерные стереотипыcформировавшиеся в культуре обобщенные представления (убеждения) о том, как действительно ведут себя мужчины и женщины. Термин следует отличать от понятия гендерная роль, означающего набор ожидаемых образцов поведения (норм) для мужчин и женщин. Появление гендерных стереотипов обусловлено тем, что модель гендерных отношений исторически выстраивалась таким образом, что половые различия располагались над индивидуальными, качественными различиями личности мужчины и женщины. Уже у Платона можно встретить убеждение в отличии всех женщин от мужчин: «… по своей природе как женщина, так и мужчина могут принимать участие во всех делах, однако женщина во всем немощнее мужчины» (Платон, «Республика»).

В философских, психологических, культурологических текстах прослеживаются гендерные стереотипы. Так, Аристотель в работе «О рождении животных» утверждал: «Женское и мужское начала принципиально различны по своему предназначению: если первое отождествляется с телесным, с материей, то второе — с духовным, с формой». Подобный взгляд встречается у Н. А. Бердяева, В. Ф. Эрна, В. И. Иванова. Мужское начало у многих авторов трактуется как зачинающее, женское — восприемлющее; первое — инициативно, второе — рецептивно, первое — деятельное, второе — страдательное, первое — динамическое, второе — статическое.

Можно выделить бинарные оппозиции, стереотипно приписываемые мужчине-женщине:

Логичность — интуитивность, абстрактность — конкретность. Прежде всего, мужественность соотносится с логичностью, а женственность — с интуитивностью (Булгаков; Флоренский; Розанов; Логинов; Хрипкова; Колесов и др.). «Мужское мышление отличается склонностью к обобщениям, абстрактностью… мужчина более рационален» (Логинов. С. 24-26). «Мужское и женское самосознание имеет каждое свои отличительные черты: мужчина логичен, полон инициативы; женщина инстинктивна, склонна к самоотданию, мудра нелогической и неличной мудростью простоты и чистоты» (Булгаков. С. 264-265). В тоже время, женщин интересуют конкретные вещи, они конкретны в своей мыслительной деятельности. Простор женскому интеллекту обычно открывают прикладные и близкие к практике науки (Логинов). Такой же взгляд на женскую конкретность можно проследить у В. В. Розанова, С. Н. Булгакова, Н. А. Бердяева. Об оппозиции разума, сознательности, логичности мужчины — и сердца, инстинкта, интуиции женщины писали В. Соловьев, В. Ф. Эрн.

Инструментальность — экспрессивность, сознательность — бессознательность. Бытует стереотипное мнение, что женская чувственность, эмпатичность (см. Эмпатия), эмоциональная экспрессивность отличают ее от мужчины с его инструментальной размеренностью, ориентированной на цель и компетентность. Благодаря этим качествам считается, что все женщины более гибки, отзывчивы. Мужчины же более тверды и властны (Флоренский). К этому можно присоединить мнение С. Н. Булгакова о том, что женщина связана с «глубинами бытия». О женской впечатлительности и восприимчивости писали В. Ф. Эрн, П. А. Флоренский и др.

Власть — подчинение. Женскими считались также преданность, жертвенность, терпение, покорность. Мужчину рассматривали как имеющего противоположные качества и потому мужское и женское начала осмысливались в категориях власть — подчинение. «Мужчине приписывается право распоряжаться женщиной, «быть покровителем и вождем», право женщины — «в дар за любовь свою получить мужественного и сильного покровителя»» (Розанов. С. 139-140). С. Н. Булгаков, рассматривая власть, выделяет в ней два начала: «Власть двойственна по природе, она знает активное и пассивное начало, слагается из властвования и подчинения… Власть представляет собой обособившееся, утвердившееся в оторванности своей мужское начало, которому присуща стихия насилия: она умеет только покорять и повелевать, но не любить и сострадать. А соответственно и повиновение влавствуемых, пассивное начало власти принимает черты столь же отвлеченной женскости, угнетаемой и порабощаемой». Проблему господства — подчинения рассматривают также психоаналитики, говоря о садомазохизме. Известно, что Фрейд воспринимал мазохизм как выражение женской сущности.

Порядок — хаос. Кроме того, философский взгляд на гендерную дифференциацию формы и материи выражается в противопоставлении порядка и хаоса. Так, Н. А. Бердяев, говоря о мужском и женском началах, отмечает: «Поскольку мужское начало есть начало оформления, внесения смысла, Логоса, строя, лада, поскольку мужественный дух оформляет, дисциплинирует, организует, постольку оно есть начало порядка». Беспорядок и хаос рассматриваются как проявления женского начала: «Дух женственно-пассивный погружает в бесформенный, недисциплинированный, неорганизованный хаос». К этому можно присоединить подобные взгляды В. Ф. Эрна, А. Белого, Вс. Иванова, Н. А. Бердяева, П. А. Флоренского. Вместе с тем, современные исследователи женской и мужской психологии не считают, что мужское начало — проявление порядка, а женское — хаоса; каждый пол отличается своим своеобразным типом деятельности. Так, Р. Горски сообщает, что мужчины склонны сначала зафиксировать любую проблему, а лишь затем рассматривать ее, женщины же анализируют взаимоотношения по ходу дела. И если мужчинам свойственно фокусироваться на одной проблеме, то женщины фокусируются на цели, но держат в уме и широкую картину поля действия. У. Штейнберг считает, что в современной культуре очень часто женщин, которые могут думать и наслаждаться мыслительным процессом, обвиняют в мужеподобности. А так как эмоциональные проявления и экспрессивность ассоциируются с женской социально-половой ролью, то в силу устоявшихся традиций они не считаются мужскими. И пока мужчины, переживающие тонкие и глубокие эмоции, будут считаться в обществе женоподобными, они не смогут полностью реализовать свой мощный потенциал с учетом ограничений, накладываемых на эти «женские» проявления культурой (Штейнберг. С. 134). Следует помнить, что как женщина способна развивать свое мышление так, чтобы оно стало эквивалентно мужскому, так и мужчина, в свою очередь, может дифференцировать свои потребности и чувства не хуже женщины. Кроме того, следует помнить о разных типах мужчин и женщин, содержащих в различных вариациях фемининные (см. Фемининность) и маскулинные (см. Маскулинность) проявления. Только изменение культурных стереотипов поможет полной реализации личности, сочетающей в себе как мужские, так и женские качества.

Независимость, индивидуальность — близость, коллективность. Важный гендерный стереотип состоит в том, что женщинам свойственно следить в первую очередь не за объектами и решением каких-то задач, а за благополучием людей, составляющих их круг общения. Так, Н. Ходоров, К. Гиллиган утверждают, что женщины на первое место ставят отношения между людьми, в то время как мужчины во всех обществах более независимы, доминантны, властны, авторитарны и решительны. Женщины же более осторожны, склонны к подчинению, отзывчивы и демократичны (Розанов; Булгаков; Флоренский).

Сила Я — слабость Я. Также стереотипно считается, что мужчин и женщин отличают проявления силы их личности. По мнению Флоренского, «женская деятельность в значительной мере, в более значительной, чем мужская, есть деятельность не самой женщины, а других сил в женщине» (Флоренский). К этому можно присоединить мнение В. В. Розанова: «Я мужчины — в гору величиной, Я женское… да оно просто прислонено к мужскому Я» (Цит. по: Рябов. С. 11). П. Флоренский сравнивает мужское начало с вертикалью, а женское — с горизонталью. Кроме того, подобный взгляд Н. Бердяева на пол прослеживается в его произведении «О назначении человека» (С. 67), где он утверждает, что «женщина, в которой совсем бы отсутствовал мужской принцип, не была бы личностью. Мужской принцип есть по преимуществу антропологический и личный. Женский же принцип есть по преимуществу космический и коллективный».

Импульсивность, активность — статичность, пассивность. В представлении Аристотеля сила, активность, движение, жизнь исходят из мужского начала, женщина же дает только пассивную материю. Гиппократ поддерживает эту доктрину и выделяет слабое (женское) и сильное (мужское) семя. Теория Аристотеля просуществовала на протяжении всех Средних веков, вплоть до современной эпохи. Гегель также считает, что два пола должны быть различными: один — активным, другой — пассивным. Пассивность достается женщине. «Вследствие дифференциации мужчина являет собой принцип активный, а женщина — принцип пассивный, ибо она остается в своем неразвернутом единстве». Современные исследователи противопоставляют активность, склонность к риску, деспотичность, импульсивность мужчин и покорность, пассивность, зависимость, слабость женщин.

Непостоянство, неверность, радикализм — постоянство, верность, консерватизм. Также в культуре бытует стереотипное убеждение, что женщин отличает консервативность, верность всему состоявшемуся, мужчин же — радикализм, непостоянство. Зиммель отмечает привязанность женщин ко «всему бывшему, состоявшемуся», рассматривает эту проблему в свете бинарных оппозиций: «верность» — «неверность» (Зиммель. С. 240).

Итак, философы, антропологи, психологи обосновывают различие полов, различие мужчины и женщины. Но можем ли мы сказать, что не встречаем логичных женщин и чувственных мужчин; активных, властных, доминантных, агрессивных женщин и пассивных, подчиняющихся мужчин? Социологическое значение понятий мужской — женский получает свое содержание благодаря наблюдению над действительно существующими мужскими и женскими индивидами. Эти наблюдения показывают, что ни в биологическом, ни в психологическом смысле не встречается чистой мужественности или женственности. У каждой личности наблюдается «смесь» биолого-психологических признаков своего и противоположного пола. Современная психология выделяет по четыре полоролевых типа, свойственных мужчинам и женщинам: мужественный, женственный, андрогинный (см. Андрогиния) и недифференцированный. Но в то же время, следует понимать, что «двуполое человеческое существо наделено определенным полом, и оно не может соединять в себе противоположные сущности, пока не обретет свою собственную» (Бадентэр. С. 271). Эта сущность должна стать тождественной самой себе и принимающей себя во всех аспектах свойств, мужских и женских.

 

Гендерные стереотипы в СМИ. Журналистика, как любое проявление массовой культуры и массового сознания, невозможна без стереотипных, устойчивых представлений о должном и не должном, дурном и праведном, положительном и отрицательным. Эти стереотипы складываются из устойчивых представлений, восходящих к заповедям мировых религий, фольклорным представлениям и национальному опыту. В то же время, стереотипы имеют свойство меняться с ходом времени. Не в последнюю очередь это относится к гендерным стереотипам — представлениям о «хороших» и «плохих» женщинах и мужчинах и взаимоотношении их ролей в том или ином обществе. Гендерные стереотипы в СМИ неотделимы от идеала женщины, а также идеи предназначения женщины, господствующей в тот или иной период. Скажем, в СМИ дореволюционной России как положительный идеал доминировал образ патриархальной матери, хозяйки салона, добропорядочной христианки. В советский период в соответствии с социалистическими идеями активного участия женщин в обществе господствовал тип «работницы и матери» (определение Н. Крупской), трактористки, врача и активистки, строящей счастливое будущее и готовой на любые жертвы во имя блага страны. В постсоветский период (и в связи с господством неолиберальной идеологии) все социалистические идеи (в том числе идея активного участия женщин в жизни общества) были отринуты, и доминировать вновь стала идея «естественного предназначения женщины» как матери и жены.

Анализ газет, предпринятый за последние 5 лет Ассоциацией журналисток, показал, что в материалах национальных СМИ доминируют преимущественно два типа женщин: это сексуальный объект и счастливая домохозяйка — подруга мужчины. Стереотипно предстают и образы «ролевых моделей» мужчин — это, как правило, удачливый бизнесмен, претендующий на звание супермена во всем. Негативные оценки чаще всего получают женщины, несогласные с традиционными ролями — феминистки в том числе. Правда, в последнее время ситуация начинает меняться, и в СМИ все чаще появляются выступления как об активных и успешных женщинах, так и о мужчинах, готовых заниматься воспитанием детей и способных на проявление человеческих чувств.

Гендерные стереотипы — рецедив несвободного сознания, доставшегося нашей прессе с советских времен, это характерные проявления гендерной цензуры (по отношению к обоим полам); явление, обедняющее представление средств массовой информации о реальной жизни и тормозящее свободное развитие свободных СМИ, а также развитие общественного сознания.

Женские организации, объединения творческих женщин разных профессий последние годы активно работают в целях преодоления гендерных стереотипов в СМИ и культуре.

 

Гендерные стереотипы в языке. Стереотип — это суждение, в заостренно упрощающей и обобщающей форме, с эмоциональной окраской приписывающее определенному классу лиц некоторые свойства или, наоборот, отказывающее им в этих свойствах. Стереотипы рассматриваются как особые формы обработки информации, облегчающие ориентацию человека в мире. Признаки, содержащиеся в стереотипах, используются говорящими для оценки отнесенности предметов к тому или иному классу и приписывания им определенных характеристик.

Стереотипы имеют обобщающую функцию, состоящую в упорядочивании информации: аффективную функцию (противопоставление «своего» и «чужого»); социальную функцию (разграничение «внутригруппового» и «внегруппового»), что ведет к социальной категоризации и образованию структур, на которые люди ориентируются в обыденной жизни.

Гендерные стереотипы являются частным случаем стереотипа и обнаруживают все его свойства. Гендерные стереотипы представляют собой культурно и социально обусловленные мнения о качествах, атрибутах и нормах поведения представителей обоих полов и их отражение в языке. Гендерная стереотипизация фиксируется в языке, тесно связана с выражением оценки и влияет на формирование ожиданий от представителей того или другого пола определенного типа поведения.

Гендерные стереотипы очень упрощают реальную ситуацию, однако в коллективном общественном сознании они закреплены прочно и меняются медленно. В той или иной степени стереотипы-предрассудки воздействуют на каждого человека. Согласно укоренившимся представлениям, женщинам в обществе приписывается меньшая ценность, чем мужчинам.

Представления о мужественности и женственности и присущих им свойствах имеют место в каждой культуре, им отводится существенное пространство в обрядах, фольклоре, мифологическом сознании, «наивной картине мира». Вместе с тем, стереотипизация и ценностная шкала гендера не одинаковы в разных культурах. Так же различаются социальные роли мужчин и женщин. Они, как правило, регламентированы; такая регламентация стереотипизируется, а затем функционирует в коллективном сознании по схеме «правильное/неправильное». Одним и тем же действиям человека в зависимости от его пола придается различное содержание в разных культурах; одно и то же содержание находит различное выражение в поступках. Стереотип выполняет роль программы поведения.

Социокультурная обусловленность пола, его ритуализация и институционализация делают правомерным изучение гендерных стереотипов и их отражения в языке. Каждому из полов в данной культуре приписывается ряд обязательных норм и оценок, регламентирующих гендерное поведение. Эта регламентация отражается в языке в виде устойчивых сочетаний, например: Все бабы дуры; Волос долгий, ум короткий; Женщина — это прежде всего мать; Муж — глава семьи. Язык, таким образом, является одним из важнейших источников знания о гендерной стереотипизации и ее изменении во времени, т. к. гендерные стереотипы могут быть «исчислены» на основании анализа структур языка.

В языке фиксируется весь инвентарь гендерных стереотипов, однако частота употребления их в речи неодинакова. Анализ коммуникации делает возможным определение наиболее частотных стереотипов. Многообразие гендерных стереотипов позволяет манипулировать ими. Особенно это касается систем коммуникации, направленных на коллективного адресата, в первую очередь — средств массовой информации.

Анализ текстов, обращенных к коллективному адресату, и текстов различных ситуаций общения позволяет выяснить, какие гендерные стереотипы встречаются наиболее часто на данном историческом отрезке и как меняется их динамика в диахронии.

 

Гендерный анализ — это процесс оценки различного воздействия, оказываемого на женщин и мужчин, существующими или предлагаемыми программами, законодательством, государственным политическим курсом — во всех сферах жизни общества и государства. Гендерный анализ также — сбор качественной информации и понимание гендерных тенденций в экономике и обществе, использование этих знаний для выявления потенциальных проблем и поиска решений в ежедневной работе. Одновременно это инструмент для понимания социальных процессов. Он позволяет увидеть и сравнить: каким образом и почему политические, экономические, социальные и иные факторы влияют на женщин и мужчин?

Гендерный анализ зиждется на убеждении в том, что политика не может быть отделена от социального контекста, что социальные вопросы — неотъемлемая составная часть экономических. Анализ социального воздействия (социальная экспертиза), включающий гендерный анализ, не является просто «прибавкой», которая должна быть рассмотрена после оценки затрат и прибылей (выгоды/пользы), а представляет собой интегральный компонент любого добротного анализа политического курса во всех сферах жизни. Он пронизывает от начала и до конца полный цикл политического процесса по выработке и реализации государственной деятельности. Суть гендерного анализа — в полном раскрытии любых последствий для обоих полов, а не в том, чтобы способствовать продвижению или ослаблению позиций одной из сторон. В целом, анализ, основанный на гендерном подходе — важная часть универсального социально-экономического анализа государственной политики.

Социально-экономические данные, обработанные в свете учета половых различий, свидетельствуют, например, о том, что в среднем мужчины располагают более высокими доходами по сравнению с женщинами, и что женщины оказываются в невыгодном положении в результате осуществления своих социальных ролей и неадекватной оценки этих ролей в обществе. Однако в случаях, когда мужчины оказываются в невыгодном социально-экономическом положении (например, более ранняя мужская смертность) — гендерный анализ высветит также и подобные факты.

Реальное положение мужчин и женщин может быть различно как вследствие пола (биологических различий), так и вследствие гендерных особенностей (социальных различий). Система мер или программа, законодательство, разработанные без учета этих различий, могут не соответствовать интересам и чаяниям ни женщин, ни мужчин. Такой политический курс не способен оказать нужного воздействия, а значит, не может быть социально достаточным и достоверным.

Гендерный анализ подвергает сомнению утверждение о том, что любой человек, независимо от пола, испытывает одинаковое воздействие политических курсов, программ и законодательства. Такое представление соответствует гендерно-нейтральной политике. По существу, такая политика игнорирует различные физические, социальные, экономические характеристики и жизненный опыт женщин и мужчин, также как и особых групп женщин и мужчин (например, инвалидов.) Ведь равенство означает обеспечение всем людям, независимо от их пола, расы или способностей, одинаковых возможностей доступа к позитивным результатам проводимого политического курса (см. Концепция равенства результата).

Существуют различные способы применения гендерного анализа на практике. На международном уровне Организация Объединенных Наций, Всемирный Банк, Международная Организация Труда подготовили Руководства по гендерному анализу или опубликовали Заявления по гендерному анализу. Правительства многих стран (например, Новой Зеландии, Норвегии, Канады и др.) также выпустили инструкции по гендерному анализу.

В политических культурах, в которых не развиты гендерно-ориентированные измерения, гендерно-чувствительная политика обречена на конфликт с доминирующими ценностями, определяющими правила организации и жизнедеятельности общества.

 

Гендерный дисплей — вариант дисплея идентичности, социально обусловленное многообразие проявления половой принадлежности на уровне межличностного общения; основной механизм создания гендера в процессе взаимодействия лицом к лицу. Гендерный дисплей проявляется в телесной идиоме, символике, стиле и содержании общения. Межличностная коммуникация в конкретной ситуации сопровождается фоновым процессом отнесения собеседника к категории мужчин или женщин, т. е. категоризации по признаку пола. Человека относят к полу, получая многообразную информацию, соответствующую конвенциональным правилам. Имя, внешний облик, тембр голоса, манера речи и движения, стиль выражения чувств — все эти множественные проявления представляют собой гендерный дисплей, который позволяет идентифицировать собеседника как мужчину или женщину. Приписывание пола или категоризация по полу является неизбежной базовой практикой повседневного взаимодействия. Обычно она представляет собой неосознанный, нерефлексируемый фон коммуникации. Сама возможность категоризации индивида по полу является залогом коммуникативного доверия. Быть мужчиной или женщиной и это проявлять — значит быть социально-компетентным человеком, вызывающим доверие и вписывающимся в практики общения, принятые в данной культуре.

Термин гендерный дисплей введен американским социологом Ирвином Гофманом, автором социологии драматургического интеракционизма. Используя понятие гендерный дисплей, сторонники социального конструктивизма вслед за Гофманом утверждают, что проявления гендера невозможно свести к исполнению половых ролей, что гендерную идентичность нельзя отменить или сменить, подобно платью или роли в спектакле. Гендерный дисплей — это многообразие представлений и проявлений «мужского» и «женского» в межличностном взаимодействии. Гендерный дисплей — или конвенциональное проявление мужского и женского — не может быть сведено к сочетанию речи, мимики, костюма и грима. Это поистине виртуозная «игра», ориентированная на партнеров по пьесе и мизансцене; эта игра давно срослась с жизнями «актеров» и представляется игрокам и наблюдателям естественным проявлением их сущности. В этом и заключается загадка конструирования гендера — каждую минуту участвуя в «маскараде» представления пола, люди делают это таким образом, что игра по правилам кажется естественным проявлением человеческого Я. Каковы же доказательства того, что гендерный дисплей не является производным анатомо-физиологического пола? Аргумент прост — гендерный дисплей не универсален — он детерминирован культурой и властными отношениями. Разные общества, социальные группы и даже разные социальные ситуации предполагают различные конвенциональные формы гендерного дисплея. Различия гендерных дисплеев заставляют обратить внимание на властное измерение отношений между полами, явленное в межличностном взаимодействии.

 

Гендерный конфликтвзаимодействие или психологическое состояние, в основе которого лежит противоречивое восприятие гендерных ценностей, отношений, ролей, приводящее к столкновению интересов и целей. Различия в моделях поведения мужчин и женщин могут стать причинами внутриличностных, межличностных и межгрупповых конфликтов. Исследования мужчин, обладающих внешними признаками идеала мужской красоты, установили, что у них чаще появляется тревожность, депрессия, снижение самооценки и стресс, нежели у людей с обычной внешностью. Это пример внутриличностного конфликта, который возникает из-за несоответствия индивидуальных типов характеров стандартным ожиданиям общества. Несоответствие гендерного поведения культурным нормам выполнения гендерной роли также может порождать напряженность и конфликтность на работе. Например, от руководителя-женщины ждут большей мягкости и отзывчивости к подчиненным, чем от руководителя-мужчины. Если она не проявляет таких черт, это вызывает значительно более негативную реакцию, чем их отсутствие у него. Так может развиться межличностный конфликт. Наконец, борьба за равные права женщин, развернувшаяся с конца ХVIII в., сформировавшая женские группы и организации, часто носила конфликтный межгрупповой характер. Проблемы любви и родительского долга оказались в политическом спектре, где представители правого крыла проповедовали супружескую верность, главенство мужчины в общественной жизни и доминирующее положение женщины в сфере частной жизни, а представители левого крыла требовали равенства полов. Гендерный конфликт имеет биологические, психологические и социальные истоки:

  1. Благодаря дифференциации полов природа обеспечивает выживание биологических систем (мужчины отвечают за динамику вида и обеспечивают изменчивость генофонда, а женщины сохраняют имеющийся генофонд и ответственны за стабильность вида). Поэтому мужская часть популяции отличается от женской более высокой степенью отклонения от средних величин. Так, среди мужчин больше великанов и карликов, чем среди женщин; выше процент как гениев, так и умственно отсталых.
  2. Гендерные конфликты зачастую коренятся в информационных моделях, складывающихся в психике участников. Мужчины и женщины по-разному прочитывают послания друг друга, и тогда ошибки восприятия и реагирования приводят к конфликтности взаимоотношений. Рассказ о невзгодах, неприятностях для женщин является, прежде всего, попыткой получить сочувствие: они и не ожидают конкретных действий на свои жалобы. Мужчины же чувствуют себя обязанными среагировать «делом» на высказанные проблемы. Обмен мелкими деталями информации для женщины — средство и свидетельство достижения близости, мужчина не любит вдаваться в незначительные детали. Хотя, конечно, индивидуальные различия здесь более важны.
  3. Кроме осознания проблем, имеющих личную значимость для участников, могут иметь значение и объективные социальные причины столкновения — из-за распределения домашних обязанностей и лидерства в семье, по поводу конкуренции на высокооплачиваемые и престижные рабочие места, участия во властных структурах и т. п. В конечном итоге, конфликтные противоречия возникают не между мужчинами и женщинами как таковыми, а между традиционными и новыми ролями представителей разного пола.

После 1960 г. в индустриальных странах стали доступными средства контроля рождаемости, увеличилось количество работающих женщин, мужчины стали утрачивать былую власть в доме и монополию в общественной жизни (см. Постфордистская модель занятости). Движение женщин эффективно отстаивало предоставление равных прав женщинами по сравнению с мужчинами. Эти социальные процессы привели к появлению новых гендерных ценностей, изменились отношения между полами. В настоящее время женщины служат в армии, участвуют в спортивных соревнованиях по борьбе и поднятию тяжестей, летают на самолетах и являются премьер-министрами государств. Статус мужчин и женщин в обществе постоянно меняется. Однако конфликтности социальных отношений способствует существующее в обществах сопротивление дальнейшему улучшению статуса женщин. Дискриминация женщин (см. Конвенция о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин) осуществляется и со стороны мужчин, пытающихся сохранить свои привилегии, власть и богатство. Неравенство глубоко укоренилось в социальных институтах — семьи, школы, социализации.

 

Гендерный подход (гендерное измерение) — объективный родовой признак политической культуры, свойственной активной представительной демократии, суть которого — учет интересов обоих социально-половых групп общества. Суть нового подхода состоит в том, что нужны специальные меры, чтобы достичь гендерного равенства. «Настоящая стратегия основывается на том, чтобы интересы и опыт женщин, равно как и мужчин, стали неотъемлемым критерием при разработке общей концепции, при осуществлении, мониторинге и оценке общих направлений деятельности и программ во всех политических, экономических и общественных сферах с тем, чтобы и женщины и мужчины могли получать равную выгоду, а неравенство не укоренялось бы навсегда» — сказано в Докладе Экономического и Социального Совета (1997 года). Его реализация обеспечивает равенство между мужчинами и женщинами — гражданами общества. Осознание того, что явления, происходящие в обществе, по-разному влияют на мужское и женское население, вызывая неодинаковые их реакции — и есть гендерный подход. От военной политики до развития космической и косметической промышленности — все касается и мужчин и женщин: речь идет о разном возможном воздействии на две социально-половые группы общества тех или иных решений в стране. Пекинская платформа действий четко зафиксировала понятие интеграция гендерного измерения (ИГИ) как цель практической политики, как необходимость разработки специальных стратегий. Четвертая Всемирная конференция по положению женщин (Пекин, 1995 г.) конституировала и кодифицировала ИГИ как гендерный подход, политику и процесс, которые должны проникнуть во все сферы общества, а не свестись к так называемому «женскому сектору». Гендерное равенство — основная цель интеграции гендерного измерения. Таким образом, в мире предприняты серьезные попытки теоретического обобщения мирового опыта по применению интеграции гендерного измерения (ИГИ).

 

Гендерный подход в историииспользование гендерной методологии для изучения исторического процесса. Гендерная методология предполагает экспертизу социально-исторических явлений с учетом фактора пола и изучение опосредованной отношениями полов социальной действительности, ее измерений в пространстве и во времени. Гендерная методология истории, как правило, маркирует эпистемологическую базу того или иного историка. Ориентация на гендерную методологию в историческом познании предполагает рассмотрение исторического процесса через призму гендерной проблематики и реконструкцию или деконструкцию прошлого, исходя из гендерного опыта и ориентаций той или иной эпохи. В частности, история женщин (см. Историческая феминология) базируется на гендерном подходе к прошлому. В отличие от гендерной истории, гендерная методология предполагает экспансию во все области исторического знания и рассмотрение всех процессов на базе гендерно-социальной парадигмы.

 

Гендерный разрыв на выборах означает существенные отличия в поведении избирателей мужского и женского пола при определении партийной поддержки, в оценках действий президентов, в отношении к актуальным и острым проблемам государственной политики и путям их решения. Термин появился в 80-х гг. в США, когда президент Р. Рейган выразил чувство гордости своей стабильной поддержкой среди мужского электората, но был менее популярен среди женщин.

Вполне уместно предположить, что величина гендерной составляющей в волеизъявлении женского электората обуславливается степенью осознания субъектом общности своих интересов, т. е. осознания того, что женщины представляют собой крупную социально-демографическую группу, которая нуждается в целостной государственной политике в отношении женщин. Эта политика необходима как самостоятельное направление, поскольку существует группа специфических проблем, связанных с положением женщин в обществе на каждом историческом этапе. И здесь велика роль женского движения по просвещению женских масс и «воспитанию» женского электората. Именно от его мощи, качества и организованности зависит величина гендерной составляющей в поведении женского электората.

 

Гендерный фактор в политикеэто условный термин, характеризующий интеграцию гендерного подхода в социально-политическую сферу общества, направленную главным образом на достижение, сохранение, усиление и реализацию власти. Широкое толкование понятия гендерный фактор в политике охватывает всю совокупность государственных и общественных дел (политика — от politica (греч.) — государственные и общественные дела), а узкое — подразумевает наличие гендерного подхода как в политической организации общества — организационном ядре политики, так и в практической деятельности политических субъектов по выработке и реализации политических курсов.

По заказу ПРООН РБЕС (Регионального бюро по странам Европы и СНГ Программы развития ООН) было разработано Практическое руководство по внедрению гендерного подхода, которое предлагает 12 ступеней внедрения гендерного компонента в процесс подготовки и принятия политических решений. Эти двенадцать ступеней представляют собой единый цикл включения гендерного подхода при принятии решений в любой области или секторе. Каждая ступень предлагает соответствующий инструментарий, опросные листы и мероприятия, которые могут быть использованы в практической деятельности.

 

Гетеросексуальность — 1. Сексуальная ориентация в поведении и чувствах индивида на лиц противоположного пола (Гидденс). 2. В социологии — привилегированное и доминирующее выражение сексуальности, часто расцениваемое как «естественная» форма человеческого сексуального желания. В Западной культуре гетеросексуальность нормализована посредством институциональных действий, включая право и социальную политику. Но в последнее время гетеросексуальность как норма подвергается проблематизации. 3. В феминистской социологии — расценивается прежде всего как политический институт, служащий подчинению женщин мужчинам. Рич (1980) использовала термин принудительная гетеросексуальность для обозначения социальной практики и предписаний, гарантирующих воспроизведение гетеросексуальности в качестве привилегированной формы сексуальной ориентации. Гетеросексизм игнорирует иные типы опыта, кроме гетеросексуальности и гетеросексуального жизненного стиля.

 

Гинекей(от греч. гинос — женщина) — женские покои, занимавшие заднюю часть дома в Древней Греции. Состояли из спальни, помещений для дочерей и рабынь. В поздней Римской империи и Византии гинекеем называлась государственная или частная, преимущественно ткацкая, мастерская, в которых работали женщины (поскольку ткачество было составной частью именно женской домашней работы). Особенно известны гинекеи Константинополя, в которых изготовлялась парча. Система гинекеев оказала влияние на организацию домашнего пространства в ряде стран, в том числе в России, где в XVI-XVII вв. в домах богатых горожан были выделены мужская и женская «половины». Это, в свою очередь, стало формальным основанием для возникновения теремного затворничества знатных московиток.

 

Гипотеза Сепира-Уорфа (гипотеза лингвистической относительности) — разработанная в 30-х годах ХХ века концепция, согласно которой структура языка определяет мышление и способ познания реальности. Возникла в этнолингвистике США под влиянием трудов Э. Сепира и Б. Л. Уорфа. В соответствии с их представлениями, язык и образ мышления народа взаимосвязаны. Овладевая языком, его носитель усваивает и определенное отношение к миру и видит его под углом зрения, «навязанным» структурами языка, принимает картину мира, отраженную в родном языке. Поскольку языки по-разному классифицируют окружающую действительность, то и их носители различаются по способу отношения к ней: «Мы расчленяем природу в направлении, подсказанном нашим родным языком. Мы выделяем в мире явлений те или иные категории и типы совсем не потому, что они (эти категории и типы) самоочевидны; напротив, мир предстает перед нами как калейдоскопический поток впечатлений, который должен быть организован нашим сознанием, а это значит в основном — языковой системой, хранящейся в нашем сознании» (Whorf. P. 213). Следствием признания гипотезы лингвистической относительности является признание того, что язык хранит в себе определенную систему ценностей, выражаемые в нем значения имеют оценочность и складываются в коллективную философию, свойственную всем носителям данного языка.

Гипотеза Сепира-Уорфа имеет как сторонников, так и противников. Феминистская критика языка основывает на этой концепции требование реформирования языка для преодоления заключенной в нем гендерной асимметрии, считая, что язык — в силу своего андроцентризма — навязывает говорящим на нем людям картину мира, в которой женщинам отводится подчиненная роль.

 

Гипотеза функциональной асимметрии мозга (ФАМ) (гипотеза латерализации психических процессов) — определяет одну из самых важных психофизиологических характеристик деятельности мозга, основанную на диалектическом единстве двух основных аспектов: специализации полушарий и их взаимодействии в обеспечении психической деятельности человека.

Количество работ о связи ФАМ с полом человека и согласованность сообщений о половых различиях в организации мозга заставляет признать реальность их существования и принять ФАМ в качестве рабочей гипотезы. Однако существует множество работ, выводы которых не согласуются с этим заключением и доказывают, что различия в асимметрии между полами отсутствуют (Современная психология. С. 84-85).

В современной научной парадигме есть несколько теорий, объясняющих различия в специализации функций полушарий мужского и женского мозга. Д. П. Вейбер (D. P Waber) предположила, что половые различия в асимметрии могут быть обусловлены различиями в скорости физического созревания полов. Вейбер приняла во внимание тот факт, что женщины обычно достигают физической зрелости раньше, чем мужчины и, исходя из этого, она предположила, что скорость созревания может быть систематически связана с различиями в вербальных и пространственных способностях. Данные Вейбер свидетельствуют, что половые различия в вербальных и пространственных способностях и латерализации этих функций могут быть обусловлены не полом, а другим фактором, который определенным образом с ним связан, т. е. физической скоростью созревания индивида. По гипотезе Н. Гешвинд (N. Geschwind), половые различия в латерализации мозга объясняюся влиянием тестостерона. Гешвинд полагает, что именно тестостерон влияет на скорость пренатального роста полушарий развивающегося мозга и ответственен за возможные различия в строении мозга у мужчин и у женщин. Высокое содержание тестостерона в период внутриутробного развития, по мнению Гешвинда, замедляет рост левого полушария у мужского плода по сравнению с женским и способствует относительно большему развитию правого полушария у лиц мужского пола. Существует также и эволюционная гипотеза Дж. Леви (J. Levy), объясняющая происхождение половых различий и их связь с ФАМ. Ученая предположила, что в основе половых различий в латерализации лежат эволюционные факторы. Она считает, что в ходе эволюции человека типично мужскими ролями стали роли охотников и хозяев переселений. Эти роли предполагали наличие хороших зрительно-пространственных способностей. Именно по этому признаку мужчины получили преимущество в ходе естественного отбора. Женщины же могли испытывать давление отбора в отношении навыков, связанных с воспитанием детей, таких как использование речи в качестве средства общения, а также развития социальной чувствительности и легкости невербального общения.

С точки же зрения современной отечественной психологии, между латерализацией и способностями могут существовать различные взаимоотношения, которые проявляются при решении разных задач. Если это так, то было бы чрезвычайно интересно узнать, почему мозг столь по-разному организуется для оптимального выполнения различных функций. Пока высказываются лишь предположения о взаимоотношениях между латерализацией и способностями: «Тот факт, что распределение способностей у лиц разного пола в значительной мере «перекрывается», дает основание полагать, что сам по себе пол не следует использовать в качестве основного критерия для оценки различий в латерализации мозговых функций» (Современная психология. С. 85).

Во многом с гипотезой Леви корреспондирует и гипотеза В. А. Геодакяна о половом диморфизме церебральной латерализации на основе эволюционных представлений. Ее суть заключается в том, что любая открытая система, эволюционирующая в изменчивой среде, для совершенствования своей адаптации должна разделиться на две подсистемы, специализированные на оперативных и консервативных признаках. Такое разделение приводит к асинхронной эволюции, поскольку эволюция оперативной системы начинается и заканчивается быстрее, чем консервативной. Ученый предположил, что консервативной подсистемой человека является женский пол и правое полушарие, а оперативной — мужской пол и левое полушарие. В процессе филогенеза гены, ответственные за новые признаки, появляются сначала в генотипе мужского пола, а затем передаются женскому, а контроль новых функций локализован первоначально в левом полушарии, а затем перемещается в правое. Эволюционно молодыми функциями, латерализованными в левом полушарии, автор считает речь, письмо, движения пальцев руки, арифметический счет, аналитическое, абстрактное мышление, а эволюционно старыми, управляемыми правым полушарием — зрительно-пространственный анализ, просодические элементы речи, интуицию, грубое движение рук, элементы конкретно-ситуационного мышления. При этом более выраженная латерализация функций в мозге мужчин интерпретируется как опережение в эволюции по сравнению с женщинами.

Исследования русских ученых (Балонов, Деглин, Бианки, Филиппова, Иванов, Леонтьев), экспериментально изучавших связь асимметрии межполушарных различий с полом индивида и вероятности реализации этих различий в речи, установили следующее: к 4-5 годам мозг ребенка становится похожим на мозг взрослого человека по одной очень существенной детали своего строения. Эта деталь — асимметричность высших функций правого и левого полушарий. Пока не достигнут «критический возраст», оба эти полушария способны воспринимать речь и управлять ею. Но как только развитие маленького человека перешло определенный порог, одно из полушарий теряет эту способность, становится, образно говоря, немым. Изучалась также речь билингвов и монолингвов обоего пола в условиях преходящего угнетения одного полушария. Полученные экспериментальные данные позволили исследователям сделать следующие обобщения, относительно речепорождающего процесса с позиций генеративной семантики. Можно полагать, что физиологические механизмы правого полушария обеспечивают формирование глубинно-семантических структур высказывания, тогда как левое полушарие ответственно за постсемантические процессы — трансформацию глубинных структур в поверхностные, уже оформленные и грамматически, и фонетически. Нормальное взаимодействие обоих полушарий обеспечивает адекватность речепорождающего процесса на всех его этапах. Исследования же в области ФАМ последних лет показали, что функции полушарий неравны в формировании не только фонетического, но и морфологического, лексического, синтаксического и семантического уровней языка. В. В. Иванов выдвинул оригинальную гипотезу о семиотической природе функциональной асимметрии мозга, согласно которой последняя выявляется только при обработке знаковой информации и отсутствует при обработке информации, не имеющей знакового характера. Ведущим, по мнению ученого, является принцип семиотического дублирования: объективная реальность получает в сознании двойное отражение: мозг параллельно создает две знаковые модели мира: правое полушарие — иконическую, а левое — символическую.

Как видно по приведенному анализу, изучение связи ФАМ с полом и ее проявление в речевой деятельности до настоящего момента является достаточно сложным и слабо структурированным исследовательским объектом. Экспериментальные данные весьма разнообразны и зачастую противоречивы. Наиболее уязвимы вопросы о связи правшества/левшества, ФАМ и полового диморфизма. Некоторые авторы полагают, что проблему половых различий церебральной организации трудно решить, оставаясь на позициях антропоцентризма (Бианки, Филиппова). Еще одной сложностью изучения ФАМ является то, что анализируются данные, полученные на патологическом материале (и это вполне понятно). В норме исследования ФАМ представляет крайне сложный и часто недоступный объект для изучения.

 

Гомосексуальная субкультура — определение этого понятия зависит от определения гомосексуальности, а также отношения к данному феномену в обществе. Любая социальная группа, имеющая общие ценности, установки, способы их выражения и существующая в пределах общей культуры общества, формирует свою субкультуру. Внимание к гомосексуальности как социальному и культурному явлению было впервые привлечено Ф. Карлье (F. Carlier), главой полиции нравов в Париже в 1860-х годах, исследовавшего феномен мужской проституции. Он пришел к выводу о существовании особой категории или группы гомосексуалистов как группы людей с определенным типом поведения, манерами, со специальными потребностями, страстями и вожделениями (Wiks).

Очевидно, что существует огромное различие между случайными гомосексуальными контактами и сознательным усвоением гомосексуальности как «образа жизни». Переживания обусловлены не столько фактом сексуальных актов, сколько переживанием гомосексуальности как стигмы (метка или клеймо — греч.). Это, в свою очередь, требует стратегий адаптации, что в значительной степени достигается присоединением к гомосексуальной субкультуре. Сексуальная субкультура может выполнять некоторые комплементарные функции: облегчение (смягчение) изоляции и вины, обучение своих представителей нравам и обычаям, обучение и подтверждение идентичностей. Одной из основных целей гомосексуальной субкультуры можно считать обеспечение способов поиска сексуальных партнеров. Ограниченный характер субкультурного движения подчеркивает невозможность его культурного доминирования (Омельченко. 2000).

Во многих работах, посвященных гомосексуальности и гомосексуальным субкультурам, подчеркивается важность различения понятий поведение, роль и идентичность. Кросс-культурные исследования показали, что гомосексуальное поведение автоматически не подразумевает гомосексуальной идентичности. Гомосексуальные роли и идентичности социально сконструированы. Даже будучи представленной среди ограниченного количества людей, гомосексуальная «ориентация», ее проявления, социальные определения и субъективный смысл, ей приписываемые, могут невероятно варьироваться. Попытки определения унифицированной гомосексуальной манеры поведения обречены на неудачу (Wallis). Гомосексуальная ориентация может быть строгой, но ее значимость зависит от огромного количества факторов, которые изменяются с течением времени. Гомосексуальные отношения не в достаточной мере поддерживаются институционально, в большинстве случаев гомосексуальные отношения не санкционированы на законодательном уровне. Из-за отсутствия социальной и законодательной поддержки гомосексуалы создают свою систему поддержки, поэтому сохранение отношений между ними в большей степени зависит от качества межличностных отношений, чем от социальных институтов. Человек, которого можно определить как гомосексуал, с большей вероятностью включен в гомосексуальные субкультуры, развивает сети дружбы и отношений и использует свою гомосексуальность как способ повышения статуса. Соответственно, чем дольше человек остается в гомосексуальной субкультуре, тем вероятнее, что он усвоит ее ценности и станет идентифицировать себя в первую очередь как гомосексуала. В каждом случае важным фактором является не внутренняя предрасположенность, а степень поддержки субкультурой активности и Я-концепции каждого конкретного человека.

Отечественная репрезентация гомосексуальности и гомосексуальной субкультуры в средствах массовой информации носит конъюнктурный, эпатажный характер. Распространенное в общественном сознании мнение о неестественности гомосексуальных отношений обусловило возникновение гомофобии, одним из проявлений которой являются мифы о гомосексуалах, среди которых связывание гомосексуальности с агрессивными чертами характера, склонностью вовлекать других в свои отношения насильственным путем. Исследования опровергают это, доказывая, что гетеросексуальные мужчины чаще совершают физическое насилие и сексуальные преступления. Опасение, что дети гомосексуальных родителей усвоят гомосексуальную идентичность, также опровергнуто: дети таких родителей чаще приобретают именно гетеросексуальную идентичность, поскольку не сексуальная идентичность родителей, а особенности детско-родительских отношений влияют на формирование сексуальной идентичности детей (Andersen).

 

Гомосексуальностьсексуальная ориентация поведения и чувств индивида на лиц того же пола (Гидденс).

 

Гомосоциальность — термин представляет собой неологизм, созданный по аналогии с термином гомосексуальность. Впервые он стал использоваться в США в 1970-х годах в области психологических исследований поведения детей в группах. Данный термин описывает структуру и характерные особенности социальных связей, существующих между лицами одного пола.

В область гендерных исследований термин был внесен американской исследовательницей Евой Кософски-Седжвик. В своей книге «Между мужчин: английская литература и мужское гомосоциальное желание» (1985) она использовала его при описании структуры мужской дружбы и мужского соперничества за внимание женщины.

В терминологии гендерных исследований термин гомосоциальность описывает одну из значимых социальных практик патриархатно-ориентированных групп и обществ, заключающуюся в гендерной сегрегации группы людей по признаку пола. В данном контексте гомосоциальность является важной стратегией патриархата, направленной на сохранение строгой бинарной оппозиции «мужское-женское».

В современном обществе гомосоциальность часто является одной из составляющих доминирующего конструкта маскулинности. Так, например, обязательная для мужчин служба в армии является ярким примером установки на особую важность гомосоциальных связей.

 

Гонадный, истинный пол идентифицируется по основному показателю половой принадлежности — гистологическому строению половой железы.

 

Гормональный пол определяется гонадным полом; проявляется способностью половых желез секретировать специфические половые гормоны.

Литература:

 

Государственная политика в отношении женщин — это часть общей социальной политики, которая затрагивает интересы женщин как крупной социально-демографической группы, формирует их правовой и социальный статус, регламентирует взаимоотношения с обществом.

Государственная политика в отношении женщин носит конкретно-исторический характер. Ее содержание и результативность зависят, во-первых, от господствующего в обществе и политической элите понимания сущности женского вопроса, идеологии по отношению к женщине; во-вторых, от типа экономических отношений и уровня социально-экономического развития государства; в-третьих, от характера политического режима, уровня демократии в государстве и обществе; в-четвертых, от позиции и инициативности субъектов государственной политики: властных структур, политических партий, общественных движений, женского населения.

Различают несколько типов государственной политики в отношении женщин. Каждый из них опирается на определеную гендерную модель общества: патриархатный тип государственной политики в отношении женщин, патерналистский тип государственной политики в отношении женщин, либеральный тип государственной политики в отношении женщин. Большинство государственных мер, осуществляемых в рамках перечисленных типов политики, касаются в основном специфических потребностей женщин как социально-демографической группы и направлены на повышение их статусных характеристик с целью смягчения или устранения гендерной асимметрии в обществе. Таким образом, «женская» государственная политика затрагивает интересы ограниченной части общества и не учитывает мужской фактор даже в тех случаях, когда ставит целью выравнять статусные позиции полов.

 

Гражданский пол (паспортный, акушерский, аскриптивный пол) — официально регистрируемый пол; определяется при рождении и выводится непосредственно из морфологического пола. Как правило, определяет пол воспитания.

 

Грамматический род (лат. — genus) — одна из категорий грамматики, присущая не каждому языку, но имеющая место в основных европейских языках. Грамматический род считается «палеонтологической» категорией, корни которой уходят в мифологическое мышление. Индоевропейская трехродовая система рассматривается большинством лингвистов как результат преобразования более древней системы из двух классов. Существуют разные точки зрения на происхождение категории рода. А. Мейе считал, что она развивалась на основе оппозиции одушевленность — неодушевленность. К. К. Улленбек выводил ее из оппозиции активность — пассивность. На развитие категории рода оказывают воздействие внутренние лингвистические причины, например, развитие аналитизма языка и ослабление синтетизма.

Категория рода имеет три функции: семантико-символическую, синтаксическую (согласовательную) и морфологическую (оформление имени и разные типы склонения). Грамматический род в ряде случаев соответствует полу лица, обозначаемого соответствующим словом (учитель — учительница). Это касается в первую очередь обозначений людей. Семантико-символическая функция категории грамматического рода состоит также в том, что при олицетворении грамматический род слова осмысливается как пол. Так, смерть в русской культуре символизирует женский образ, а в немецкой — мужской, т. к. в немецком языке это слово относится к мужскому роду (der Tod). В феминистской критике языка утверждается, что обозначения лиц существительными мужского рода игнорируют женщин. В ряде работ (см., например, Klein) получены данные, обосновывающие такую точку зрения. Вместе с тем, исследования последних десятилетий (Konishi) ставят вопрос о неравной психологической связи грамматического рода и пола в сознании носителей разных языков. Например, имеются данные о большей психической соотнесенности грамматического рода и пола в немецком языке, нежели в испанском. Вопрос о взаимосвязи грамматического рода и пола в настоящее время является дискуссионным и требует дальнейшего изучения.

 

Гуманистический феминизм — термин, используемый Айрис Янг (Iris Young) для обозначения того типа феминизма, который определяет женское подавления как ограничение и искажение женского человеческого потенциала — посредством утверждения такого типа общества, которое обеспечивает только саморазвитие мужчин. Этот тип феминизма был доминирующим вплоть до недавнего времени, он выступает за равенство между полами, которое позволило бы обществу подходить к мужчинам и женщинам с едиными стандартами. Гуманистический феминизм отрицает особую фемининность и рассматривает гендерные различия как случайные для человечества.

 

Д

Движение за права мужчин — одно из консервативно-охранительных мужских движений в США, рассматривающее женское движение и феминизм, а также усиливающееся влияние женщин как агрессивный и опасный для мужчин процесс. Один из идеологов движения У. Фаррел утверждает, что никакой мужской власти в США не существует, так как женщинам предоставляются значительные преимущества, а мужчины дискриминированы. Согласно этой идеологии, спасти мужчин может только организованная самозащита (особенно популярна идея защиты прав отцов), для этого созданы многочисленные союзы и ассоциации — Коалиция свободных мужчин, Национальный конгресс мужчин, «Мужские права» и другие.

 

Девичествостадия жизненного пути женщины, охватывающая добрачный период. Вопрос о начале периода девичества варьировался со временем и зависел от признаваемого возраста вступления в брак. В древности и в Средние века девушка считалась пригодной для брака уже с 12 лет, хотя заключение брака было возможно и с семи лет, но такой брак все равно должен был быть подтвержден в более позднем возрасте (в разных странах Европы в 16 или 18 лет). На Востоке пригодной для замужества признавалась 10-летняя девочка, в 12,5 лет она считалась уже засидевшейся. Тем не менее, существовала и легальная форма, определяющая брачный возраст: обычно она устанавливала возраст 16, 18 или 21 год для вступления в брак в зависимости от того или иного региона Европы. Таким образом, девичество начиналось примерно с 10-12 лет и заканчивалось реальным возрастом вступления в брак (в древности в среднем 13-14 лет для Востока и 15-16 лет для Европы; в Средние века 16-18 лет в Европе; с XVI века европейский возраст брачности для женщин составлял 24-28 лет, в зависимости от социального положения и региона, в славянских странах — 18-20 лет).

Девичество играло важную роль в развитии женщины: в этот период девушка получала необходимое образование и навыки для будущей семейной жизни, овладевала ведением хозяйства и нередко получала навыки сексуального воспитания. В деревне такого рода воспитанием служили деревенские посиделки, хороводы и иные формы общения молодежи. Сексуальная свобода девушки зависела от национальных и социальных особенностей. В целом, в Европе деревенские девушки были более свободны в добрачном сексуальном поведении, чем городские, женщины низших слоев свободнее женщин из высших слоев. Требование девственности предъявлялось прежде всего к женщинами из знатных семей, в Средние века требование девственности распространилось и на горожанок. В Европе девушка вплоть до начала женского движения в XIX в. была ограничена в своей свободе передвижения: горожанка могла выходить на улицу только в сопровождении мужчины — слуги или родственника. Также девушки были подвержены строгой гендерной сегрегации: общение с мужчинами было ограничено членами семьи. А. де Токвиль указывал, что в США в XIX в. девушки являются самой свободной группой среди женщин, что составляло, скорее, исключение из правил. В отношении девушек (девиц) также часто налагались и гражданские ограничения: они не могли выступать и свидетельствовать в суде (это делал за них родственник-мужчина или, при отсутствии такового, родственница-женщина — мать, в крайнем случае опекун), не говоря уже о наличии политических и иных прав. Девушки были признаны равноправными членами общества лишь к 30-м годам (а в некоторых странах к 50-м гг.) XX века, когда были отменены гражданские и иного рода ограничения для незамужних женщин. Женщины, никогда не бывшие замужем, также причислялись к данной категории, откуда и возникло понятие «старая дева».

 

Декларация ООН об искоренении насилия в отношении женщин принята 20 декабря 1993 года по инициативе Канады. Насилие в отношении женщин означает любой акт насилия как в общественной, так и в личной жизни, совершенный на основании признака пола и причиняющий или способный причинить физический или психологический ущерб. Декларация подтверждает, что угроза совершения таких действий, принуждение или произвольное лишение свободы также являются актами насилия (статья 1).

Под физической и наиболее очевидной формой насилия подразумевается нанесение женщине физического ущерба, в том числе избиение, пытки, убийство.

Половое насилие представляет собой сексуальный контакт вопреки желанию женщины и может иметь различные формы: от навязанных сексуальных прикосновений до изнасилования или инцеста.

Наконец, для психологического насилия применяются различные приемы, способные подорвать веру женщины в себя, такие как насмешки, оскорбления, грубость, угроза физического насилия или изоляция. Одним из наиболее действенных является такой способ психологического насилия, когда мужчина старается уронить авторитет женщины-матери в глазах ее собственных детей, заставляет ее испытывать перед ними чувство вины. Сюда же можно отнести и использование экономической зависимости женщины, отказ разрешить ей устроиться работать, лишение финансовой поддержки или угроза такого лишения и т. д.

Насилие в отношении женщин является нарушением основных прав и свобод, таких, как право на жизнь, на равенство, на свободу и личную неприкосновенность, на равную защиту в соответствии с законом, на сохранение здоровья, на справедливые и благоприятные условия труда, право не подвергаться дискриминации в какой бы то ни было форме и право не быть объектом пыток или жестокого, бесчеловечного или унижающего достоинство человека обращения (статья 3). Таким образом, насилие несовместимо с принципами демократического государства, основанного на духе и букве закона.

Другой краеугольный принцип Декларации: насилие является проявлением исторически сложившегося неравного соотношения сил между мужчиной и женщиной, которое привело к доминированию над женщинами и дискриминации женщин со стороны мужчин. Насилие — это один из основополагающих социальных механизмов, при помощи которых женщин вынуждают занимать подчиненное положение в сфере экономики, политики, общественной жизни. Декларация рекомендует проводить всеохватывающую информационную, образовательную и воспитательную работу, чтобы разрушить традиционные стереотипы, основанные на превосходстве одного пола над другим, изменить социальные и культурные модели поведения мужчин и женщин.

Историческое значение Декларации заключается в том, что в этом документе ООН не только названы преграды, которые стоят на пути искоренения насилия, но и определены практические меры борьбы с этим социальным злом. Декларация ставит задачу — разработать национальные планы действий для обеспечения защиты женщин от любых форм насилия или включить соответствующие положения в уже существующие документы (статья 4). Такой план, как следует из документа, должен включать три группы мер: во-первых, обновлять, совершенствовать национальное законодательство, относящееся к насилию против женщин, и обеспечивать его выполнение; во-вторых, создавать широкую сеть служб, гарантирующих помощь жертвам насилия как в рамках государственной системы социальной защиты, так и со стороны неправительственных организаций, кризисных центров и приютов для переживших насилие; в-третьих, принимать профилактические меры, в первую очередь развернуть широкую образовательную и воспитательную работу. Необходимым условием разработки и выполнения таких планов является сотрудничество государственных структур и общественных организаций.

Многие положения Декларации вошли в основополагающие международные документы, в частности, в Национальную платформу действий по улучшению положения женщин в РФ, в Концепцию по улучшению положения женщины в РФ (утверждена Постановлением Правительства РФ от 8 января 1996 г.) и в Платформу действий, принятую Четвертой Всемирной конференцией по положению женщин (Пекин, сентябрь 1995 г.). Ныне предпринимаются усилия по превращению Декларации в Конвенцию — то есть в документ, требующий его безусловного выполнения под контролем ООН в тех странах, которые его ратифицируют.

 

Джентльменособый тип маскулинности в гендерной системе, обладающий джентльменским этосом. Понятие джентльмен, как и понятие рыцарь, пришло из социальной истории и в своем первоначальном смысле обозначало человека из хорошей семьи, как синоним понятия «благородный». В XVI в. в Англии так стали называть ту часть джентри (мелкопоместного дворянства), которая имела право носить герб, но не имела титула. Классическим определением джентльмена в источниках той эпохи являлось следующее: это тот, кто не зарабатывает себе на жизнь руками, или тот, кто не работает руками. Постепенно, однако, понятие джентльмен стало приобретать переносное образное значение, связанное с типом поведения и маскулинности дворянина, а в XX в. данный термин можно применить по отношению к любому мужчине, чье поведение и этические ценности соответствуют этому понятию.

Уже в XVIII в., с момента проникновения огромного количества представителей третьего сословия и ухода младших сыновей джентри в коммерцию и бизнес, появляются теории «джентльменства», которые пытаются дать этическое, а не социальное наполнение данного понятия. Так, Даниель Дефо в своем трактате «Совершенный джентльмен» проводит различие между джентльменами по происхождению — и по воспитанию и образованию. По его мнению, именно последние и заслуживают звание джентльмена. Поэтому воспитанию и образованию джентльмена уделяется особое внимание. Джон Локк посвятил свой знаменитый трактат «О воспитании» именно этому вопросу. Джентльмен хорошо владеет древними языками, историей, литературой и всем, что связано с античностью. Он стремится к благородству античных героев. Джентльмен обязательно разбирается в искусстве, особенно в живописи, и является его тонким ценителем. Джентльмен знаком со всеми современными научными и философскими доктринами и может легко вести о них разговор, однако презрение к научности, педантизму и интеллекту неразрывно связано с любительским характером полученных знаний. Главным для джентльмена является чувство собственного достоинства, которое выражается в манере себя вести, речи, осанке, походке, жестикуляции, одежде. Джентльмен никоим образом не может зарабатывать себе на жизнь физическим трудом, поэтому он должен иметь определенные средства, которые зарабатываются трудом интеллектуальным: карьера юриста, адвоката, врача, чиновника, политика, учителя, священника, бизнесмена вполне приемлема. Джентльмен заботится о своем здоровье и своей физической форме — занятия любительским спортом являются необходимым элементом джентльменства.

Джентльмен являет собой коллективную форму мужской элитарности, которая воспитывается в закрытых частных школах (в Англии такими школами являются «публичные школы», такие как Итон, Винчестер, Вестминстер, Регби, Харроу). Здесь молодых людей учат умению воспитывать в себе характер и чувству локтя (солидарность, приобретенную в такой школе, сохраняют до конца жизни, любой английский премьер, приходящий к власти, часто назначает членами своего кабинета бывших товарищей по школе). Джентльмену присуще спокойствие и уверенность в себе, отличающая независимого человека. Он владеет собой, что важно в деле правления, ибо джентльмена готовят прежде всего к политическому поприщу и общественной жизни. Он правдив, но говорить правду без надобности не станет. Он доверяет другим и сам вызывает доверие. Джентльмен упорен в преодолении трудностей, он избегает какой-либо аффектации. Его отличает немногословность и недоверие к слишком эмоциональным оценкам. Тактичность, выполнение взятых на себя обязательств, готовность прийти на помощь — все эти качества присущи джентльмену. Поскольку джентльмен готовится для общественной жизни, он живет, постоянно подчиняясь определенным «правилам игры». Они запрещают пользоваться слабостью противника, «бить» в спорах по его заведомо уязвимым местам.

Одним из важным компонентов образа джентльмена является его отношение к женщине. Безусловно, поведение по отношению к равной и низшей является разным, и это деление не зависит от социального статуса самого джентльмена. Женщина не является главным предметом забот джентльмена. Он обращает на нее внимание лишь тогда, когда ему необходимо жениться и составить во всех отношениях хорошую партию, причем финансовый вопрос здесь часто стоит не на первом месте. Таким образом, джентльмен свои отношения с женщиной кодифицирует в рамках законной любви, брака. Любовь его спокойна и дружественна, благородна и обещает защиту. Он готов вступиться за честь девушки, если добродетель ее доказана. Главными ценностями в женщине для него являются добродетель, невинность, покорность, мягкость, нежность, благородство. Красота женщины следует последним пунктом. Для него женщина — всего лишь крепкий тыл, который обеспечит ему отдых в спокойной, уютной обстановке от опасностей и грязи публичной жизни. Таким образом, женщина и жена для джентльмена являются синонимами. Женщина сопровождает джентльмена на выездах, принимает в его доме его друзей, поддерживает его репутацию, рожает ему детей, читает для него книги и газеты, занимается благотворительностью, выполняя его обязательства, на которые ему просто не хватает времени. То есть она живет его жизнью и ради него. Ради такой женщины джентльмен готов на многое, но не на все: на все он готов ради своей карьеры и ради того, чтобы угодить другому джентльмену.

Таким образом, маскулинный тип джентльмена — это пример человека публичного, четко разграничивающего сферы жизни и деятельности по гендерному принципу с дискриминационным уклоном по отношению к женщине. Именно он создает культ «нежной беззащитной», которую нужно беречь и защищать от подлости и ужасов внешнего мира. Именно с ним и благодаря ему женщина высшего класса в XIX в. попадает под домашнее «закрепощение» и лишается своих, даже естественных, прав. Тем не менее, тип джентльмена и сегодня исключительно популярен и прослеживается в модели поведения многих мужчин определенных социальных слоев.

 

Дискриминация — действия, закрывающие членам определенной группы доступ к ресурсам или источникам дохода, доступным для остальных (Гидденс. С. 665). Понятие может трактоваться широко — когда члены определенной группы воспринимаются по-иному, негативно, и против них существуют предрассудки (гендерные, национальные, расовые и др.), вследствие чего следуют дискриминационные действия (Большой толковый социологический словарь. С. 182). Узкая трактовка — когда как дискриминация рассматриваются только действия, направленные против дискриминируемой группы, а сами предрассудки в понятие дискриминация не входит (Гидденс). При этом вероятна ситуация, когда индивиды, предубежденные против других, не участвуют в дискриминационных действиях против них; и, напротив, люди могут подвергать других дискриминации, не испытывая против последних никаких предубеждений. Различают дискриминацию по категории — когда дискриминируются все члены социальной группы (например, дискриминация по признаку пола), и статистическую дискриминацию — основанную на учете лишь вероятности наличия нежелательных характеристик у членов какой-либо группы.

 

Дискриминация в сфере трудадолговременное неравенство статусов индивидов на основании пола, этничности, возраста, конфессиональных и политических предпочтений и иных культурных отличий, которое проявляется, в частности, в неодинаковом вознаграждении одинаково продуктивных групп; в практике найма, оплате, повышении квалификации, продвижении по службе. Таким образом, права и возможности отдельных групп работников ограничиваются на вышеупомянутых основаниях. Проблема заключается в том, что социальные группы, имеющие меньше возможностей устроиться на работу, будут наниматься за меньшие деньги, поэтому бизнес, стремящийся снизить расходы на рабочую силу, будет воспроизводить такой способ эксплуатации.

В тесной связи с понятием дискриминация находится понятие сексизм — неоправданно негативное поведение по отношению к группе или ее членам (в данном случае — к женщинам или мужчинам), которое ведет к сокращенному доступу людей к престижным ценностям общества, например, к работе или образованию. Конкретными примерами сексизма могут служить правила, запрещающие службу женщин в армии, или то, что детей при разводе обычно оставляют с матерью.

С существующими сексистскими установками тесно связана сегрегация женщин на работе (см. Профессиональная сегрегация по признаку пола). Хотя социально-психологические предубеждения о превосходстве отдельных групп над другими и вносят вклад в практики дискриминации, причиной же дискриминации выступают экономические факторы. К сегрегации на работе ведут дискриминационные практики найма сотрудников. Если сегрегация подразумевает различия в распределении работы и продвижения, то дискриминация — более широкое понятие, предполагает также различающиеся вознаграждения мужчинам и женщинам (или людям разного возраста, этничности) за одинаковую работу.

В России действует организация «Женщины против насилия и дискриминации», гендерные центры проводят гендерную экспертизу законодательства, обсуждается законодательство о равных правах и возможностях женщин и мужчин (см. Гендерные квоты), что предусматривает, в том числе, антидискриминационные меры в сфере труда. По выводам М. Баскаковой, необходимо экономически поощрять мужчин к занятиям детьми и домашним хозяйством; доносить до населения смысл законодательных изменений; работать над антидискриминационным законодательством; исключить дискриминацию по признаку пола, ограничивая законами поведение работодателей с момента подачи объявления о вакансиях, создать механизм установления факта дискриминации и возмещения ущерба гражданам, подвергнувшимся дискриминации; реализовывать программы поддержки женского предпринимательства, профессиональной подготовки и переподготовки женщин. Гендер оказывается центральным организующим принципом в мире занятости. И хотя при этом трудно отделить фактор пола от возраста, класса, расы и этничности, можно утверждать, что дискриминация по признаку пола в сфере труда в мире распространена очень широко.

 

Дискурс — многозначный широко употребляемый термин, определяемый, в частности, как «совокупность вербальных манифестаций, устных или письменных, отражающих идеологию или мышление определенной эпохи». Более узкое значение — научный или профессиональный язык, а также выражаемые идеи и социальные результаты, которые, согласно М. Фуко, должны считаться главным явлением социальной власти, а не просто способом описания мира. Например, в медицинском и научном дискурсе понятия сексуальность или безумие в XX столетии по сравнению с предшествующим «ненаучным периодом» значительно изменились, соответственно изменился социальный подход к ним (Большой толковый социологический словарь).

 

Домашний трудформа трудовой деятельности, связанная с уходом за детьми, домом и приусадебным участком; отличается по объему и содержанию для домохозяйств, состоящих из одного человека или семьи, в квартире или доме с садом; имеет несколько стадий, соответствующих стадиям жизненного цикла семьи или домохозяйства; может осуществляться членами семьи или наемным работником. Труд в рамках домохозяйства анализируется феминистскими авторами как фактор гендерной дифференциации (см. Гендер) и гендерного неравенства: например, работы М. Баррет, К. Дельфи, М. Ферри. Домашний труд в его современном виде возник в результате отделения рабочего места от жилища, во многом ставшим местом не производства, а потребления товаров. Тем самым работа разделилась на «настоящую», подразумевающую вознаграждение за труд, и «невидимую», принимаемую как должное (Гидденс). Патриархатная (см. Патриархат) культура, которая является чрезвычайно стойкой и распространенной даже в современных обществах, характеризуется разделением всей человеческой деятельности на приватную и публичную сферы. Разделение ответственности за каждую из этих сфер происходит по признаку пола, и мужчины, как правило, отвечают за вторую, а женщины — за первую.

За редким исключением, домашний труд выполняется женщинами вне зависимости от их статуса на рынке труда. В связи с этим говорят о несправедливом распределении обязанностей по полу, поскольку при двух работающих супругах домашние заботы лежат прежде всего на женщине. Вместе с тем, сами женщины по-разному оценивают свою роль в работе по дому: одни считают ее той сферой, где могут реализовать себя, свою власть, умения и способности, другие полагают ее скучной и монотонной, утомительной и закабаляющей. С целью повысить престиж домашнего труда в 1970-х гг. экономистами предпринимались усилия по расчету стоимости каждого вида деятельности (например, уборка, мытье посуды, планирование бюджета, работа в саду и пр.). Однако, при всей его высокой экономической ценности, домашний труд по-прежнему имеет низкий социальный статус. Существует объяснение, согласно которому домашний труд относится к женской сфере вследствие того, что мужчины имеют больше возможностей на рынке труда, получают более высокую зарплату, и семья выигрывает, если именно жена работает по дому, а муж занят вне дома. Однако эта теория не задается вопросом о том, как семья приходит к такому решению и почему труд женщин оценивается в рыночных условиях ниже, чем мужской.

Самым авторитетным объяснением женского домашнего труда выступает традиция. Даже в условиях технологического усовершенствования время, затрачиваемое на домашний труд, не уменьшилось. Число технических задач может быть снижено, однако новый акцент на качестве требует больше времени. Кроме того, несмотря на то, что технологические изменения трансформировали структуру домашнего труда, они никак не повлияли на распределение домашних обязанностей по полу. Новые технологии позволяют повысить качество жизни, снизить временные затраты на домашний труд, но не снижают власть мужчин в доме. Если женщины и расходуют меньше сил и времени на домашний труд, то происходит это в силу совсем других причин: растет давление инфляции и участие женщин на рынке труда, уменьшаются размеры домохозяйств, распространяются идеи эгалитаризма (см. Равенство полов) и феминизма (Hall). В работах черных феминисток (см. «Черный» феминизм), в том числе белл хукс (автор пишет свое имя со строчной — буквы — примеч. ред.), проблема гендерной дифференциации домашнего труда рассматривается в контексте этнической специфики домохозяйства, поскольку «традиционная семья», состоящая из отца-добытчика и домохозяйки с детьми, не является распространенной формой среди выходцев из Африки. Кроме того, «традиционный» вариант семьи все реже встречается в современном обществе в целом, отчасти из-за расширения участия женщин в рынке труда, а также из-за распространения монородительской формы семьи (Walby). Тенденция к увеличению числа женщин в составе трудовых ресурсов оказала заметное влияние на труд в домашнем хозяйстве. Замужние женщины, занятые на рынке труда, выполняют меньше работы по дому, хотя в большинстве случаев продолжают брать на себя основную ответственность за ведение домашнего хозяйства. При этом изменялись приемы и режим выполнения этих обязанностей: в отличие от домохозяек, работающие женщины уделяют время домашним заботам после возвращения со службы и по выходным дням (Гидденс).

Рост женского движения до определенной степени изменил отношение мужчин к домашней работе, но даже самые «либеральные» из них нередко придерживаются установившихся стереотипов поведения. Исследования в сравнительном контексте показывают, что в России, как и на Западе, женщины продолжают отвечать за традиционные обязанности в доме — приготовление пищи, стирка, забота о детях, хотя практика совместного ведения домашних дел растет (Римашевская и др.). Покупки, уборка квартиры, мытье посуды, ведение семейного бюджета, планирование досуга и забота о престарелых родителях сейчас ложатся на плечи не только женщин, но и на мужчин. Кроме того, принятие решений по семейным проблемам в значительной мере осуществляется супругами совместно. Неоплачиваемый труд в домашнем хозяйстве имеет исключительно важное значение для экономики. По данным Э. Гидденса, в промышленно развитых странах в домашнем хозяйстве создается от 25 до 40% национального богатства. Домашняя работа служит фундаментом национальной и международной экономики; от безвозмездных услуг домашнего хозяйства зависит существование огромной части активных трудовых ресурсов (Гидденс).

 

Домостройсвод правил поведения горожанина, которыми он должен был руководствоваться в повседневной жизни, памятник светской письменности XVI века. Авторство и составительская работа приписываются протопопу Благовещенского монастыря в Москве, духовнику Ивана Грозного Сильвестру. При составлении свода использовались русские («Измарагд», «Златоуст», «Поучение и наказание отцов духовных») и западные (чешская «Книга учения христианского», французский «Парижский хозяин» и др.) «учительные сборники». Для гендерной истории особое значение имеют разделы Домостроя XXIX, XXXIV, XXXVI, касающиеся воспитания детей (в том числе обучения девочек рукоделию, а мальчиков «мужским» домашним работам) и отношений с женой, «государыней Дома», как автор Домостроя именует хозяйку. Домострой обучал женщин, «как Богу и мужу угодить», как блюсти честь рода и семьи, заботиться о семейном очаге, вести хозяйство. Судя по Домострою, они были настоящими домодержицами, руководившими заготовкой продуктов, приготовлением пищи, организовывавшими работу всех членов семьи и слуг (уборка, обеспечение водой и дровами, прядение, ткачество, пошив одежды и т. д.). Все члены домохозяйства, кроме хозяина, должны были помогать «государыне Дома», целиком подчиняясь ей. В отношениях с домочадцами Домострой рекомендовал хозяину быть «грозою» для жены и детей и строго наказывать их за провинности, вплоть до «сокрушения ребер», либо «плетью постегать по вине смотря». Жестокость отношений с женой и детьми, предписываемая Домостроем, не выходила за рамки морали позднего средневековья и мало отличалась от аналогичных назиданий западноевропейских памятников этого типа. Однако в историю русской общественной мысли Домострой попал именно благодаря одиозным описаниям наказаний жены, поскольку неоднократно цитировался именно в этой части русскими разночинцами-публицистами 1860-х гг., а затем В. И. Лениным. Этим объясняется несправедливое забвение этого ценнейшего памятника вплоть до последней четверти XX века. В настоящее время выражение «домостроевские нравы» сохранило четко выраженную отрицательную коннотацию.

 

Домохозяйство определяется как лицо или группа лиц, проживающих совместно и совместно ведущих хозяйство (Валентей, Кваша), или же как лицо или группа лиц, объединенных с целью обеспечения всем необходимым для жизни (Рекомендации ООН). Большинство домохозяйств представляют из себя семейные домохозяйства. Но в отличие от семьи, домохозяйство может быть представлено одним человеком или может содержать в своем составе людей, не состоящих в кровном родстве или отношении свойства. Классификация домохозяйств может осуществляться по ряду признаков: территориальному, демографическому, доходному, по трудовому статусу членов домохозяйства, социальному статусу членов домохозяйства и т. д. В данном случае домохозяйство интересует нас с точки зрения влияния его факторов и функций на статус мужчин и женщин, на отношение между полами.

С точки зрения феминисток, восприятие (семейного) домохозяйства зависит от степени патриархатности (см. Патриархат) в отношениях между супругами: либо это патриархатная единица патриархатного целого (общества), подавляющая женщин и являющаяся источником их дискриминации, либо это эгалитарная база общественного и личного развития. В этом смысле личное становится политическим. Так, среди факторов домохозяйства, влияющих на процессы принятия различных решений, например на предложение женского труда (репродуктивный, доходный, структурный, производственный, властный факторы), властный фактор перевешивает по своему влиянию все остальные. Даже если женщина имеет больший доход, при патриархатных отношениях она не имеет решающего права голоса в процессе принятия решений.

Домашний труд (состоящий из ухода за детьми и нуждающимися членами семьи, из обслуживания членов семьи и из поддержания жилища) является фактором, сдерживающим возможности женщин в отношении оплачиваемого труда, в отношении распоряжения временем, как главным ресурсом развития человека (так как распределение бюджета времени показывает, что в основном женщина выполняет все виды домашнего труда). Понимание того, как происходят процессы распределения труда и принятия решения в домохозяйстве, представляется ключевым в вопросах определения степени патриархатности домохозяйства, его роли в функционировании общественных механизмов.

Поведенческая мотивация индивидов формируется на уровне домохозяйства, влияя на «экономическое» и «демографическое» поведение людей. Как принимаются решения в семье и как распределяется труд в домохозяйстве? Рассмотрим три точки зрения: неоклассический подход, феминистский и марксистский (советский). Новая экономика домохозяйства основывается на понятиях «альтруистического дохода», «общей функции полезности» (за которую принимается, по сути, функция полезности мужа-отца) и общей ответственности за воспитание детей, являющихся семейным благом. Домохозяйственные решения (по мнению авторов неоклассической концепции) — результат семейного консенсуса. Однако домохозяйство не является базисной единицей в процессе принятия семейных решений. Следовательно, мы должны рассматривать индивидуальный, а не семейный уровень микрорешений, дабы не потерять условия консенсуса. Что и предлагают делать феминистки, утверждая, что и распределение труда, и процесс принятия семейных решений находятся под влиянием гендерных отношений и распределения власти в семье, а не достигается путем добровольного согласия. При этом женщины, имеющие меньше власти в силу меньших доходов, меньшей мобильности, подчиняются мужчинам.

Марксистский подход не оперирует понятиями «полезности», в силу этого достаточно трудно проводить сравнения моделей. Как и феминисты, марксисты признают асимметрию в распределении мужских и женских ролей. Однако считают ее естественной. С другой стороны, политика всеобщей занятости была успешно реализована в советский период, что привело в рамках такой модели к конфликту семейных и профессиональных ролей для женщин. Заметим, что на мужчин этот конфликт не распространялся, не предлагалось и способов решения данного конфликта с участием мужчин. Домашний труд и труд по воспитанию детей «перекладывался» на плечи общественных организаций, что, как показала практика, явилось утопией.

Известно, что мужчины и женщины вносят различный вклад в домохозяйственные виды труда. Однако, несмотря на тот факт, что такое распределение труда продолжает воспроизводиться, происходят изменения, касающиеся такого распределения. В частности, активное вовлечение женщин в сферу оплачиваемой занятости привело к тому, что в настоящее время существует как минимум три типа домохозяйств с различной долей участия мужчин и женщин в домашнем труде (в данном случае мы говорим обо всех видах домашнего труда: и о воспитании детей, и о собственно домашнем труде). Критерием выделения домохозяйств различных типов является модель занятости женщин: полная занятость, частичная занятость и незанятость в общественном производстве. Чем активнее женщина включается в процессы на рынке труда, тем менее она участвует в домашнем труде. Мужья всех трех женщин, последовательно увеличивающих свое «домохозяйственное» участие, наоборот, последовательно снижают количество времени, затраченное ими на домохозяйственную деятельность. Причем муж работающей женщины больше вовлекается в традиционно «женские» виды работ в домохозяйстве: уход за детьми, уборка, покупки. Таким образом, специализация в браке (важный постулат неоклассической школы) начинает размываться.

В рамках западного общества элементом такого размывания является изменение структуры потребления семей: увеличивается доля затрат на еду, алкоголь, поддержание машины. Эти изменения связывают со снижающейся необходимостью домохозяйственного участия женщин — семьи чаще питаются в ресторанах, женщина более активна вне дома, что приводит к большим затратам на еду, алкоголь и расходам на машину. Эта модель потребления обладает привлекательностью для населения, что послужит развитию и поддержанию такого образа жизни.

Уровень оплачиваемого труда женщин, вообще говоря, не является достаточным критерием для оценки степени равенства в семье не только в отношении распределения домохозяйственного труда, но и в распределении доходов домохозяйства.

Говоря о равномерном распределении рабочего времени мужчин и женщин, необходимо вспомнить также, что распределение времени досуга также имеет значение в этой связи. По модели Гронау (Gronau), работающая женщина замещает свое время на досуг и домохозяйственный труд временем, потраченным на рынке труда. Эффекты замещения при этом различны для досуга и домохозяйственного труда. Время досуга в большей степени служит резервом экономии рабочего времени. Исследования затрат времени подтверждают эту гипотезу: женщина экономит время для работы за счет воспитания детей, своего досуга и сна.

В основу феминистской критики домохозяйственных концепций заложены следующие тезисы: о неоднородности домохозяйственной единицы; о том, что дети являются не только семейным благом, но и ресурсным ограничением (особенно ограничением времени для женщин); о том, что воспитание и уход за детьми не является природной биологической ролью женщин; о том, что механизм принятия семейных решений зависит от ряда домохозяйственных факторов (структуры, репродуктивного и производственного труда, дохода), но основным фактором принятия решений в домохозяйстве является фактор власти (фактор гендерных отношений).

 

Ж

Женская автобиография жанр, выделяемый в феминистской литературной критике, его основная задача — саморепрезентация женского «Я». В этом смысле традиционное понятие auto-bio-graphy в феминистской литературной критике меняется на auto-gyno-graphy — c акцентированием именно женской специфической субъективности в автобиографическом письме. Основные параметры женской автобиографии как жанра, выделяемого в феминистской литературной критике:

  • вся женская жизнь достойна описания: отличие от классических женских автобиографий состоит в том, что решающим содержательным параметром сегодня становится «бесстрашие говорить о своем теле и сексуальности«не как о второстепенном, но как об основном в автобиографическом сюжете;
  • апелляция к женскому опыту не как отдельному, а как гендерному опыту группы;
  • отказ или вызов официальной истории — через репрезентацию тем дома, кухни, семейного быта, женских и детских переживаний и болезней и т. п.;
  • вместо временной нарративной последовательности событий реализуется эмоциональная последовательность, событийность «большой истории» заменяется женской внутренней «аффектированной историей».

Огромное влияние на концепцию женской автобиографии оказала концепция маргинальных практик Фуко, который ставит проблему аналитики женской субъективности как дискурса признания. В современной феминистской теории существуют два основных подхода в оценке женского дискурса как дискурса признания. Теоретики феминизма равенства призывают к сопротивлению патриархатным механизмам производства женской субъективизации в культуре и равному освоению мужских дискурсивных ценностей и норм (в женском дискурсе признания реализуется не дискурс вины, а дискурс независимости, самоутверждения и самодостаточности). Теоретики феминизма различия настаивают на том, что специфический женский дискурс (в том числе автобиографический дискурс как дискурс признания) является альтернативной формой знания и альтернативной формой субъективности.

 

Женская занятость (занятость женщин) отличается от мужской в двух основных аспектах. Прежде всего, женщины обычно зарабатывают меньше, чем мужчины. Во-вторых, женщины во многих обществах в меньшей степени включены в оплачиваемую работу, чем мужчины, но в большей степени заняты неоплачиваемым трудом. Женская занятость определяется разделением труда по признаку пола, социальными представлениями о гендерной специфике работы и социальной политикой в сфере труда. Социальные ожидания «мужского» и «женского» поведения укоренены в патриархатной (см. Патриархат) системе ценностей, в традиционном разделении труда и способствуют воспроизводству гендерных стереотипов в современном обществе. В процессе социализации у женщин развиваются такие черты, как тщательность и аккуратность в работе, внимательность, четкость, эмоциональность. Поэтому труд женщин обычно применяется там, где содержание и условия труда требуют перечисленных качеств (см. Феминистский анализ труда). Различия в содержании «мужской» и «женской» работы, в характере социальных предписаний к мужской и женской рабочей силе обусловили существенное социально-экономическое неравенство по гендерному признаку (см. Домашний труд). Вынужденные прерывать обучение и отказываться от карьеры по причине беременности и материнства, женщины отставали от мужчин по уровню образования, профессиональной подготовки, социально-экономической мобильности, что усиливало гендерную дифференциацию в характере занятости. Специфика женской рабочей силы в значительной степени определяется материнством. Чем полнее учитывается этот фактор, тем лучшие социально-экономические условия создаются для успешного сочетания профессионального труда женщин и воспроизводства населения. Вместе с тем, некоторые льготы и трудовые гарантии имеют обратный эффект, поскольку не только защищают женщину, но и закрепляют за ней традиционную роль матери и хранительницы очага, ограничивая ее возможности в сфере труда и занятости, преграждая доступ к престижным и высокооплачиваемым профессиям (см. Дискриминация в сфере труда). С функцией материнства у женщин связано наличие ряда психофизиологических особенностей, которые обусловливают повышенные требования к условиям труда. Различия в применении мужской и женской рабочей силы могут быть в определенной степени сглажены, если используемая техника, организация труда и отдыха будут в наибольшей мере соответствовать особенностям женского организма.

На протяжении многих лет уровень занятости женщин в России был достаточно высоким. Это способствовало формированию нового качества женской рабочей силы, для которой профессиональный труд стал неотъемлемой характеристикой. Рост уровня занятости женщин приводил к сближению степени подготовки мужчин и женщин к профессиональной деятельности. В результате доля лиц с высшим и средним образованием, включая неоконченное высшее, уже в 1980-е гг. стала примерно одинаковой у работающих мужчин и женщин. Причем женщины до 40 лет имели даже более высокий уровень образования, чем мужчины. Поэтому уже в 1990-е гг. вырос уровень образования женщин трудоспособного возраста по сравнению с мужчинами, учитывая показатели по общему, среднему специальному и высшему образованию. В результате на протяжении 1960-1980-х гг. наблюдалось увеличение удельного веса численности работающих женщин во всех крупных профессиональных группах, где характер труда требует наличия высшего и среднего специального образования (инженерно-технические работники, экономисты, педагоги, медики, агрономы, юристы). По ряду профессий доля численности женщин достигла 60-80%. Вместе с тем, женщин среди квалифицированных работников по рабочим профессиям, а также женщин на руководящих должностях значительно меньше, чем мужчин. В этом заключается главное отличие качества мужской и женской рабочей силы на современном этапе. К началу 1995 г. женщины составляли около 48% населения трудоспособного возраста, тогда как среди занятых их доля равна примерно 50%, в том числе среди служащих — около 65%, среди рабочих — 40%. Развитие рыночных отношений в трудовой сфере снизило спрос экономики на рабочую силу определенных профессиональных групп, среди которых преобладали женщины. Поэтому на первоначальном этапе высвобождения рабочей силы в России безработица обрела «женское лицо».

Положение женщин на рынке труда регулируется Кодексом законов о труде Российской Федерации. Недопущение ограничений прав женщин при приеме на работу предусматривает статья 16 КЗоТ. Глава ХI КЗоТ полностью посвящена защите прав женщин в сфере труда. Так, статья 160 запрещает применение женского труда на тяжелых работах и на работах с вредными условиями труда, а также на подземных работах. Ограничивается труд женщин в ночное время (ст. 161), сверхурочные работы, работы в выходные дни и направление в командировки беременных женщин и женщин, имеющих детей в возрасте до 14 лет (ст. 162). Статья 165 регламентирует предоставление отпуска по беременности и родам. На предприятиях и в организациях с широким применением женского труда законодательством предусматривается специальное обслуживание женщин — организация детских яслей и детских садов и пр. Статья 77 запрещает какое бы то ни было понижение размера оплаты труда работника в зависимости от пола, возраста и т. д. Трудовое законодательство, направленное на защиту женщин от дискриминации на рынке труда, существует и в других странах. Однако эта дискриминация, которая отражает дисбаланс власти и ответственности между женщинами и мужчинами, между женщиной и государством, сохраняется и сейчас, в том числе и в индустриально развитых странах. Например, в США женщинам приходится сталкиваться с трудностями при поступлении на работу в организации, которые вкладывают значительные средства в подготовку кадров. Как показывают данные американских исследований, женщины обычно прекращают трудовую деятельность в период вступления в брак, и если возвращаются к трудовой деятельности, то в возрасте тридцати и более лет. Свидетельством такого участия женщин в трудовой деятельности являются данные, полученные в 1983 г., согласно которым средняя продолжительность непрерывной работы в одной организации для женщин составляла 3,7 года, а для мужчин — 5,1 года. Меньшая средняя продолжительность непрерывного стажа работы на одном месте закономерно вызывает у работодателей нежелание вкладывать средства в подготовку и профобучение женщин на фирмах, где требуются высококвалифицированные работники. Такое отношение работодателей, имея вполне определенную экономическую подоплеку, одновременно представляет собой пример так называемой статистической дискриминации, т. е. оценка личности на основе статистических данных, полученных для квалификационной группы, к которой эта личность может быть отнесена. В этом случае статистическая дискриминация может пагубно сказаться на тех женщинах, которые не планируют прерывать свой стаж работы.

Результатом перечисленных выше тенденций в перераспределении женской рабочей силы между отраслями и секторами экономики стал рост профессиональной сегрегации (см. Профессиональная сегрегация по признаку пола) и дискриминация «женских» отраслей и профессий по уровню оплаты труда. За последние годы возросла концентрация женщин в наименее оплачиваемых отраслях экономики и увеличился разрыв в средней заработной плате мужчин и женщин. Если до перехода к рынку средний уровень оплаты женского труда составлял 70% от соответствующего уровня оплаты труда мужчин, на сегодня этот показатель составляет менее 40%. Чем ниже доля женщин, занятых в отрасли, тем выше величина разрыва в заработках между полами. После 1992 г. этот разрыв имеет тенденцию к увеличению, что свидетельствует о том, что реформы, освободив заработную плату от каких-либо ограничений, кроме рыночных, привели к более высокой оценке мужского труда. За годы реформ произошло общее снижение уровня занятости женщин в экономике. Если в 1992 году они составляли 48,6% от общей численности занятых, то в 1995 году эта доля снизилась до 46,9%. Этот процесс затронул, главным образом, женщин молодого возраста (до 30 лет), имеющих детей дошкольного возраста. Одновременно усилилась профессиональная сегрегация женщин в сфере занятости, связанная, во-первых, с неравным распределением мужчин и женщин по отраслям и профессиям (горизонтальная сегрегация) и, во-вторых, с низкой доступностью для женщин престижных профессий и должностей, связанных с ответственностью и принятием решений (вертикальная сегрегация).

 

Женская идентичность — категоризация себя как представительницы женской социальной группы и воспроизведение гендерно обусловленных ролей, диспозиций, самопрезентаций. Признание и использование категоризации себя по признаку пола зависит не столько от индивидуального выбора, сколько биологически обусловлено и социально принудительно (Уэст, Зиммерман).

С точки зрения теории социального конструктивизма, устройство социального мира обладает «моральным статусом», согласно которому каждый человек «сущностно» принадлежит или к мужскому, или к женскому полу (Гарфинкель). Поэтому женщины могут быть и «неженственными», что, однако, не делает их «не женщинами», главное — быть включенными в условия гендерной оценки. Культурная сегрегация гендера обеспечивается на различных социальных и культурных уровнях (Гоффман), благодаря чему воспроизводство «своего гендера», социализация девочек и мальчиков — процесс нормированный, хотя и зависимый от особенностей микросреды.

Конструирование женской идентичности непосредственно связывают со специфичным для женщины «женским опытом». Он начинает создаваться благодаря особенностям социализации девочек с младенческого возраста, т. к. родители создают гендерно-нормированный образ новорожденного ребенка (бантики, длинные волосы, нарядные платья и т. п.), а также поощряют гендерно-нормированное поведение (нерешительность, эмпатийность, пассивность и т. п.). В дальнейшем «быть девочкой» «помогают» институты социализации, важнейшими агентами которых являются ровесники, а также СМИ, наиболее жестко отстаивающие гендерные ролевые стереотипы (Алешина, Волович; Клецина).

Особая роль в конструировании женской идентичности отводится периоду полового созревания и менархе (первая менструация, главный признак полового созревания женского организма). Нормативное и информационное давление относительно гендерных норм к данному периоду настолько велико, что большинство девочек, обладающих «отклоняющимися признаками», корректируют свои личностные особенности в сторону «традиционной женской роли» (Берн). Следующие важнейшие шаги на пути создания женской идентичности во многом описываются через телесный опыт — это развитие сексуальности, беременность и рождение детей. Скудость сведений о женских инициациях М. Мид объясняет восприятием «женского» в культуре как феномена скорее биологического, нежели социального, а также связывает с социальной зависимостью женщин (Кон).

В целом, тело более значимо в структуре женской идентичности, поскольку в традиционной культуре женщина репрезентируется через ее тело (Naomi Wolf).

На первый взгляд, современное общество предъявляет к поведению девочек менее жесткие нормативные требования, чем к поведению мальчиков (Лунин, Старовойтова); кроме того, с детства девочек окружают воспитатели-женщины, с которыми девочка может идентифицировать себя. Однако меньшая ценность «женского» в обществе затрудняет развитие позитивной Я-концепции девочки, рождая проблемы со становлением женской идентичности, особенно если девочка обладает высокими социальными способностями и склонна лидировать (Радина).

Женская идентичность имеет историю анализа и исследований, уходящую своими корнями в ортодоксальный психоанализ. С точки зрения этого направления, мужская и женская модели диаметрально противоположны по своим качествам и для женской модели характерна пассивность, нерешительность, зависимое поведение, конформность, отсутствие логического мышления и стремления к достижениям, а также большая эмоциональность и социальная уравновешенность. Сохраняя неизменными базисные психоаналитические парадигмы, К. Хорни стремилась расширить представления о женщине. Она была одной из первых, кто стал искать «позитивное» описание психологии женщины. Однако наиболее существенное влияние на изучение и развитие позитивной женской идентичности оказали теоретики феминизма Дж. Батлер, Дж. Митчелл, Ж. Роуз и другие (Жеребкина).

В современном обществе женская идентичность сопряжена с понятиями «двойная занятость», «экономическая зависимость», «ролевой конфликт работающей женщины» и т. д. Несмотря на то, что даже в больших промышленных городах в настоящее время по-прежнему доминирует традиционно-патриархатный идеал женщины (Нечаева), и следовательно, возможности для более свободного развития позитивной женской идентичности ограничены, — опросы общественного мнения показывают, что ситуация в России очень медленно, но изменяется в направлении гендерного равенства: экономическая самостоятельность женщины, как и прежде, подвергается сомнению, однако для нее считается возможным самостоятельно выбирать партнера по паре, образ жизни, одежду и т. п. (Дубов).

 

Женская литература1). Это, по сути, то, что создано в литературе женщинами. Но постоянно идет то затихающая, то вновь вспыхивающая полемика о женском творчестве, то есть о способности женщин наравне с мужчинами создавать духовный продукт высокого эстетического качества. Тема, касающаяся женского творчества, вызывает острые дискуссии — от полного отрицания до безоговорочного признания этого культурного феномена. Одним из главных аргументов противников использования данного понятия является утверждение, что наличествует лишь хорошая и плохая литература, которая не делится по признаку пола и не бывает ни мужской, ни женской. На самом деле это сложный и неоднозначно решаемый вопрос. Начать хотя бы с того, что в сложившейся культуре слова женское, мужское не только подчеркивают биологические различия, но и являют оценочные категории, которые формируются социумом, закрепляются при посредстве языка в сознании и общественном, и отдельной личности. При этом слово женское приобретает коннотацию «вторичного», «худшего», «производного от чего-то«, чему и приписывается некая первичность. Пренебрежительное отношение к женщине, соответственно, принижает и сферы женской деятельности. Нормой, точкой отсчета в этом случае всегда является мужское перо, мужской взгляд. Превалирует маскулинистская установка, и словосочетание женская литература воспринимается негативно, чаще уничижительно или как иронический ярлык. Писательницу, поэтессу рассматривают лишь как одного из «солдат» армии литераторов, и рекомендуется использовать слова мужского рода — писатель, поэт, художник. В литературной критике России найдется достаточно подобного рода оценок творчества женщин: «У Дмитриевой суровое, «мужское» перо…» (Ласунский. С. 6); «Светлана Василенко — серьезный писатель, который владеет словом, … жестким, мужским стилем…» (Приставкин. С. 18). Примеры можно множить, но важнее выделить общее в этих высказываниях, а именно, что женщина-автор может быть замечена, выделена и даже похвалена, но лишь как способный писатель с мужским стилем.

Романы, созданные женщинами, написаны по-разному, поднимают различные темы, представляют различные сюжеты. Нельзя во всех случаях говорить о мелкости и узости тем, примитивности фабулы, о жеманстве, сентиментальности произведений только потому, что они созданы женщинами. Но, по всей видимости, «мужской ум не сомневается в своем исчерпывающем проникновении в женскую психологию…» (Шапир; цит. по «Степная барышня», с. 20).

Проблема женской литературы не может быть решена в сугубо литературоведческих рамках. Деконструкция понятия женское может осуществиться только в общекультурном контексте, и понятие женская литература / творчество должно быть актуализировано не для того, чтобы наделить его некими уникальными качествами, а чтобы, поддерживая дискурс, поднять статус женщины (писательницы, художницы, драматурга, поэтессы) в общественном сознании и продолжить тенденцию равенства полов. Во все времена право женщины на место в искусстве, ее художественная дееспособность обсуждались и рассматривались с разных позиций и точек зрения. Но в литературной критике преобладает взгляд, согласно которому «мужчина подобен небосклону, горизонту, верховной власти, которая одновременно и определяет и содержит в себе статус женщины» (Барт. С. 65-66). Выяснение роли полов в развитии культуры, их символического и семиотического выражения в философии, истории, языке, литературе, искусстве позволяет отразить новые аспекты развития социума, глубже проникать в суть происходящих процессов. Новое прочтение (интерпретация, толкование) текстов дает возможность отойти от традиционных и литературоведческих, и социально-политических трактовок, проанализировать произведения с точки зрения представлений о понятиях женственное и мужественное, которые являются конструктами культуры и подвергаются постоянной эволюции в исторической перспективе. Гендерное «измерение» часто дает возможность по-иному взглянуть на хорошо известные факты или произведения, интерпретировать их с учетом гендерной дифференциации (см. Гендер), деконструировать казалось бы незыблемые понятия, выявлять субтексты, отражающие символы женского опыта.

Медленно, но верно в российской научной среде утверждаются гендерные исследования (см. Гендер), а вот гендерное просвещение общества едва продвигается, хотя и здесь есть некоторые изменения. К примеру, — книги серии «Женский почерк», выпускаемой издательством «Вагриус» с 1999 года. В серии вышли книги Л. Петрушевской, Л. Улицкой, В. Токаревой, Н. Садур, С. Василенко, И. Муравьевой, О. Новиковой, Н. Медведевой, Н. Горлановой и других. Произведения этих писательниц демонстрируют широкий спектр совершенно разных стилей, манер, сюжетов. Значит, женская проза — большой раздел литературы, и необходимо иметь в виду, что любовные истории далеко не всегда являются центральной темой этих произведений, в отличие от произведений такого жанра, например, как дамский роман.

Слабым местом современной литературной критики является незнание и нежелание освоить базисные понятия гендерных исследований. Следствием неразработанности терминологии является то, что люди, находящиеся внутри литературоведческого дискурса, позволяют себе выносить суждения, звучащие иногда просто смешно, даже каламбурно: рассказы молодой писательницы «посвящены женщинам. Но это вовсе не «женская проза», поскольку она в меру сентиментальная, но в ее основе — реальная жизнь…» (Приставкин. Текст на обложке). Рассматривая недостатки или достоинства женских текстов, критики всегда, сознательно или бессознательно, сравнивают их с мужскими. Точно подмечено, что, отказывая в признании литературе женской, подразумевают, что «мужская литература — это литература, а женская — резервация» (Арбатова. С. 27).

Не только количественное увеличение «женского словесного массива» в литературе, но и осмысление этого явления критикой помогут преодолеть традиционалистские и фундаменталистские взгляды, дадут возможность внести иные знаково-символические элементы в современную языковую систему и выйти за рамки патриархатного (см. Патриархат) мышления, во многом определяемого господствующей маскулинистской культурой.

 

Женская литература2). Раздел феминистской литературной критики, основные задачи которого — изучение тем и жанров литературы, созданной женщинами; изучение новых предметов — таких как психодинамика женской креативности, лингвистика и проблема женского языка, индивидуальное или коллективное женское авторство, история женской литературы и исследование биографий отдельных писательниц и их произведений. В знаменитой статье Элейн Шоуолтер «К вопросу о феминистской поэтике» обосновывается два основных метода анализа женской литературы: фемининная критика («женское» сводится к гендерным стереотипам маскулинно-сконструированной литературной истории); гинокритика — строит новые типы женского дискурса независимо от мужского и отказывается от простой адаптации мужских/патриархатных литературных теорий и моделей. Женщина в этом типе дискурса является автором текста и производительницей текстуальных значений, выражая новые модели литературного дискурса, которые базируются на собственно женском опыте и переживании. Но уже в конце 80-х гг. ХХ в. подход «женщина как автор текста» оказывается под сомнением.

 

Женская проза — социокультурный феномен, возникающий в процессе освоения женщинами публичного пространства и выражающийся в появлении литературных текстов, описывающих мир, социальный опыт и практики женщин глазами женщин. Между процессами женской эмансипации и процессами становления феномена женской прозы есть точки корреляции. Так, женскому движению ХIХ века в Западной Европе сопутствовал феномен так называемой женской литературы: Ж. Санд, Дж. Эллиот, Ш. Бронте, Дж. Остин и др. Женщины-писательницы в своих романах открыли новый мир: мир женщины, описанный глазами женщины. В своих произведениях писательницы предлагали обществу не только новые темы, но и новые образцы поведения, отстаивали право женщины на самостоятельный выбор, на самостоятельную судьбу. Появление женщин-авторов, пишущих романы, где в центре повествования — женщина, которая сама делает свою жизнь, положило начало феномену женской прозы. Как самостоятельный социокультурный феномен женская проза зарождается в начальных фазах эмансипационных процессов в виде маргинальных (см. Маргинальность) для литературоведения и истории литературы текстов, описывающих опыт социального маргинала — женщины.

Появление феномена женской прозы требует определенной социокультурной ситуации: ситуации общества массовой культуры, со всеми его атрибутами производства, воспроизводства и потребления массовой литературы. Эта ситуация становится возможной в посттрадиционных обществах, ибо только в таких обществах осуществляется массовая грамотность населения и идут активные процессы миграции, провоцирующие проблематику саморефлексиии и самоидентифитикации как психосоциальной основы функционирования массовой литературы. Женская проза в данном контексте является феноменом массовой литературы, который осуществляет легитимизацию маргинализируемого женского опыта через практики самоидентификации.

В манифесте литературной группы женщин-писательниц «Новые амазонки» понятие женской прозы раскрывается с радикально-феминистских позиций «инаковости» женщин: «Женская проза есть — поскольку есть мир женщины, отличный от мира мужчины. Мы вовсе не намерены открещиваться от своего пола, а тем более извиняться за его «слабости». Делать это так же глупо и безнадежно, как отказываться от наследственности, исторической почвы и судьбы. Свое достоинство надо сохранять, хотя бы и через принадлежность к определенному полу (а может быть, прежде всего, именно через нее)» (Василенко. С. 81).

 

Женские и гендерные исследования за рубежом. Первые курсы женских исследований в высшей школе были организованы под влиянием женских движений 1960-1970-х гг., когда женщины Западной Европы и США выступали в феминистском освободительном движении за гражданские и экономические права. Теоретический анализ считался важнейшим условием социальных изменений, а исследование угнетения женщин ассоциировалось с поиском возможностей преодоления неравенства в патриархальных и капиталистических обществах. Историю развития женских и гендерных исследований за рубежом можно условно разделить на четыре периода (Bystydzienski).

Первая стадия развития женских исследований в США (конец 1960-х — 1970-е гг.) характеризовалась усилиями по созданию новой академической области. Изучение женщин изначально появилось в рамках традиционных академических дисциплин (литература, история, философия, социология и психология). Несправедливо забытые труды женщин были опубликованы и начали использоваться в учебном процессе, а ученые стали связывать темы своих исследований с проблемами женщин и гендера. Вскоре стало ясно, что подход «просто добавить женщину» (механически включить в исследования также данные о женщинах) был недостаточным, поскольку ни одна из традиционных дисциплин не была в состоянии предоставить полноценное понимание жизни женщин. Необходимость целенаправленного развития самостоятельных женских исследований была осознана многими университетскими преподавателями и учеными. Организация в 1977 г. Национальной ассоциации женских исследований способствовала распространению новых программ. Ассоциация выпускала журнал, организовывала ежегодные конференции, проводила мониторинг программ и рассылку информации по университетам США.

Вторую стадию развития женских исследований можно отсчитывать с начала 1980-х гг. В этот период происходила интеграция женских исследований в высшее образование США, или развитие «гендерно-сбалансированных учебных планов» посредством введения новых знаний о женщинах в традиционные дисциплины. Наиболее обеспеченные программы открыли исследовательские центры, издавали собственные книги и журналы, а некоторые даже приобрели статус отдельных факультетов. В университетах началось широкое обсуждение статуса женщин, явлений дискриминации в публичной сфере и частной жизни, гендерных предрассудков (см. Предубеждения против женщин), существующих в социуме, литературе и образовании. Были учреждены журналы в области женских исследований, в том числе «Feminist Studies», «Women’s Studies», «Signs», «Quest», «Sex Roles», «Women’s Studies Newsletter», опубликованы антологии и хрестоматии по женским исследованиям. Для того, чтобы женщины не были просто «аномальной сноской» (Kesselman, McNair, Schniedewind), а попали в центр внимания науки и социальной практики, следовало внести изменения в те установки и язык, которые структурируют академическое знание. Споры вызвал междисциплинарный характер женских исследований, который, казалось, ставил под вопрос самостоятельный статус этой дисциплины и указывал на ее очевидную интеграцию с традиционными отраслями знания. Так появляются дисциплины психология женщин, история женщин (см. Историческая феминология), женская литература. Вместе с тем, многие были уверены, что женские исследования могут претендовать на статус самостоятельной дисциплины, а не просто фигурировать в рамках раздела о женщинах внутри уже существующих дисциплин. Одной из задач развития программ женских исследований в университетах США было женское образование. Ценности феминизма, включая критику всех форм доминирования, акцент на сотрудничестве и стремление к интеграции теории и практики оформили подход к преподаванию, называемый феминистской педагогикой, которая превращает аудиторию в интерактивную обучающую среду, интеллектуально и эмоционально вовлекающую всех студентов.

Третья стадия развития женских исследований относится к середине 1980-х гг. и связана с включением в учебные программы опыта меньшинств и чувствительности к различиям учащихся. Чернокожие женщины требовали включить в концептуализацию женственности расовые и классовые различия. Женские исследования подверглись также критике за гетеросексизм (см. Гетеросексуальность), исключение лейсбийского опыта. В этот период учреждаются новые журналы, финансируются проекты и сетевые программы для «цветных» женщин в высшей школе, проводятся конференции и летние школы. Феминистская мысль теперь отрицала эссенциализм, характерный для определения категории женщина, и концептуализировала множественные идентичности женщин (см. Женская идентичность), учитывая, в том числе и в образовании, опыт рас, этнических групп, социальных слоев и сексуальных ориентаций (Kesselman, McNair, Schniedewind).

Четвертая стадия развития женских исследований началась в 1990-х гг. и была связана с развитием глобальной инфраструктуры и повышением внимания к международным проблемам женщин. Распространение образовательных программ и исследовательских проектов по проблемам женщин и гендера в странах Западной Европы, Африки, Ближнего Востока, Азии и Латинской Америки привело к интенсивному обмену информацией, опытом и ресурсами между учеными и преподавателями. Были основаны регулярные международные летние институты, конференции и конгрессы, проводимые при поддержке женских организаций. Образовательные программы приобретали глобальную ориентацию, в частности, в связи с растущим числом публикаций, вышедших в постколониальных государствах и странах третьего мира. Эти программы делают акцент на вопросах политики, социально-экономического развития, проблемах милитаризма, репродуктивных прав, беженцев, работы и семьи. К концу 1990-х гг. число самостоятельных факультетов женских исследований в США достигло 30, образовательные программы женских исследований существовали в 600 колледжах и университетах 34 штатов, включая 130 программ поствузовского образования: магистратура, докторантура (PhD). Женские исследования начинают рассматриваться не только как образовательный капитал для карьеры университетского преподавателя, но и как источник дополнительной экспертизы в отношении активизма и деятельности правительства.

В 1980-1990-х гг. появляются программы женских и гендерных исследований в Европе. Особо выделяются проекты на следующие темы: идентичность (см. Гендерная идентичность) и репрезентации, конструкции маскулинности и фемининности в международном масштабе; семья, право и меняющиеся дискурсы гендера; гендер и пространство; сексуальности (см. Сексуальность); теории инаковости (queer theory); работа и образование; насилие (см. Насилие в отношении женщин) и нарушение прав; феминистское движение и феминистская теория. В тот же период открываются самостоятельные кафедры и программы, учреждаются исследовательские ассоциации, в названии которых присутствует гендер. Международная сеть гендерных исследований, образованная в 1996 г. при Гендерном институте Лондонской школы экономики, в число своих задач включает следующие: поддерживать проекты гендерных исследований; развивать теории этики, справедливости и демократии; расширять перспективы социальной политики посредством исследований, международного сотрудничества ученых, неправительственных организаций, средств массовой информации, бизнеса и политиков. Проекты разрабатываются в направлениях: гендер и социальная философия; культурные конфликты, коллективные идентичности; гражданство, мобильность и сотрудничество; равные возможности и образование в течение всей жизни; перспективы трансграничных форм демократии. Основной принцип — сочетание этики, теории и прагматики.

 

Женские сети (женская сетевая работа) — установление взаимосвязей для совместной деятельности: обмена информацией, оказания непосредственной помощи, личной и профессиональной поддержки. В английском языке термин появился в глагольной форме (to network, networking) благодаря женскому движению второй волны. Понятие возникло как оппонирующее мужской, патриархатной системе отношений, основанной на жесткой иерархической пирамиде, являясь компонентом несколько идеализируемой концепции женской системы отношений, якобы свободной от отношений власти.

Взаимосвязи между партнерами в сети основаны на принципе паритета, равноправия. Женские сети, тем не менее, существуют как реальный феномен: в современном женском движении на локальном, национальном и международном уровне существуют сети, связывающие женщин многих стран и регионов (например, Сеть женщин «Восток-Запад» — Network of East-West Women — сеть электронной рассылки, охватывающая США, Западную и Восточную Европу). Деятельность сетей имеет широкий диапазон: обмен печатной продукцией, организация совместных кампаний (подписные листы, акции протеста, демонстрации), предоставление финансовых ресурсов, образовательных программ, лоббирование интересов женщин в международных институтах.

Сетевая деятельность как способ организации широко используется сегодня не только женским движением, но и многими институтами гражданского общества во всем мире.

 

Женские социальные сети (женские сети влияния) — это межиндивидные связи между женщинами или формирующиеся вокруг одной женщины, направленные на осуществление неформального влияния.

Данное явление тесно связано с понятием «власть женщин» или, в других переводах с английского языка, «женское влияние» (women’s power), которое рассматривает воздействие женщин на политические решения и политические события, их роль в экономике и общественной жизни, их влияние на формирование и передачу культурных стереотипов. С начала XVI в. в Европе начинается постепенный процесс исключения женщин из публичной сферы деятельности общества, однако это совершенно не означало, что женщины потеряли свое влияние в публичной сфере. Данное влияние стало осуществляться через сложные по своему составу социальные сети или сети влияния, позволявшие формировать определенные, очень эффективные каналы неформального влияния. Устраивая браки, они устанавливали новые семейные связи; обмениваясь информацией и распространяя слухи, формировали общественное мнение; оказывая покровительство, помогали или препятствовали мужчинам делать политическую карьеру; принимая участие в волнениях и восстаниях, проверяли на прочность официальные структуры власти. Инструменты и формы этого влияния рассматриваются гендерными историками в рамках различных моделей соотношения приватного и публичного, отражающих распределение власти, престижа и собственности через систему политических, культурных, экономических институтов, которая в каждом обществе определяла конкретно-историческое смысловое наполнение понятий «мужского» и «женского».

Историки, антропологи и социологи фиксируют частичное или полное совмещение дихотомии мужского/женского и дихотомии публичного/приватного в разных культурах и обществах. Популярная феминистская теория о «мужской» истории для мужчин, исключавшей женщин из исторического процесса (см. Феминистская критика истории), сегодня серьезно подверглась критике именно с точки зрения рассмотрения развития того или иного общества в ракурсе взаимодействия различных социальных сетей или сетей влияния. Так, маскулинизация публичной сферы, которая особенно ярко в западной культуре наблюдается с начала Нового времени, провоцирует огромное количество дискуссий о гендерных ролях и сферах гендерного разделения власти. XVII век во многих странах Западной Европы наполнен дискурсом о роли и положении женщин в обществе, о необходимости жесткой автономизации частного и публичного. Именно тогда, в связи с формированием нового социального слоя городской буржуазии начинается процесс резкой демаркации частного и публичного, который становится абсолютно явным в начале и первой половине XIX в., закрепляясь в ценностях викторианства. Сферой «реальной», настоящей власти начинает рассматриваться сфера публичного, которая включает мир политики, юридические права и обязанности, рыночные институты. Оборотной стороной этого процесса является рождение культа «домашнего очага» и «кодекса чистоты», означавшего для женщины полное отстранение от публичной сферы.

Однако современные антропологические и исторические исследования показали, что данный процесс был характерен для узкой общественной группы, включавшей прежде всего урбанизированную буржуазию, трансформировавшуюся в так называемый «средний класс». Другие социальные группы не имели такого четкого разделения, которое навязывалось им как норма или как идеал, причиной этого часто была экономическая невозможность автономизации. Антропологические исследования других обществ (кроме западного) показали, что «публичная» власть часто не означает реальной власти и она тесно взаимосвязана с созидательной деятельностью в домашней, частной жизни. Действительным местом, где перекрещиваются и воздействуют друг на друга приватная и публичная сферы жизни, является семья, где также координируются и взаиморегулируются репродуктивная и все остальные формы человеческой деятельности. Такой подход позволяет описать сложные конфигурации и переплетения классовых и гендерных различий в локальном социальном анализе двух иерархически организованных общностей — семьи и местной деревенской или приходской общины — с характерным для каждой из них комплексом социальных взаимодействий, включающим и отношения равноправного обмена, и отношения господства и подчинения. При этом выясняется, что гендерная иерархия, действующая на обоих уровнях, только на первый взгляд кажется проще классовой. Ее сложность и противоречивость раскрывается только в микроанализе. Ситуация гендерного господства/подчинения часто зависела от социальных ролей. Например, на Западе, хотя мужчина считался главной семьи и его властные позиции в локальном обществе поддерживались формально — правом, а неформально — общепринятыми правилами повседневной жизни, обычаями и культурными традициями, но в других жизненных ситуациях женщины (например, в качестве матери, хозяйки, богатой соседки) могли иметь власть над мужчинами.

 

Женский взгляд — изначальное значение этого термина, используемое в классической литературе, предполагает женскую точку зрения, отличную от мужской и являющуюся по отношению к ней второстепенной. Женский взгляд — это приватное замечание, любопытная, но не основополагающая точка зрения.

Термин появился в начале феминистского дискурса. С расширением круга женской компетентности и освоением равных с мужчинами позиций, женский взгляд становится одним из ключевых понятий в феминистской критической интерпретации традиционной (читай патриархатной) истории искусства и социокультурных явлений. За последние двадцать лет сложилась определенная традиция и были созданы тексты, отражающие динамику исследований в области визуального искусства, восстанавливающие отсутствующий веками женский взгляд. Наиболее значимым для самоопределения феминистской теории искусства до сих по считается текст Линды Нохлин «Почему среди художников нет великих мастеров женского пола». Линда Нохлин обозначила три ключевых направления: 1) исследование творчества женщин; 2) изучение репрезентации «женщины» в искусстве; 3) критика дискурсивных границ истории искусства. Далее Р. Паркер и Г. Поллок переписали историю искусства, отрицая оценочные критерии патриархатной эстетики: «Женщина, искусство и идеология» (1981). Появляется феминистский деконструктивизм, складывается гендерный дискурс.

Современную российскую феминистскую критику искусства представляют журнал «Идиома» (в 1994 году издан первый номер, редколлегия: Наталья Каменецкая, Алла Ефимова, Ирина Сандомирова), сборник статей под редакцией Анны Альчук «Женщина и визуальные знаки», исследование Альмиры Усмановой «Беззащитная Венера: размышления о феминистской критике истории и теории искусства» и др.

В искусстве образ женщины всегда был широко репрезентирован, но с точки зрения мужчины, который и был художником. Женщина оставалась музой, женой, любовницей, матерью, дочерью, т. е. оказывалась объектом, но не субъектом искусства.

Художницы появились в конце XIX — начале XX вв. («Амазонки авангарда»). В этот период активизируется авторитарная концепция женщины, которая, будучи «натуральнее», превращается у декадентов в более сильный пол. Но их позиция в искусстве оставалась мужской. Как самостоятельная область современного искусства, выдвигающая свою проблематику и свой дискурс, женское искусство возникает в Западной Европе и Америке в 70-х годах XX века. В отечественном контексте для процесса формирования пространства женского взгляда в искусстве наиболее значимы такие женские выставки, как «Искусство женского рода», представившая художниц с XV по XX век (Третьяковская галерея, 2002), «Женский автопортрет» (РГГУ, 2002) и такие художественные проекты, как «Киберфеминизм» (Алла Митрофанова, Ирина Актуганова), «Музей времени» (Наталья Каменецкая), «Музей женщины» (Татьяна Антошина). В основе проекта Анны Альчук «Девичьи игрушки» — апелляция к европейской культурной традиции, центральным вопросом которой является эстетическая категория красоты. Элен Шоуолтер высказала мысль, что женщина всегда говорит в два голоса, репрезентирует две точки зрения — ту, которая навязана ей доминирующей в обществе идеологией (то есть представляет «мужской» взгляд на мир), и ту, которая связана с мыслями и чувствами репрессируемой социальной группы. Это высказывание еще раз подтверждает, что, находясь в оппозиции мужскому миру, женское искусство всегда стремится изменить сложившиеся стереотипы и культурные догмы, т. е. женский взгляд обладает революционным потенциалом по отношению к культурной традиции.

 

Женский социум* — устойчивая социально-демографическая и территориальная общность, имеющая исторически сложившиеся единые условия жизнедеятельности в области экономических, политических, культурных и гендерных отношений.

Комплексная характеристика женского социума имеет следующие критерии: сословное положение, социальная стратификация, этническое состояние, религиозная принадлежность, возраст, образование, виды и сферы трудовой деятельности, репродуктивное поведение, особенности гендерной идентичности, уровень гендерной асимметрии в сферах занятости, управления, политики, семейных отношений, ценностные предпочтения, уровень интернальности и экстернальности, общий стиль жизни.

Характерологические признаки женского социума не статичны, они трансформируются под воздействием ряда факторов: системы государственных мер, затрагивающих интересы женщин, уровня государственной регламентации семейных отношений, общественной женской инициативы, природно-климатических условий проживания конкретной общности, специфических черт культуры, обусловленных гендерными стереотипами, религией, устойчивыми представлениями о «мужском» и «женском» предназначении.

Поэтому для такого сложного, многоаспектного, многонационального общества, как российское, наряду с общими признаками женского социума (вовлеченностью в общественное производство, высокой бытовой загруженностью, гендерной асимметрией в оплате труда, слабой представленностью на уровне принятия политических и государственных решений, зависимостью от социальной поддержки государства и др.) целесообразно выделять специфические черты женских общностей, обусловленные местом проживания, культурными традициями, этнической принадлежностью, вероисповеданием. Например, дальневосточный женский социум, сформировавшийся в сложных климатических и социальных условиях в результате целенаправленной государственной переселенческой политики, отличается высокой жизнестойкостью, более оптимистичным настроением, большей независимостью, интернационализацией образа жизни — чем, скажем, женский социум, сосредоточенный в республиках с мононациональным населением и вековыми культурными нормами, предписывающими женщине определенный стиль поведения.

Разработка характеристик женских социумов, исторически сложившихся в различных регионах России, представляет не только научный, но и практический интерес, поскольку позволяет органам управления и женским организациям осуществлять более адресную и эффективную политику в направлении достижения гендерного равенства.

 

Женское движениеэто совокупность многих женских организаций с фиксированным и нефиксированным членством, которые активно действуют в обществе с целью удовлетворения интересов различных социальных слоев женщин, а также корректировки государственной политики для достижения гендерного равенства в различных сферах общественной жизни.

Современное определение женского движения имеет свою предысторию. В конце XIX — начале ХХ века в научной и общественной среде России данный термин использовался в широком и узком значениях. В широком смысле слова он означал участие российских женщин в освободительном движении, в узком — самоорганизацию в союзы и общества с целью достижения равных с мужчинами гражданских и политических прав, многообразие оппозиционных государственным органам женских общественных структур (см. труды В. М. Хвостова, Е. Н. Щепкиной, И. Новак и др.). Так, одна из лидеров либерально-демократического направления женского движения начала ХХ века А. Н. Шабанова трактовала женское движение как «инициативную деятельность женщин по самоорганизации в общества, союзы и клубы для борьбы за свои права». То есть изначально при разработке понятия женское движение учитывалось, что оно должно направлять свою работу на преодоление препятствий со стороны властных структур и общества в целом.

Сторонники марксистской концепции решения женского вопроса начала ХХ века рассматривали данное социальное явление с классовых позиций и выделяли два понятия: буржуазное и пролетарское женские движения. Под буржуазным понималась деятельность женских организаций, объединявших представительниц привилегированных слоев общества и ставивших целью достижение политических прав. Пролетарское женское движение рассматривалось как женская сторона рабочего движения без собственной инфраструктуры (см. труды А. М. Коллонтай, И. Ф. Арманд).

В исторической научной литературе советского периода наиболее характерным признаком определения понятия женское движение также являлась классовая принадлежность его участниц (см. труды С. Н. Сердитовой и др.).

С конца 70-х годов сформировалась тенденция отхода от классового критерия как ведущего в процессе разработки понятийного аппарата. Применительно к периоду 1860 — 1917 годов женское движение трактуется как многообразие женских организаций, действовавших в целях достижения равных с мужчинами прав во всех сферах общественной жизни (см. труды Г. А. Тишкина, Э. А. Павлюченко, С. Г. Айвазовой и др.).

Под современным женским движением отечественные ученые понимают совокупность женских инициатив, направленных на продвижение интересов различных слоев женщин и преодоление гендерной асимметрии (см. труды С. Г. Айвазовой, Е. В. Кочкиной, Е. Ф. Лаховой, Т. А. Мельниковой, А. Темкиной и др.).

Учитывая мнение коллег, мы предлагаем включить в определение понятия женское движение, во-первых, его многообразие, во-вторых, его специфику как альтернативной субструктуры, признающей наличие дискриминации женщин, а также их специфических интересов, которые необходимо защитить. При этом мы исходим из того, что в структуре женского движения должны присутствовать женские организации, которые на данном историческом этапе несут определенную долю оппозиционности и сопротивляемости властным структурам. Это отличает женское движение от объединений женщин, создаваемых для совместного времяпрепровождения (курсы кройки и шитья) или с целью поддержки политического курса правящей партии (женские советы советского периода).

В рамках женского движения могут функционировать различные направления, имеющие собственную систему идей, из которых они формируют идеологию, определяют цели, свое видение будущего, синтезирующие специфические интересы различных социальных групп женщин на конкретном историческом этапе. Например, в начале ХХ века в женском движении России различали либерально-демократическое, пролетарское и национал-патриотическое направления. В современном женском движении также действуют либеральное, социал-демократическое, коммунистическое, националистическое, национал-патриотическое, религиозное направления, которые различаются программными целями (подробнее см. труды Т. А. Мельниковой).

К функциям женского движения можно отнести функцию интеграции и выражения множественности интересов различных групп женщин, функции политической социализации, социальной и правовой защиты, поддержки самопомощи, просветительную, идеологическую и организаторскую функции.

 

Женское лидерствоучастие женщин в выработке и принятии решений на разных уровнях государственного и общественного управления.

Достижение гендерного равновесия в сфере принятия решений требует усилий государства, политических партий и гражданского общества. Государство определяет гендерную политику с помощью законов или других обязательных директив, например, использования квотирования (см. Гендерные квоты). Политические партии и гражданское общество вносят значительную лепту в гендерную политику в тех сферах, где директивы государства носят гендерно-нейтральный характер. Формы женского лидерства: политическое, экономическое, общественное.

К политической форме можно отнести представительство женщин в высших и местных законодательных и исполнительных органах государственной власти, в том числе женщин-руководителей государств, представительство женщин в руководстве политических партий и международных организаций, таких как ООН и др. Экономическая форма — представленность женщин на руководящих должностях в национальных государственных органах, занимающихся вопросами экономики, в том числе руководителей предприятий, учреждений и организаций, работников высшего управленческого звена международных и региональных финансовых учреждений, руководителей профсоюзов, а также деловых и профессиональных ассоциаций. Общественная форма лидерства — представительство женщин на руководящих должностях в сфере гражданского общества: в органах самоуправления на местах, низовом уровне экономики (частные предприятия, домохозяйства), общественных движениях, НПО, средствах массовой информации.

В соответствии с Конвенцией ООН о политических правах женщин (1953 г.), «женщины могут быть избираемы, на равных с мужчинами условиях, без какой-либо дискриминации, во все установленные национальным законом учреждения, требующие публичных выборов» (Ст. 2) и на таких же условиях «женщинам принадлежит право занимать должности на общественно-государственной службе» (Ст. 3).

Конвенция о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин, принятая ООН в 1979 году, обязывает все государства добиваться представительства женщин на равных условиях с мужчинами в выработке и осуществлении государственной политики, обеспечивать женщинам одинаковые возможности по найму на работу и продвижению по службе, а также для участия в работе неправительственных организаций и объединений.

В Платформе действий Четвертой Всемирной конференции по положению женщин (1995 г., Пекин) указывается, что равноправное участие женщин и мужчин в выработке решений укрепляет демократию и способствует ее надлежащему функционированию.

Идея и практика народного правления, зародившиеся в древнем Афинском полисе, изначально не предполагали участия женщин, считавшихся не-гражданами. Развитие религии, великий культурный ренессанс, революции и билли о правах ориентировались на мужчин. Демократические призывы «Свобода! Равенство! Братство!» были обращены не к женщинам. Лишь с конца ХIХ века начался процесс предоставления права голоса женщинам наравне с мужчинами. Новая Зеландия, а затем Австралия стали первыми странами, признавшими за женщинами статус граждан, наделив их, начиная с 1893 г., избирательными правами на национальном уровне. Но даже в промышленно развитых странах право женщин на участие в выборах существует недавно. Женщины завоевали право голоса в Финляндии и Норвегии в 1906-1907 гг., в Дании в 1915 г., в Германии, в Швеции и Великобритании в 1918 г., в США в 1920 г., во Франции в 1944 г., в Италии в 1945 г., в Швейцарии в 1971 г. В большинстве развивающихся стран женщины обрели право голоса одновременно с независимостью, поскольку они были участницами борьбы за свободу. К 1998 году женщины имели это право везде, кроме пяти стран на Ближнем Востоке (Бахрейн, Кувейт, Оман, Катар, Саудовская Аравия) и Республики Бруней.

Но, независимо от времени получения избирательного права для женщин, проблема женского лидерства и женско-мужского партнерства в политике большинства стран остается нерешенной. Хотя женщины составляют половину избирателей, на их долю приходится лишь 10% мест в парламенте и 6% в национальных правительствах государств. Следующие сведения дают представление об участии женщин в работе парламентов ряда стран по состоянию на начало 2001 года:

Страна Представительство женщин в % от общего числа законодателей
Киргизстан 1%
Лихтенштейн, Турция 4%
Греция 6%
Албания, Узбекистан 7%
Венгрия, Россия, Украина 8%
Казахстан 10%
Болгария, Италия, Франция 11%
Израиль, США, Таджикистан 13%
Великобритания, Эстония 18%
Швейцария 23%
Туркмения 26%
Испания 28%
Германия 31%
Исландия 35%
Нидерланды, Норвегия 36%
Дания, Финляндия 37%
Швеция 43%

Что касается министерских постов, то согласно данным на середину 1994 года, в целом женщины составляли 6% общего числа кабинетов: 5% в развивающихся и 8% — в промышленно развитых странах. По этому показателю на первом месте — Финляндия (39%), на втором — Норвегия (35%), на третьем Швеция (34%), на четвертом — Нидерланды и Сейшельские острова (по 31%). Однако в начале 1995 года пальма первенства перешла к Швеции, где впервые в мире был сформирован кабинет с абсолютно равным соотношением представителей двух полов.

Женщины являются аутсайдерами в общественно-политической сфере большинства стран не только потому, что более заняты в быту и семье, или не имеют достаточных средств для проведения политических и избирательных кампаний (рычаги властвования и финансы — в руках мужчин, или из-за социальной дискриминации женщин).

Очень популярна метафора «стеклянный потолок«: невидимая, но реальная преграда, на которую наталкивается женщина-лидер, когда пытается достичь вершин успеха; для мужчин такой преграды не существует. Чтобы изменить эту ситуацию, многие организации в США и Западной Европе под давлением общественного мнения проводят так называемую политику равных возможностей. Однако, как выяснилось, эта политика скорее декларируется, чем осуществляется на деле, и встречает сопротивление со стороны мужского персонала.

Среди объективных факторов, препятствующих успеху женщин-лидеров, называется лишение их доступа к информации.

На пути женщин к лидерству серьезную роль играют препятствия, связанные с социализацией полов: большинство людей не видят в низком политическом статусе женщин социальной несправедливости. Несмотря на то, что по ряду качеств женщины-лидеры не отличаются от своих коллег-мужчин, представление об их непригодности для лидерской роли является устойчивым. Оно проявляется в осуждении близких и друзей, в предпочтении подчиненными мужчины в роли босса и в скептицизме мужчин-администраторов по отношению к женщинам-лидерам.

Социализация женщин в различных странах мира происходила и происходит таким образом, что у них не возникает особых амбиций по поводу своих карьерных и политических устремлений. Для вовлечения женщин в политические процессы необходимо разъяснение понятия политика как процесса переговоров между различными интересами для обеспечения доступа к ресурсам и возможностям. Политика совершается на всех уровнях и во всех институтах, включая семью, местные советы, на рабочих местах, в парламентах.

Для женщин школой лидерства стали НПО. Членство в НПО не имеет такого противостояния со стороны оппонентов, так как НПО не занимаются политической деятельностью. Женщинам чаще, чем мужчинам присуще не столько стремление к лидерству, сколько желание достижения согласия противоположных точек зрения. Возможно, данные различия в мотивациях мужчин и женщин к лидерству и распределили сферы их концентрации в общественной и политической жизни. Что касается неправительственных организаций, то они могут стать базой для формирования независимых лидеров из числа женщин, которые не захотели обременять себя членством в политических партиях.

Между тем, доминирование мужчин в принятии решений ведет к тому, что интересы женщин не принимаются в расчет. Это ослабляет их и без того неравноправные позиции и не приводит к преодолению сложившихся гендерных ролей. Поэтому продвижение женщин на всех уровнях принятия решений — это стратегическая необходимость. Осуществление принципа участия женщин в этой сфере требует усилий как от самих женщин, так и от государства.

 

Женское предпринимательствобизнес, который возглавляется женщинами. Массовый выход женщин в предпринимательство в ХХ веке называют тихой революцией. В условиях постиндустриального общества для женского предпринимательства складываются особые предпосылки — происходит переход от производства товаров к производству услуг, и женщина в такой ситуации особо востребована обществом. Находят применение благоприятные социально-психологические качества женщин: умение моделировать новые идеи в нестандартных условиях, способность вызывать доверие, интуиция и др.

Наиболее динамично процесс становления женского предпринимательства идет в США — свыше 30% объектов малого бизнеса находится в руках женщин, и это число имеет тенденцию к возрастанию. В общемировом измерении женщины владеют более чем 1/3 бизнеса и нанимают 1/4 рабочей силы. В семьях с двумя работающими около 1/4 женщин зарабатывают больше своих мужей. Как негативные факторы для развития женского предпринимательства выступают: дискриминация женщин, а также (на это указывает, в частности, психолог Хорнер) «картина внутренних барьеров» — это страх лидерства или страх успеха. Женщины боятся негативной оценки со стороны близких (или не близких) мужчин. Причем страх лидерства свойственен не только взрослым женщинам, что может определяться особенностями женского опыта, но даже способным, одаренным девочкам. Кроме того, важным фактором является неуверенность женщин в себе и низкая самооценка, дополненная отсутствием необходимого профессионального честолюбия. Еще один фактор — отсутствие достаточного количества примеров для подражания. В целом, сила полоролевых стереотипов продолжает оставаться доминирующей, но это не означает, что в перспективе, на фоне продолжающегося притока женщин в предпринимательство, она не будет смягчаться.

Проблема женского предпринимательства в мире достаточно интенсивно изучается, в частности, в плане необходимости государственной поддержки женского предпринимательства в интересах экономического процветания. В США создана Секция женского малого бизнеса Конгресса США, с помощью которого Конгрессом был принят Акт о женском бизнесе (1988 г.). В итоговом докладе Департамента новых возможностей, подготовленном европейскими исследователями для Комиссии Европейского Сообщества, в центре внимания находятся 4 темы: 1) состояние женского предпринимательства в странах ЕС, 2) методологические подходы, основные черты и типологии женского предпринимательства, 3) помощь предпринимательницам и ее место в общей системе поддержки новых предприятий, 4) предпринимательство и проблемы равных возможностей для мужского и женского бизнеса.

Российские регионы не располагают официальной статистикой распространенности женского предпринимательства, поэтому в зависимости от источника эти показатели колеблются от 10% до 40%. Но существует общая тенденция устойчивого роста числа предприятий, возглавляемых предпринимательницами, особенно в малом бизнесе, во всех регионах России. В целом, в последнее десятилетие наблюдается постепенный переход российских женщин от руководства государственными предприятиями к руководству частными фирмами. Согласно данным, полученным О. К. Самарцевой и Ю. В. Татарниковой, около 40% женщин, возглавляющих в данное время частные фирмы в Самаре, до этого были высшими и средними руководителями на государственных предприятиях.

Анализ российских исследований женского предпринимательства за последние пять лет (Т. Г. Малютина, С. Ю. Барсукова, А. Е. Чирикова и др.) показывает, что существуют группы проблем, которые будут оставаться существенными для женского предпринимательства в ближайшие годы: это незавершенность и неопределенность сложившейся системы отношений между бизнесом и властью в регионах; плохая интеграция предпринимательства вообще и женского предпринимательства в частности; проблема профессиональной компетентности предпринимательниц, особенности политического сознания и политического поведения предпринимательниц; несовершенство инфраструктуры поддержки малого и среднего бизнеса в российских регионах.

Не следует преувеличивать специфику женского и мужского лидерства в предпринимательстве. Лидерские качества мужчин и женщин имеют общую природу и не зависят напрямую от половых различий. Это дало основание утверждать в российских исследованиях о том, что успешный менеджмент не имеет пола. Хороший менеджер располагает двойным репертуаром управленческих технологий: и мужских и женских. Одновременно деловые стратегии мужчин и женщин-руководителей имеют и определенную специфику. Женщины, по сравнению с мужчинами-предпринимателями, ориентированы на устойчивые деловые стратегии и ведут свой бизнес более ответственно и осторожно; женщины чаще рассматривают бизнес как возможность самореализации. Взаимодействие с предпринимательницами свидетельствует, что те из них, которые достигают успеха в бизнесе, отличаются определенными личностными особенностями: это вариантность личностной структуры, повышенный психологический темпоритм, высокий уровень работоспособности и др.

 

Женское чтение — в основе этого понятия лежит утверждение, что существует специфическая женская текстовая рецепция и любой текст может быть проанализирован с женской/феминистской точки зрения. Определение «женское» в данном случае используется не для обозначения гендерного авторства, а указывает на различия сексуальных стилей текстуальных практик. Если традиционные культурные стереотипы мужского восприятия строятся по модели рациональной «я»-идентичности, то женское чтение основывается на множественном психологическом и социальном женском телесном опыте. В феминистской критике существуют различные литературные концепции женского чтения, отражающие концепцию чтения как «женского желания», то есть чтения частного, детализированного, чувственного, строящегося по принципу «часть вместо целого»: «этика чтения» Алис Жарден, «фривольное чтение» Элизабет Берг, чтение как «транс-позиция» Кэтрин Стимпсон, чтение как «гендерная маркировка» Моник Виттиг, «сверх-чтение» Нэнси Миллер (как «чтение между строк», «дешифровка молчания», «заполнение бреши репрессированной экспрессии»); «восстанавливающее чтение» Сьюзан Губар и Сандры Гилберт (то есть обнаружение второстепенных женских авторов, репрезентация анонимного женского опыта и переживания); «экстатическое чтение» Джудит Феттерлей («чтение женщиной женских текстов может быть и является эротизированным чтением»). Задача феминистской критики — научить женщину «читать как женщина» — а это, по словам Джудит Феттерлей, значит: освобождать новые значения текста с точки зрения женского опыта; реализовывать право выбирать, что в тексте является наиболее значимым для женщин. Наиболее систематически принципы понимания женского чтения в феминистской литературной критике изложены в статье Аннетт Колодны «Карта для перечтения: гендер и интерпретация литературных текстов». В конце 80-х гг. ХХ в. понятие женское чтение подвергается философской проблематизации.

 

Женсоветыпроизводственные советы женщин, занимавшиеся в 1930-1980-е гг. контролем осуществления трудового законодательства по отношению к женщинам. В разные периоды термин являлся собирательным общеупотребительным названием нескольких официальных органов. Женсоветы возникли в 1930-е гг. из актива женотделов, преобразованных в 1929 г. в женские сектора при партийных органах города, района, области, предприятия и т. д. В 1929 г. Сталин заявил о том, что женский вопрос в Советском Союзе решен, и женотделы, организованные в 1919 г. с целью вовлечения женщин в деятельность партийных органов, были упразднены.

Однако в связи с проходившей тогда индустриализацией, была поставлена другая задача: вовлечение женщин в общественно полезный труд, для чего неформальным образом стали организовываться женсоветы на предприятиях, помогавшие реализовывать лозунг «Женщины на производство!» XVI съезд партии официально принял решение о создании делегатских собраний: для работниц — на производстве, для домашних хозяек — территориальные собрания, для колхозниц — производственно-территориальные делегатские собрания. В 1930 г. был создан Комитет по улучшению труда и быта работниц и крестьянок при Президиуме ЦИК СССР, силами Комитета в 1931 г. было созвано Всесоюзное совещание по женскому труду, на котором решение о создании женских делегатских собраний было окончательно закреплено. Годом ранее, в 1930 г. постановлением Президиума ЦИК СССР «О новых задачах Советов» для села были созданы женские производственные совещания. В компетенцию таких «женсоветов» входила просветительская работа среди женщин (лекции для домохозяек и тех, кто пришел на производство, с разъяснением юридических прав работниц), организация курсов для женщин по приобретению специальности, отслеживание условий работы и отдыха женщин, создание вечерних школ, яслей, общежитий. Женсоветы действительно много сделали для реализации женского трудового законодательства.

Во время Великой Отечественной войны именно с помощью женсоветов организовывалась работа женщин на производстве в тылу, они создавали так называемые «огородные бригады»: на территории предприятия выращивались овощи, которыми подкармливали детей и ослабевших людей, отправляли урожаи в детские сады и детские дома. С 1941 г. женсоветами руководил Комитет советских женщин. В послевоенные годы женсоветы также играли активную роль в возрождении страны. Однако, начиная с конца 1950-х гг., активность их начала падать, в 1960-1970-е гг. женсоветы практически исчезли, где-то они продолжали работать, но лишь благодаря энтузиазму отдельных людей.

Возрождение пришло в 1980-х гг., особенно после XXVII съезда КПСС, где было указано, что «женсоветы могут многое сделать в общей заботе партии по созданию наиболее оптимальных условий для работающих женщин, успешного сочетания труда и материнства, для полного, содержательного отдыха». На Всесоюзной конференции женщин в январе 1987 г. было выработано «Положение о советах женщин», которое предполагало возрождение этих органов как на предприятиях, так и по территориальному принципу. Целью создания женсоветов в этот раз стало вовлечение женщин в общественно-политическую деятельность и содействие повышению их роли в управлении делами общества и государства. Им была определена следующая компетенция: участие в разработке планов улучшения условий охраны труда и санитарно-оздоровительных предприятий; участие в планировании средств предприятий и организаций на бытовые нужды, культурные вопросы, спортивно-массовый сектор; участие в учете и распределении мест в детских дошкольных учреждениях, детских санаторных путевок и т. д.; осуществление контроля за выполнением соответствующих мероприятий и правильного расходования указанных средств; вынесение на рассмотрение общих собраний трудовых коллективов вопросов, касающихся женщин. В связи с событиями 1991 г. многие женсоветы самораспустились или просто прекратили свою работу.

 

Женщины-осужденные. Количество женщин, оказавшихся в местах лишения свободы, не только не снижается, но год от года растет темпами, вызывающими тревогу: только за 7 последних лет численность женщин-осужденных выросла в 2 раза. Эта тенденция, по мнению экспертов, будет сохраняться и далее.

Изменяются не в лучшую сторону и качественные характеристики осужденных женщин. В последние годы повсеместно отмечается омоложение их состава: сейчас более 25% из них — в возрасте до 26 лет. Растет число судимых за тяжкие (52% осужденных) и особо тяжкие преступления (31%), в том числе за умышленное убийство и нанесение тяжких телесных повреждений. Увеличивается количество лиц, утративших социально-полезные связи, с низким образовательным уровнем, не имеющих профессиональной подготовки.

Растет численность больных осужденных. В настоящее время в исправительных колониях находятся более 5 тысяч женщин, страдающих наркоманией и алкоголизмом, свыше 1,5 тысяч — туберкулезом и около 800 ВИЧ-инфицированных. Кроме того, наблюдается увеличение числа больных венерическими и другими инфекционными заболеваниями, страдающих психическими расстройствами. Переполненность учреждений и недостаточное финансирование уголовно-исполнительной системы значительно осложняют решение вопросов обеспечения нормальных условий содержания и надлежащего лечения таких осужденных.

В российской уголовно-исполнительной системе действуют 37 исправительных колоний (ИК) для осужденных женщин и 3 воспитательных колонии для несовершеннолетних девочек. При 10 женских ИК имеются дома ребенка, в которых с осужденными матерями находятся дети в возрасте до 3-х лет.

На 1 марта 2001 г. в исправительных учреждениях отбывало наказание около 9,5 тысяч женщин, не имеющих специальности, т. е. почти 24% от их общей численности, а также более 4 тысяч женщин в возрасте до 30 лет, подлежащих общеобразовательному обучению. В настоящее время осужденным, наряду с получением основного общего и начального профессионального образования, предоставлена возможность обучения по дистанционной и заочной формам обучения в высших и средних специальных образовательных учреждениях. 60 женщин, отбывающих наказание в местах лишения свободы, получают высшее образование, 57 из них — осужденные ИК-5 г. Можайска — учатся по дистанционной форме в Московском государственном социальном университете на благотворительной основе. (Женские исправительные учреждения: время реформ. С. 21-26.)

Большую помощь исправительным учреждениям оказывают различные общественные организации, в том числе недавно созданные попечительские советы. 21 такой совет сотрудничает с женскими колониями, проводя работу по привлечению благотворительной помощи, организуя культурно-массовые мероприятия, помогая в решении проблем улучшения бытовых условий для осужденных, трудоустройства освобождающихся и многих других вопросов.

В конце 2001 г. Госдума РФ приняла Постановление «Об амнистии в отношении несовершеннолетних и женщин». По данным Минюста, сейчас в местах лишения свободы находится 738500 человек, из них примерно 50 тысяч женщин и 19 тысяч подростков.

Несовершеннолетние и женщины названы в Постановлении «самой уязвимой категорией заключенных», особенно сильно страдающих от тесноты, недоедания, болезней и отсутствия лекарств. У части из них появляется шанс выйти на свободу. Речь идет о совершивших нетяжкие преступления подростках до 16 лет, осужденных первый раз несовершеннолетних в возрасте до 18 лет, ранее не сидевших женщинах, имеющих малых детей и детей-инвалидов, беременных, женщинах-инвалидах 1-й и 2-й групп, женщинах старше 50 лет, вдовах и матерях погибших защитников Отечества. Кроме того, на освобождение могут рассчитывать несовершеннолетние и женщины, если они отбыли значительную часть срока (от трети до половины). Всего сможет освободиться, по очень приблизительным оценкам, около 10 тысяч подростков и около 14 тысяч женщин.

Но никакой поблажки не следует ждать осужденным за убийство, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, изнасилования, торговлю несовершеннолетними, разбой, терроризм, бандитизм и прочие особо опасные преступления. Например, 17% женщин-заключенных отбывают наказание за торговлю наркотиками — на них амнистия не распространяется. Как обычно при амнистиях, за решеткой оставят также рецидивистов и злостных нарушителей тюремной дисциплины. В целом, амнистия будет способствовать снижению напряженной ситуации в местах лишения свободы и даст многим женщинам шанс начать новую жизнь.

 

З

Замужествостадия жизненного цикла женщины, охватывающая брачный период. Замужество начиналось с момента вступления в брак. В Европе такой брак для средних и высших слоев должен был быть освящен церковью, что делало его законным в глазах государства и порождало специфические права и обязанности супругов. Для низших слоев понятие брак часто соединялось с понятием сожительства (см. Конкубинат), для крестьян, в частности, брак часто считался заключенным после осуществления обрядов обычного права и регулировался также обычным правом. В XIX в. появляется, а в XX широко распространяется гражданская регистрация браков.

Замужний период в жизни женщины в древности и Средние века начинался достаточно рано — с 14-16 лет, в раннее Новое время распространилась так называемая «европейская модель» брачности, характеризуемая тем, что возраст вступления в первый брак у женщин был достаточно высоким — в 24-28 лет, таким он остается в Европе и сегодня. В других регионах мира он, как правило, ниже. Окончанием периода замужества являлось прекращение брака по двум причинам: смерти мужа или развода. До начала XX в. европейское общество было «неразводимым», то есть разводы не были распространены (только в крайних случаях, когда их причиной могло стать шестимесячное отсутствие супруга, психическое заболевание супруга, отсутствие физиологического союза, жестокость по отношению к супругу), поэтому брак прекращался, как правило, со смертью супруга. В среднем, женщина оставалась вдовой (если сама не умирала раньше) около 40 лет, реже — около 50 (см. Вдовство). Причиной такого положения являлась разница в возрасте между супругами: муж был старше жены в среднем на 10-15 лет. Замужняя женщина обладала несколько большими правами, чем девушка, и это было связано, прежде всего, с ее правами как матери. Однако в Англии и Франции в Средние века-Новое время, например, женщина была лишена гражданских прав, то есть не могла распоряжаться своим имуществом и приданым и выступать в суде, тогда как в России женщина имела право собственности и могла быть агентом мужа или себя самой в публичной сфере. Акты, наделяющие женщину гражданскими правами и, прежде всего, правом собственности, стали появляться в Европе в XIX в. (во Франции Гражданский кодекс Наполеона, в США Акт о собственности 1831 года, в Англии Акт о разводе 1858 года). Сексуальная свобода замужней женщины была ограничена, адюльтер сурово наказывался и порицался во всех европейских странах (от штрафов до тюремного заключения или мучительной смертной казни). В обязанности замужней женщины входило, прежде всего, рождение и воспитание детей, во-вторых, управление домашними делами и ведение домашнего хозяйства, в-третьих, в крестьянских и рабочих семьях женщина работала и являлась таким же добытчиком, как и мужчина. В целом, замужняя женщина в Европе в Средние века-Новое время находилась не в завидном положении: полностью зависела от своего мужа в имущественном и гражданском плане, то есть была бесправной, свобода передвижения и участия в общественной жизни была ограничена, также была ограничена и свобода в выборе профессии и занятий. Благодаря индустриализации и женскому движению замужняя женщина смогла выйти на работу и, получая заработок, обеспечить себе и своим детям экономическую независимость от мужчины.

 

И

Индекс развития с учетом гендерного фактора (ИРГФ) отражает достижения по тому же ряду факторов, что и индекс развития человеческого потенциала (ИРЧП) — ожидаемая продолжительность жизни, достигнутый уровень образования и доход — однако результаты корректируются с учетом гендерного неравенства.

При расчете продолжительности жизни делается скидка на биологический фактор более длительного периода жизни у женщин, чем у мужчин. Исчисление средней продолжительности жизни позволяет использовать этот фактор с его выбором фиксированных целевых заданий, принимая диапазон от 27,5 лет до 87,5 лет в качестве минимальных и максимальных значений для средней продолжительности жизни женщин, а диапазон от 22,5 лет до 82,5 лет для средней продолжительности жизни для мужчин. При корректировке этого компонента с учетом гендерных несоответствий в рамках новых исчислений ИРЧП фактический показатель средней продолжительности жизни для женщин, соотносимый с его максимальным значением, а также фактический показатель средней продолжительности жизни для мужчин, соотносимый с его максимальным значением, подсчитываются отдельно и затем объединяются с учетом фактора гендерной справедливости. Например, для Российской Федерации средняя продолжительность жизни для мужчин составляет 61 год, а для женщин — 73 года. При корректировке с учетом биологических различий, индекс средней продолжительности жизни представляется следующим образом:

Мужчины: (61 — 22,5)/(82,5 — 22,5) = 0,642
Женщины: (73 — 27,5)/(87,5 — 27,5) = 0,758

Другими словами, определенное расхождение не является фактическим достижением: имеющееся различие показателя средней продолжительности жизни мужчин и женщин России точно соответствует предположениям, основанным на биологических различиях.

В большинстве стран существуют серьезные расхождения в получении дохода между мужчинами и женщинами, однако информации по этим вопросам, к сожалению, очень мало. Несмотря на то, что гендерные расхождения в области образования и здравоохранения постепенно сглаживались, расхождения в области получения дохода продолжали сохраняться, а иногда даже увеличивались.

В 1998 г. ПРООН (Отчет о развитии человека 2000) рассчитала ИРГФ для 143 стран. ИРГФ каждой страны ниже, чем ее ИРЧП. Это связано с тем, что при корректировке с учетом гендерного неравенства величина ИРЧП уменьшается, и именно это отражает наличие неравенства между женщинами и мужчинами в каждом обществе. При достижении равенства между женщинами и мужчинами в области развития человеческого потенциала значения ИРЧП и ИРГФ были бы одинаковыми.

Первые пять мест в рейтинге стран по ИРГФ занимают Канада, Норвегия, Австралия, США и Исландия. Среди государств СНГ ИРГФ был рассчитан только для 6 стран — Белоруссии (49-е место), Российской Федерации (54-е), Украины (63-е), Молдовы (81-е), Узбекистана (87-е) и Таджикистана (92-е). Последние 5 мест в рейтинге занимают Мозамбик, Гвинея-Бисау, Эфиопия, Буркина-Фасо и Нигер. 30 стран имеют ИРГФ менее 0,500, что свидетельствует об удвоенных лишениях женщин в этих странах: низком общем уровне развития человеческого потенциала и более низком уровне развития этого потенциала женщин по сравнению с мужчинами.

Рейтинг 39 стран по ИРГФ ниже, чем их рейтинг по ИРЧП: в этих странах общие достижения в области развития человеческого потенциала распределяются между мужчинами и женщинами неравноправно. В то же время, рейтинг 55 стран по ИРГФ выше, чем их рейтинг по ИРЧП, что свидетельствует о более справедливом распределении благ.

 

Индекс развития человеческого потенциала (ИРЧП) измеряет долголетие, объем знаний и доступ к базовым источникам, необходимым каждому индивиду для развития его возможностей.

Понятия человеческое развитие и ИРЧП как метод его измерения были введены ПРООН в 1990 г. в Докладе о развитии человека. В отличие от предшествующих теорий, концепция человеческого развития сфокусирована на человеке и провозглашает благосостояние человека основной и единственной целью развития. Все люди без исключения хотят иметь большой доход, который действительно является важным фактором, однако он не может считаться самоцелью человеческой жизни. Идея развития заключается именно в расширении возможностей выбора человеком, а не в получении им дохода.

Для численного представления трех измерений используются следующие индикаторы: 1) средняя ожидаемая продолжительность предстоящей жизни при рождении (базовый показатель долголетия); 2) доля грамотных в возрасте 15 лет и старше, а также показатель полноты охвата обучением в начальных, средних и высших учебных заведениях (базовые показатели образованности); 3) скорректированный реальный ВВП на душу населения (специальный индикатор материального благосостояния).

ИРЧП не является показателем, который может быть максимизирован обычным способом, т. е. допуская отставание какого-то «малозначимого» компонента. Концепция человеческого развития исходит из стремления к сбалансированности различных измерений и отрицает целесообразность какой-либо избыточности. При этом главной задачей вычислений ИРЧП является не определение его величины как таковой, а ранжирование на его основе различных стран и сопоставление рейтинга стран по ИРЧП и ВВП на душу населения. Если рейтинг по ИРЧП выше, чем по среднедушевому ВВП, это позволяет судить о большей ориентированности экономики страны на цели человеческого развития, и наоборот.

Таким образом, величина ИРЧП служит критерием разделения стран на группы с различным уровнем человеческого развития. Вне зависимости от уровня экономического развития (будь это индустриальные или развивающиеся страны) к странам с высоким уровнем человеческого развития относятся те, в которых ИРЧП > 0,8; к странам со средним уровнем человеческого развития — те, в которых 0,5 < ИРЧП < 0,8; к странам с низким уровнем человеческого развития — те, в которых ИРЧП < 0,5. Помимо ранжирования и разделения стран на группы, вычисление ИРЧП и индексов отдельных измерений позволяет оценить соответствие сложившейся ситуации неким ориентирам, выраженным оптимальными значениями показателей человеческого развития, и ее изменение с течением времени. Сравнение индексов долголетия, образованности и уровня жизни дает возможность, при прочих равных условиях, уточнить приоритетность соответствующих программ человеческого развития. Индексы измерений человеческого развития могут быть использованы для определения желательных масштабов финансирования программ человеческого развития на национальном и региональном уровнях.

В Докладе о человеческом развитии за 1994 год уже используются индексы развития с учетом гендерного фактора (ИРГФ) и показатели расширения возможностей женщин (ПРВЖ). Оценка ИРГФ и ПРВЖ в рамках Доклада о развитии человека служит постоянным напоминанием для лиц, ответственных за принятие политических решений, о том, что они должны уделять больше внимания вопросам гендерного равенства (см. Равенство полов).

 

Интенсификация женского труда включает: увеличенную продолжительность рабочего дня; более высокие нагрузки; напряженный ритм работы в ночные смены или в ранние утренние часы; растущие запросы к квалификации и уровню образования; больший контроль над рабочим процессом; совмещение нескольких видов работ одним человеком; создание рабочих мест с нечетко прописанными обязанностями. Интенсификация труда нарастает одновременно с нестабильностью занятости в сфере производства и секторе услуг. Управленцы либо сокращают количество занятого персонала, либо увеличивают нагрузку на каждого сотрудника. При этом отставание от заданных высоких производственных показателей означает сокращение заработков или необходимость работать в сверхурочные часы, чтобы получить дополнительную оплату.

 

Историческая феминология (женская история, история женщин) — направление исторического знания, сформировавшееся в отдельную самоценную отрасль в середине 70-х гг. XX в. Предмет исторической феминологии — это женщины в истории, история изменений их социального статуса и функциональных ролей. Задача исторической феминологии — изучение изменений опосредованной женским полом действительности в пространстве и во времени (то есть с учетом географической, этнокультурной и хронологической составляющей). Сведение предмета и задач исторической феминологии к женской истории как истории пережитой и увиденной глазами женщин, написанной с позиций только и именно женского опыта, принимается не всеми и остается дискуссионным. В западной гуманитаристике чаще используется термин women’s history, хотя после того, как в 1975 г. Нин Коч (Nynne Koch) ввела термин феминология, дефиниция историческая феминология также обрела право на существование.

Социально-политические предпосылки возникновения исторической феминологии (молодежная революция 1968 г., сексуальная революция на Западе, оживление феминизма) возникли одновременно с общенаучными (усиление антропологического направления в гуманитаристике). Возникновению исторической феминологии как самостоятельного направления способствовало рождение «новой социальной истории» с ее пристальным интересом к отдельным людям, домашнему быту, переживаниям индивидов; выделение в отдельные отрасли исторического знания истории ментальностей, истории частной жизни, истории сексуальности, повышение значимости проблем исторической психологии и исторической демографии в исторических исследованиях. Немалую роль сыграли и труды тех, кто интересовался проблемами массовых движений, в том числе женского движения.

В развитии исторической феминологии можно выделить три основных этапа. Первый — конец 1960-х — начало 1970-х гг. — этап признания «невидимости» женщин в истории и сексистской однобокости наших знаний о прошлом («womanless history»). Второй — начало 1970-х — середина 1970-х — этап комплементарного развития, стремление дополнить имеющиеся исследования именами женщин. При этом «мужская история» все еще воспринималась как основа, к которой добавились «голоса женщин», мужские ценности воспринимались как норма, а женские — как необычное, выходящее за рамки нормы, как отклонение. Третий этап — середина 1970-х- конец 1980-х — этап сближения истории и феминистской идеологии, понимание историками феминистской идеи восприятия женщин как подчиненной группы, рассмотрения их как «проблемы, аномалии или отсутствия» (М. Шустер и С. Ван Дайн). Следствием перехода исследований на этот этап были призывы переопределить понятия (например, «эпоха Ренессанса — это эпоха прогресса»), а вместе с ними парадигмы и методы, отказавшись от восприятия мужских основ периодизации истории, старых приемов выявления главных (история государства и права, дипломатии, войн) и неглавных, маргинальных тем (к ним традиционно относили историю быта, фольклора, биографическую историю). Однако, несмотря на сближение исторического анализа с феминистской парадигмой, исключающей рассмотрение женщины как «жертвы», историческая феминология все еще была «историей женских страданий». Последний, четвертый этап — с начала 1980-х — по настоящее время — характеризуется попытками изучать женщин в истории и историю женщин, опираясь на понятия, выработанные в ходе развития женских исследований в гуманитаристике (женский опыт, женское сообщество (community), женская идентичность, женское видение мира и т. п.), уделять большее внимание так называемому «контекстуальному», по-новому оценивать роль персонального опыта.

Определяющий параметр исторической феминологии как направления в гуманитаристике — ее синтетичность, объединяющий характер. История женщин — это и политическая история (история участия/исключения женщин из процесса управления обществом); и экономическая история (история женского труда, женской занятости, предпринимательства, заработной платы и т. п.); и история права (история борьбы женщин за равноправие); и история семьи, поскольку история женщин охватывает многие области демографической истории; и история культуры и общественной мысли (история меняющихся представлений о месте и роли женщины); и история повседневности, быта и традиций, так как женщины были одновременно хранителями и медиаторами, передававшими их из поколения в поколение.

К достижениям и итогам развития исторической феминологии относят: возвращение истории женских имен; вывод о «соединяющихся сферах» или доменах существования экономики доиндустриального времени («женской» — к которой относились дом, домохозяйство, рождение и воспитание детей, и «мужской» — охватывавшей дипломатию, политику, военное дело); постановку проблемы смены гендерных ролей и выполнения женщинами «мужских» обязанностей, разрушение многих проявлений мужского мифотворчества (например, о прогрессивности Ренессанса, которого у женщин «не было»); рождение новых тем, в том числе «истории родовспоможения», «истории прислужничества и домашней работы», «истории женского тела» и др. Немаловажное значение имеет и такое следствие развития исторической феминологии, как реабилитация феминизма как политики, а также пробуждение социального женского самосознания, и прежде всего у самих женщин-ученых, связавших свои творческие судьбы с изучением себя самих и статуса своих предшественниц.

 

История женского образования. Одним из основных требований женского движения во второй половине XIX — начале XX века стало право женщин на образование, равное с мужчинами, поскольку женщин тогда не принимали в университеты, а школы для девочек были редкостью, или программа в них оказывалась сокращенной и ограничивалась «женскими» обязанностями. Тем не менее, утверждать, что женщина была необразованной или не имела доступа к образованию, было бы неверно.

Начиная с древнейших времен до конца XVIII века образование являлось достоянием правящей элиты, то есть нескольких процентов населения. Однако в древности были женщины, которые должны были быть хорошо образованы — это гетеры (были и другие названия, например, гейши), которые обучались музыке, поэзии, литературе, философии, были в курсе политических событий, чтобы поддержать разговор с мужчинами на должном уровне. Самым блестящим примером может являться Аспазия, гетера, оказывавшая большое влияние на политические дела Афин. Обыкновенная же женщина, гражданка, получала только необходимые образовательные навыки: чтение, письмо и счет, иногда физическое воспитание, плюс необходимые навыки ведения домашнего хозяйства. В Спарте, однако, женщины посещали гимнасии наравне с мужчинами.

В Средние века монополией на образование обладала церковь. Для женщины из привилегированных слоев уже считалось необходимым владеть чтением, письмом, разбираться в поэзии и искусстве, уметь поддерживать беседу. Девушек из дворянских семей часто посылали в женские монастыри, где они проходили курс обучения и заодно получали религиозное воспитание. Многие женщины воспитывались дома приходящим священником. Парадокс заключался в том, что женщина из привилегированного слоя часто была лучше образована, нежели мужчина, который часто не умел писать и читать. В Средние века появляются и первые учебные заведения для девочек, в XIV веке во Флоренции были специальные школы, в чьи задачи входило воспитание дочерей ремесленников и обучение их ремеслу. В городской ремесленной среде женщина часто получает образование наравне c мужчиной, потому что дочь и жена мастера принимают участие в работе мастерской.

Подлинным расцветом женского образования становится Ренессанс и раннее Новое время. Женщина получает возможность равного образования с мужчиной, приходящие учителя обучают как сыновей, так и дочерей. Однако разница в их воспитании заключается в характере получаемого образования: образование женщины направлено на формирование тонко чувствующей, нежной и заботливой хозяйки домашнего очага, поэтому женщин обучают литературе, музыке, искусству, живописи, иностранным языкам, рукоделию. Многим представительницам аристократических семей удается стать меценатками, покровительствующими не только художникам и литераторам, но и философам, математикам, политикам.

С конца XVII века в Европе начинают появляться, в основном, закрытые пансионы для девочек из аристократических семей, где готовили жен для представителей правящей элиты. С начала XIX века сначала в Англии, а затем в Германии и Франции начинается организация школ для бедняков, в том числе и для девочек, в программу которых входит обучение сельских девушек навыкам, необходимым для работы горничной, а затем при мануфактурах появляются курсы обучения девушек ткачеству и другим профессиональным навыкам работы с машинами и станками, в том числе их учат грамоте и счету.

Вопрос о включении женщин в образовательный процесс становится актуальным с середины XIX века, когда женское движение в Европе и США поднимает проблему допуска женщин к образованию. В 60-х гг. начинается процесс организации начальных и средних школ для девочек, причем программа этих школ перестает отличаться от программ школ для мальчиков, кроме наличия таких специальных предметов, как рукоделие. С конца 70-х гг. XIX века европейские и американские женщины получают доступ к высшему образованию: прежде всего в Швейцарии (Цюрихский университет) и Франции (Сорбонна). В 1904 г. в швейцарских университетах обучалось 1200 студенток (884 русских), в Северной Америке — 24836 (большинство являлись студентками колледжей, которые по европейским характеристикам соответствовали гимназиям), в 1905 г. в германских университетах обучалось 1200 студенток. Самой отсталой в области высшего образования для женщин была Англия, где доступ в старейшие университеты Оксфорда и Кембриджа женщины получили только в 60-х гг. XX столетия, но при этом начальное и среднее образование в Англии были достаточно хорошо развиты. В начале XX века в США начинается совместное обучение мальчиков и девочек в школах, эта новация получила высокую оценку российских педагогов.

Окончательно проблема права женщин на образование была в Европе и США решена лишь в 60-е гг. XX века в результате студенческих революций, когда женщины окончательно закрепили свое право не только на поступление в университеты, но и на изменение университетской программы в сторону включения в нее специальных курсов и дисциплин о женщинах (Women’s Studies).

В России начало женского образования для высших слоев общества было положено учреждением Смольного института (в 1764 г.) и в начале XIX в. ряда закрытых учебных заведений ведомства императрицы Марии Федоровны. Открытые женские гимназии для всех сословий начали учреждаться с 1800 г. В 1843 году появились женские епархиальные училища, организованные для дочерей православного духовенства и по курсу своему мало отличавшиеся от женских гимназий. Предполагалось, что выпускницы этих училищ станут учительницами или женами священников. Так было положено начало специальному образованию. Первые же высшие женские курсы появились в Санкт-Петербурге в 1870 г. (Владимирские женские курсы), в Москве в 1872 г. были учреждены курсы Герье, наконец, в 1878 г. появились знаменитые Бестужевские курсы.

В 70-е гг. XIX века начинается и распространение специального образования для женщин. Первым опытом становится учреждение женских врачебных курсов в Санкт-Петербурге (в 1872 г.). В начале XX века доступ к высшему и специальному образованию в России для женщин значительно расширился. Кроме Петербурга, высшие женские курсы функционировали в Москве, Киеве, Казани, Харькове, Одессе. С 1906 г. женщины стали допускаться в вольнослушательницы университетов. В 1897 г. был открыт женский медицинский институт в Петербурге; в 1903 г. педагогические курсы были преобразованы в женский педагогический институт с университетским курсом. К 1905 г. в стане насчитывалось 20 женских сельскохозяйственных учебных заведений, 35 коммерческих училищ. В 1905 г. в Москве были учреждены женские архитектурные классы и строительные курсы, а в 1906 г. в Петербурге — женские политехнические курсы; с 1907 г. женщины стали приниматься в студентки Петербургского политехнического института. В 20-е гг., в связи с работой женотделов, право женщин на образование, гарантированное первыми декретами советской власти, было реализовано: женщин стали наравне с мужчинами принимать в высшие учебные заведения, кроме военных училищ, а обучение в школах, исключая непродолжительный период в 1930-е — начале 1950-х гг., стало совместным.

 

История мужчиндисциплина, занимающаяся изучением конструирования и репрезентации маскулинностей в обществах прошлого. С недавнего времени употребляется также новый термин-синоним историческая андрология.

История мужчин появилась как реакция на историю женщин (см. Историческая феминология) и как попытка уравновесить крен в сторону изучения женщин, сложившийся в гендерных исследованиях в 70-80-х гг. XX века. История мужчин начала развиваться с середины 80-х гг. и сосредоточилась на том, как и почему политика, военное дело и войны стали конструироваться как естественно мужские сферы действия. Такой подход к традиционным проблемам позволил специалистам внести много нового как в гендерную историю, так и в историю вообще. Прежде всего, специалисты настаивают на том, что понятия маскулинность и фемининность формируются в историческом и современном контексте в зависимости друг от друга, не существует фиксированных границ данных понятий, каждая конкретная общественная ситуация создает эти понятия заново, но не отдельно, а вместе. Таким образом, внося коррективы в процесс гендерного конструирования, историки пытаются продемонстрировать необходимость изучения обоих гендеров, чтобы корректно представлять себе исторические процессы.

Основную проблему исследователи маскулинностей видят в изучении концепции мужской половой роли (см. Гендерные роли) и способов вовлечения мужчин в данные роли и их трансформации на протяжении исторического процесса. Прежде всего, еще в 80-х гг. были отвергнуты утверждения об унитарной половой роли мужчины в обществе, поскольку эмпирический материал, этнографические и антропологические данные этого не подтверждали. Это побудило к пересмотру представления о патриархате как доминирующем общественном устройстве. В результате дискуссии о месте и роли маскулинностей в историческом процессе концентрируются вокруг следующих проблем. Первая из них — это проблема плюральных маскулинностей. Сегодня совершенно очевидно, что разнообразие маскулинностей является историческим фактом, что различные культуры и различные исторические периоды по-разному конструировали мужской гендер. Разительные отличия существуют, например, в отношениях между гомосексуальной практикой и доминирующими формами маскулинности. В мультикультурных обществах определения и предписания маскулинности обычно сильно варьируются. Существует также множество типов самой маскулинности в границах одной культуры или даже институции. В частности, гегемонический тип маскулинности, связанный с властным доминированием, совершенно не является наиболее распространенной формой маскулинности. Тем не менее, можно говорить о существовании различных типов маскулинностей, наделенных определенным этосом, то есть сходными нормами и правилами поведения, а также этическими ценностями. Среди них мы можем выделить, например, такой тип как рыцарь, или джентльмен, или буржуа, или новый русский. Все они имеют определенный круг «обязанностей» и наделяются определенными чертами, то есть являются результатом типизации.

Проблема коллективных маскулинностей также достаточно важна, поскольку те или иные типы маскулинности поддерживаются и репрезентируются не только индивидуумами, но и группами, и даже общественными институтами. Если мужчина входит в ту или иную социальную группу, он обязан репрезентировать соответствующий ей тип маскулинности. Например, в армии — здесь тип маскулинности под названием «гегемон» через сложную систему социальных практик, разрешений и исключений насаждается каждому, кто связывают свою судьбу с военной карьерой.

Маскулинности поддаются и являются результатом активного конструирования и реконструирования в зависимости от конкретных исторических условий. При этом само конструирование часто может исходить не от мужчин или той группы, в рамках которой данное конструирование происходит. Это рождает противоречия в области желаний и мотивов, лежащих в основе конструирования маскулинностей.

В целом, исторический анализ маскулинностей открывает множество возможностей для пересмотра проблем социальной иерархии, власти и властных отношений в рамках парадигмы развития того или иного общества.

 

История сексуальностиистория сексуальной культуры (как способа экспрессии и репрезентации желания) и сексуального поведения (как способа реализации сексуальной культуры) в контексте гендерной и социальной структуры человеческих общностей.

Попытки изучения человеческой сексуальности предпринимали еще древние греки, научное же изучение сексуального поведения можно проследить с конца XIX в., когда началось формирование новой теории человеческой сексуальности. Х. Эллис, З. Фрейд, Р. Крафт-Эбинг, А. Кинси, продолжая дарвиновскую традицию, стали изучать человеческую сексуальность и создали вполне влиятельные научные школы, особенно З. Фрейд. В принципе, концепции «сексуального дарвинизма» были подвергнуты сомнению лишь в 70-х гг. XX в., но и сегодня еще остаются достаточно влиятельными.

Вопрос о роли сексуальности в истории сегодня лишь начинает серьезно рассматриваться историками. Тем не менее, существует традиция попыток оценки данной роли. Такие вопросы как древнегреческая гомосексуальность и толерантное к ней отношение, реальный подтекст куртуазной литературы, пуританская сексуальная культура, викторианское ханжество и т. д. не могут быть оставлены без внимания историками. Однако расцвет изучения сексуальности наступает лишь сейчас.

Ч. Дарвин заявил о том, что мужчина наделен агрессивной сексуальностью и она необходима для эволюции человечества, таким образом закрепив активный/пассивный момент сексуального поведения человека. Х. Эллис, следуя за Дарвином, реабилитировал возможность сексуального желания в женщине, то есть он вернул женщине сексуальность, но при этом считал, что удовлетворение этой сексуальности возможно, по аналогии с животными, посредством агрессивного поведения мужчины, которое выражается в ухаживании по схеме «охотник-жертва». З. Фрейд считал агрессивность необходимым элементом сексуальности, что предопределено биологически. Тем не менее, концепция Фрейда оказала значительное влияние на многие исторические концепции сексуальности. Прежде всего, утверждение Фрейда о том, что именно сублимация сексуальной энергии ведет к цивилизации, так как человек (мужчина) приносит в жертву свои естественные желания и удовольствия ради общего блага, нашло отражение в работах американских историков 60-х гг. (В. Райх и П. Робинсон). В частности, Дж. Анвин попытался на базе данной концепции объяснить могущество Англии в XVII-XIX вв. Он утверждал, что ни одно общество не может быть продуктивным до тех пор, пока удовлетворение сексуальных потребностей не будет сокращено до минимума, а происходит это посредством адаптации института, который он назвал «абсолютная моногамия», в котором муж имеет абсолютную власть над своей женой и детьми. Анвин считал, что английские пуритане исповедовали именно такую брачную модель и их отношение к сексуальности строилось на канализации ее только посредством брака, что и позволило сублимировать сексуальную энергию в торговлю и политическое развитие, кульминацией которого явился XIX век. В XX в. упадок «абсолютной моногамии», разрешение разводов и толерантное отношение к внебрачному сексу и гомосексуальности привели к упадку Британии в экономической и других областях.

Однако биологические объяснения сексуальности в истории не оправдали себя. М. Фуко предложил социокультурную концепцию сексуальности, в которой сексуальность была напрямую связана с проблемами власти и подчинения. Фуко считал, что именно власть занималась производством специфического дискурса сексуальности, который, в свою очередь, конструировал нормы сексуального поведения, с целью контроля над человеческим телом и через него контроля над человеческой сексуальностью и человеком. Фуко полностью отвергал биологическую обусловленность сексуальности, показывая пути ее конструирования на европейском материале XVII-XIX вв.

Современные историки и антропологи выделяют следующие модели исторического развития сексуальности: единую и двойственную модели сексуального поведения. Единая модель подразумевает существование одинакового желания как в мужчинах, так и в женщинах, что ведет к одинаковому способу канализации данного желания, равенство этой канализации является основой развития общества. В таких обществах низкий показатель сексуального насилия. Двойственная модель предполагает два разных способа сексуального поведения для мужчин и для женщин. Мужчины находятся в рамках идеологии либертинизма, они имеют полную сексуальную свободу, они обязаны иметь гипертрофированную сексуальность и пользоваться ею. Женщинам здесь отводится роль контролера морального климата общества, причем женщина должна контролировать не только свое желание, но и желание мужчины недопусканием его до своего тела. Таким образом, женщина должна быть идеалом добродетели, подразумевающим пассивное отношение к проявлению своей сексуальности: ее сексуальность может проявляться только через мужчину. Историки считают, что единая модель сексуального поведения существовала в Европе вплоть до начала XVIII в., когда она начинает сменяться двойственной моделью, существующей и по сей день. В России можно говорить, например, о сосуществовании данных моделей сексуального поведения, что и влияет, в частности, на неоднозначность статуса женщин как в историческом развитии, так и теперь.

Таким образом, история сексуальности позволяет историкам по-новому оценить эволюцию человечества в исторической перспективе, учесть нетрадиционные факторы влияния на формирование общественных институтов, рассмотреть через призму конструирования сексуальности многие «традиционные» сферы исторического знания с новой перспективы изучения.

 

К

Квота для женщинподдерживаемая законом норма представительства женщин. 30%-ное представительство в политических институтах считается «критической массой», которая позволяет женщинам оказывать существенное влияние на политику. Согласно рекомендациям Комиссии ООН по улучшению положения женщин (1990 г.), критический 30%-ный порог должен рассматриваться как минимальная доля должностей директивного характера, занимаемых женщинами на национальном уровне.

Существуют разные типы квотирования. «Жесткая квота» — это количественно фиксированная норма представительства, когда сразу оговаривается количество или тот количественный предел мест, сокращение которого не допускается. «Жесткие квоты» могут быть закреплены в Конституции, законе о выборах, законе о политических партиях, законе о местном самоуправлении, законе о государственной службе. Обязательное участие в конкурсе на одно место представителей обоих полов называется «мягким квотированием». В Швеции «мягкое квотирование» является обязательным в конкурсах на руководящие посты не только в политических структурах, но и в экономических. «Мягкое квотирование» также требует поддержки в законе о выборах, государственной службе, о местном самоуправлении.

Существуют различные способы обеспечения представительства женщин в парламенте. Во-первых, имеются законодательные квоты, согласно которым женщины должны составлять определенную часть избранных представителей. Это имеет место во многих странах: в Италии, где женщины должны составлять до 50% в бюллетенях пропорционального представительства, Аргентине (30%) и Бразилии (20%). Такие квоты обычно воспринимаются как переходный механизм для закладки основ более широкого представительства женщин. Во-вторых, избирательный закон может требовать от партий выставлять определенное число женщин-кандидатов. Это имеет место в Бельгии и Намибии. В Аргентине существует дополнительное положение, по которому женщины должны занимать «выигрышные» позиции, а не в конце партийного списка. В-третьих, политические партии могут принять свои собственные неформальные квоты для женщин-кандидатов на парламентское место. Это наиболее частый механизм, используемый для поощрения участия женщин в политической жизни, и он используется с различной степенью успешности по всему миру. Использование отдельных списков только из женщин лейбористской партией на выборах 1997 г. в Великобритании почти удвоило количество женщин в парламенте — с 60 до 119.

Сторонники различных форм квотирования считают, что поддержка в продвижении женщин в политике необходима в переходный период. Противники же полагают, что женщин никто не ущемляет в их правах, поэтому они должны вести политическую борьбу на общих основаниях, так как льготы прививают пассивность, притупляют чувство конкуренции и потому не могут считаться демократическими.

В любом случае, для продвижения женщин в политике, для достижения гендерного баланса в политических структурах необходимо развитие гражданской инициативы самих женщин, приобретение опыта политической деятельности, получение лидерских навыков.

 

Киберфеминизм — направление в современной литературной и философской мысли в рамках феминистского дискурса, которое обратилось к изучению и популяризации основных принципов киберкультуры, сложившейся в 1980-е годы на Западе на волне интереса к феномену высоких технологий, прежде всего кибернетики, биомедицины и технологий виртуальной реальности.

Основополагающим текстом данного направления является «Манифест для киборгов» Доны Харавэй (D. Haraway), представляющий собой главу из ее работы «Обезьяны, киборги и женщины» (1991). В образе киборга Харавэй выразила идею радикально новой гендерной политики, свободной от искушений сексизма. Своеобразием манифеста является его глубокая (само)ирония: киборги приходят в мир, чтобы отменить половые различия, репродуктивные практики и саму социальность. В предельно заостренной форме манифест ставит вопрос и о судьбе самого феминизма, показанного как паноптикум разнообразных программ, значительная часть которых устарела в условиях позднего индустриального общества.

Современные киберфеминистские тексты нередко представляют своеобразную лабораторию, где прорабатываются вопросы, касающиеся принудительных форм медицинского вмешательства в женское тело и клонирования, построения виртуальных семей в сетях Интернет и электронного надомничества, технически оснащенной эротики и киберсекса (Fuchs; Springer; Lim). Привлекательность киберфеминизма как литературного жанра позволяет его авторам посредством неожиданно найденной формы обсуждать и вполне традиционные феминистские темы равенства полов, социальной справедливости, свободы от насилия и пр. В России распространение киберфеминизма связано, главным образом, с издающимся в Санкт-Петербурге журналом «Киберфемин клуб».

 

Комплексный подход к проблеме равенства полов (комплексный подход к проблеме равенства между женщинами и мужчинами) — это стратегия, заключающаяся во внедрении проблематики равенства полов на все уровни общества посредством организации системы ее учета при принятии политических решений.

Концепция комплексного подхода появилась в различных международных документах после Третьей Всемирной конференции ООН по положению женщин (Найроби, 1985 г.). В 1986 г. была принята Резолюция о работе Комиссии ООН по положению женщин, согласно которой в программы социально-экономического развития было решено включить перспективные стратегии. Комиссия обратилась ко всем организациям в системе ООН, в том числе региональным комиссиям и специализированным агентствам, с просьбой разработать общую стратегию в отношении проблемы равенства полов и внедрить ее в свои долговременные программы. Совет Европы организовал Группу специалистов по вопросу о комплексном подходе к проблеме равенства полов, которая разработала его концептуальные основы и методологию. В Программе действий, принятой Четвертой Всемирной конференцией по положению женщин (Пекин, 1995 г.), концепция комплексного подхода была поддержана. В последние годы эта концепция получила особое развитие в рамках деятельности различных европейских межправительственных и национальных организаций. Имеется значительный опыт по внедрению этой концепции в Норвегии, Швеции, Голландии, Дании, Финляндии. Комплексный подход к проблеме равенства полов предполагает организацию, совершенствование и оценку процесса принятия решений лицами, ответственными за проведение политики либо вовлеченными в ее реализацию, — с учетом проблематики равенства полов. В трактовке понятия равенство полов концепция исходит из необходимости учета имеющихся социокультурных различий между ними. В описаниях комплексного подхода акцентируются цель, процесс, объект и активные субъекты политики. Этот подход предполагает, что компетентность политиков и чиновников по внедрению в сферы их деятельности «измерения» равенства полов станет неотъемлемой частью их профессиональной квалификации. Считается, что комплексный подход не может заменить уже действующие механизмы и политические программы в области обеспечения равенства между женщинами и мужчинами, а выступает, скорее, как новая фундаментальная стратегия и дополнение к традиционной политике в этой области. И оба подхода — традиционный и комплексный — должны применяться параллельно. По мнению разработчиков концепции, в каждой стране она должна быть тщательно истолкована и адаптирована с учетом местных условий. Комплексный подход направлен на активизацию эгалитарных (направленных на достижение равенства) процессов в обществе в целом. В англоязычном наименовании комплексного подхода к проблеме равенства полов — gender mainstreaming — акцентируется, что точкой отсчета при разработке этого подхода является все общество в целом: термин образован от mainstream, что в данном контексте переводится как «общая система организации общества».

 

Конвенция — международный правовой документ, который, в отличие от декларации или обращения, имеет статус закона, обязательного для исполнения теми государствами (членами соответствующих международных структур), которые их подписали и ратифицировали — то есть одобрили в своих парламентах. К числу таких важнейших международных документов в области установления гендерного равенства относятся: Конвенция N 100 МОТ (Международной Организации Труда) «О равном вознаграждении мужчин и женщин за труд равной ценности» (1951 г.), Конвенция о политических правах женщин (1952 г.), Конвенция о гражданстве замужней женщины (1957 г)., Конвенция о согласии на вступление в брак, минимальном брачном возрасте и регистрации браков (1962 г.), Конвенция о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин (1979 г.), Конвенция N 156 МОТ «О равном обращении и равных возможностях для трудящихся женщин и мужчин: трудящиеся с семейными обязанностями» (1983 г.) и некоторые другие конвенции.

Если национальное законодательство по гендерному равенству (см. Равенство полов), по правам женщин (см. Права человека женщин) разработано слабо или же отсутствует совсем, то женские организации и женщины самостоятельно могут использовать для отстаивания своих прав конвенции и другие документы, принятые мировым сообществом и ратифицированные их страной. Они имеют право, ссылаясь на конвенции, обращаться в судебные инстанции всех уровней. Не случайно правовые акты ООН называют «юридическим орудием предотвращения дискриминации в отношении женщин».

 

Конвенция о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин принята ООН в 1979 г. Решение о необходимости ее разработки и план действий в этом направлении были приняты на Первой Всемирной конференции по положению женщин, которая состоялась в Мехико в 1975 г. Она впервые поставила вопрос о правах женщин как неотъемлемой части прав человека (см. Права человека женщин).

Советский Союз входил в число первых государств, ратифицировавших Конвенцию. Однако содержание этого документа долгое время было мало кому известно. Лишь на рубеже 80-90-х годов текст Конвенции был опубликован сразу в нескольких женских изданиях. Его стали пропагандировать и распространять новые независимые женские организации.

Конвенция обязывает все государства, которые в ней участвуют:

  • включить принцип равноправия мужчин и женщин в конституции и другие законодательные акты и добиваться его практической реализации;
  • в случае необходимости использовать специальные санкции, запрещающие дискриминацию в отношении женщин;
  • принимать меры, чтобы изменить действующие законы, обычаи, практику, которые представляются дискриминационными в отношении женщин;
  • обеспечить равное для мужчин и женщин право пользования всеми экономическими, социальными, культурными, гражданскими и политическими правами.

В Конвенции особо выделяется то обстоятельство, что «в условиях нищеты — то есть в наших сегодняшних условиях — женщины имеют наименьший доступ к продовольствию, здравоохранению, образованию, профессиональной подготовке и возможностям для трудоустройства». В статье 1, части 1 Конвенции дается общее юридическое определение понятия дискриминация. Это сделано специально, чтобы избежать недоразумений, связанных с его толкованием в различных странах и культурах. Определение сформулировано таким образом: «Дискриминация в отношении женщин означает любое различие, исключение или ограничение по признаку пола, которое направлено на ослабление или сводит на нет признание… прав человека и основных свобод в политической, экономической, социальной, культурной, гражданской или любой другой области».

Особо выделяются две практические рекомендации Конвенции по изменению действующих законов, обычаев, практики. Первая рекомендация говорит о необходимости ликвидации дискриминации в области занятости (см. Дискриминация в сфере труда), в частности, при найме на работу; об обеспечении равной оплаты за труд равной ценности; а также о запрете на «увольнение с работы на основании беременности или отпуска по беременности или на дискриминацию по увольнению ввиду семейного положения».

Вторая рекомендация дает ответ на споры по поводу специальных квот (см. Гендерные квоты) для более успешного продвижения женщин в политику. В Конвенции четко сказано, что в национальном законодательстве вполне допустимо использование особых мер и процедур, которые способствуют фактическому выравниванию статуса мужчин и женщин. В том числе — квот для женщин в представительных или законодательных органах и структурах исполнительной власти; в списках кандидатов в депутаты; в руководящих органах партий, движений.

Конвенция о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин до сих пор остается самым полным международным актом в области гендерного равенства. Ее не случайно называют «Женской конвенцией». К концу ХХ в. ее ратифицировали более ста стран. В последние десятилетия международное сообщество успешно развивает основные положения данной Конвенции.

 

Конкубинатсожительство мужчины и женщины без заключения брака. Само понятие конкубинат возникло в Древнем Риме. В эпоху Империи конкубинат условно признавался законным у воинов, а также в случае постоянного сожительства при невозможности брака, например, сенаторов с вольноотпущенницами, гетерами, актрисами. По свидетельству многих античных авторов, конкубинат был достаточно распространен, причем дети от такой формы брачного союза обладали определенными правами, могли наследовать землю. Если были законные дети, то преимущество отдавалось, конечно же, им. Но при отсутствии законных детей, дети от конкубината рассматривались как вполне дееспособные наследники и преемники. В Средние века конкубинат, или свободный брак, как его называли в Европе, стал еще распространеннее, особенно в крестьянской среде, где довольно долго не признавался церковный брак. Осуществление брачного обряда и дальнейшее сожительство считалось достаточным для крестьян: многочисленные правовые акты той эпохи свидетельствуют, что дети от таких браков считались вполне законными наследниками имущества своего отца или матери. Только к XVIII-XIX вв. в крестьянской среде церковный брак стал признаваться необходимым.

В высших и городских слоях населения ситуация обстояла несколько иначе. Механизм защиты в виде моногамного (см. Брак) нерасторжимого брака, признанного государством и освященного церковью, был необходим как королям, так и представителям знати, чтобы не возникало споров при передаче титулов и владений. Франкские короли Дагобер I, Карл Великий и Людовик Благочестивый наряду с законными женами имели «alter uxor» — других жен или конкубин, что не встречало осуждения. Киевский князь Владимир также имел нескольких конкубин, с которыми жил в разное время как с законными женами. Вильгельм Завоеватель по прозвищу Бастард претендовал на английскую корону, хотя сам являлся сыном от конкубинатного союза. Таким образом, в Средние века конкубинат и церковный брак существовали как две параллельные формы полового союза, хотя и не равные между собой, но равно возможные. Дело в том, что в раннем христианстве церковный брак и конкубинат вообще не были жестко разделены. Как подчеркивалось, например, в постановлении Толедского собора (398 г. н. э.), мужчину нельзя лишать причастия только на том основании, что «человек имеет в качестве жены конкубину», важно лишь, чтобы он жил лишь с одной женщиной, а не со многими. Эта формула могла сложиться в условиях, когда господствующий стереотип брачного поведения исключал дискриминацию конкубината, то есть когда конкубинат был такой же (или даже более распространенной) нормой, что и церковный брак.

За 500 лет, прошедших после Толедского собора, позиция официальной церкви по отношению к конкубинату изменилась радикально, изменения же в массовом сознании шли более медленно и вразрез с официальной позицией церкви. Тем не менее, церковь принимала и репрессивные меры против конкубината и, прежде всего, среди священников. Окончательно кокубинат был запрещен и объявлен формой нелегального сожительства на Трентском соборе (1563 г.).

Тем не менее, в раннее Новое время конкубинат был еще достаточно распространен, даже в аристократической среде. Знаменитый лорд Честерфилд написал свои «Письма к сыну» — сыну от связи с голландской горожанкой, с которой находился в конкубинате во время пребывания послом в Голландии. Многие русские помещики жили со своими крепостными, не имея возможности жениться на них, имели детей, которые часто становились наследниками части отцовского состояния. В XVIII-XIX вв. конкубинат получает распространение в рабочей среде под видом свободного брака. Во второй половине XX в. в западных странах тенденция к простому сожительству достаточно сильна, например, в Скандинавии такие сожительства налагают определенные права и обязанности в отношении детей, во всяком случае, по закону такие дети приравниваются к детям от законных браков.

 

Концепция паритетной демократии была разработана Комитетом по равенству между мужчинами и женщинами и Департаментом прав человека, которые действуют в структуре Совета Европы. Ей было уделено особое внимание на региональном подготовительном совещании в Вене в 1994 г. при обсуждении положения женщин в Европе. Концепция вобрала в себя идеи, широко обсуждавшиеся в те годы женскими организациями западноевропейских стран. Эти организации требовали от своих правительств и руководящих органов Европейского сообщества принять конкретные меры по обеспечению реального равенства женщин в структурах власти. Главный лозунг этого времени — паритет, представленность женщин и мужчин в структурах власти по формуле «50/50».

Разработчики концепции паритетной демократии аргументировали свою позицию таким образом: «Человечество состоит из мужчин и женщин, которые обладают равным достоинством и равной ценностью… Демократия является подлинной только в том случае, если люди принимаются такими, какими они являются в действительности — не абстрактными, бесполыми существами, а мужчинами и женщинами, каждый и каждая из которых могут быть по-своему полезны обществу». Они доказывали, что демократия предполагает «полноценное участие женщин на основе равенства с мужчинами на всех уровнях и во всех областях функционирования общества, … участие каждого пола в органах управления должно осуществляться на паритетной основе, при этом цель — прийти к соотношению 50 % на 50 %».

По убеждению сторонников паритетной демократии, в результате ее установления возникнет реальная основа для устойчивого развития общества. Женщины получат возможность наравне с мужчинами вносить свой вклад в дела общества — в его экономику, политику, культуру. Мужчины, в свою очередь, будут больше заниматься семейными делами, воспитанием детей.

Предполагалось, что концепция паритетной демократии будет обсуждаться на Пекинской конференции (см. Четвертая Всемирная конференция по положению женщин). Но устроители конференции сочли эту проблематику опережающей время. Они были вынуждены считаться не только с мнением представителей западноевропейских стран, но и с позицией исламских стран, Святейшего Престола (Ватикана), также активно участвовавших в подготовке Пекинской встречи. Разрыв между уровнями требований представителей женских организаций, государств-членов ООН из разных регионов мира оказался в Пекине гораздо выше и ощутимее, чем на предыдущих Всемирных конференциях по положению женщин. Он заставил многих активисток женского движения Запада усомниться в целесообразности подобных встреч. Но ведь перемены в нравах и традициях — процесс сложный, требующий терпения и упорства. Несмотря ни на что, Пекинская конференция по положению женщин выполнила стоявшие перед ней задачи.

 

Концепция равенства результата — суть современной концепции равенства, в соответствии с которой признается, что для достижения равных (одинаковых) результатов женщинами и мужчинами к ним необходимо проявлять различное отношение — потому что жизненные условия тех и других различны, или для того, чтобы компенсировать дискриминацию женщин в прошлом. Ведь равенство означает обеспечение всем людям, независимо от их пола, национальности, вероисповедания или способностей, одинаковых возможностей доступа к позитивным результатам проводимого в стране политического, экономического, культурного и иных курсов.

Первоначально считалось, что равенство может быть достигнуто посредством предоставления женщинам и мужчинам тех же самых (одинаковых) возможностей, на том основании, что это приведет для них к одинаковым результатам. Такая позиция зиждилась на представлении классического либерализма о равенстве, которое включало понятия равной возможности или состязательного (конкурентоспособного) равенства. Предоставление женщинам права голоса рассматривалось как единственно существенное. Остальное было возложено на женщину как индивида. Иными словами, устранялись лишь формальные барьеры. Однако было обнаружено, что одно и то же отношение необязательно приводит к равным результатам. Жизнь показала со всей убедительностью, что равные возможности не появляются только потому, что с устранением формальных барьеров комплекс скрытых барьеров не исчезает, как и прямая дискриминация. Последние не позволяют женщинам обладать своей справедливой долей политического, социально-экономического и иного влияния в обществе, а также занимать достойное справедливое положение в социуме и государстве.

Воспользуемся простым и доходчивым примером, заимствованным из канадского опыта: что происходит в том случае, если двум людям каждому дается по корзине клубники. Оказывается, что один их них страдает аллергией к клубнике, а другой — нет. Следовательно, они не получают при этом равную выгоду. В данном случае не приняты во внимание различные интересы. Равное отношение к ним означало бы: либо выбор разных видов фруктов, которыми каждый из них в отдельности мог бы воспользоваться, либо предложение таких фруктов, которые устраивали бы обоих.

 

Культурный феминизмнаправление внутри радикального феминизма, основанное на представлении, что женщины, благодаря своей природе и/или в результате особого женского исторического опыта, обладают особенными женскими или фемининными качествами. Эти качества противоположны мужским или маскулинным. Женскими качествами являются взаимосоотнесенность, связанность с другими, телесность (природность), сопереживание, доверие, стремление отдавать, отсутствие иерархии в отношениях (горизонтальные связи), стремление к радости, миру и жизни. К мужским качествам, согласно теории культурного феминизма, относятся независимость, автономность, интеллектуализм, рациональность, культура (не-природность), воля, стремление к доминированию, иерархическим отношениям, подавлению, угнетению, войне и смерти.

Культурные феминистки полагают, что западная культурная традиция и философская мысль построены на мужской идее: их центром является автономный, независимый, биологически мужской субъект, нацеленный на получение максимальной выгоды и боящийся быть уничтоженным или погибнуть. Когда интересы различных субъектов приходят в столкновение, возникает конфликт. В других случаях, автономность и отстраненность субъекта приводят к его отчужденности и трагическому одиночеству. В противопоставление мужской онтологии, женщины связаны со всеми людьми как телесно (биологически), через беременность, половой акт и вскармливание грудью, так и экзистенциально, в моральной и жизненной практике.

Теоретики культурного феминизма расходятся во взглядах на то, как связанность с другими влияет на жизнь женщин. Одна группа — Кэрол Гиллиган (Carol Gilligan), Нэл Ноддингс (Nel Noddings), Сара Раддик (Sara Ruddick) и др. — считает, что мир чувств и близости создал женскую культуру, такую же богатую и динамичную, как политика или наука (мужские иерархические области). Женщины, обладая способностью вынашивать ребенка и кормить грудью, воспринимают отстраненность от других как зло. Им присуща этика заботы (ethics of care) и своя особая перспектива относительно сущности человеческой взаимосвязи. Для женщин она проявляется не в том, что отдельные субъекты разрабатывают и подписывают социальный контракт, а в повседневной практической жизни тех групп родных и близких, к которым они принадлежат помимо своей воли. В противоположность женским ценностям, мужская идея связана с этикой, основанной на правовом дискурсе, в центре которого находятся понятия справедливости, закона и права. Кэрол Гиллиган полагает, что эти понятия не являются универсальными и воплощают мужской опыт деятельности в публичной (а не приватной, в отличие от женского опыта) сфере.

Однако Мэри Дейли (Mary Daly), Андреа Дворкин (Andrea Dworkin) и Сара Люсия Хоугланд (Sarah Lucia Hoagland) полагают, что особая женская этика является результатом опыта жизни в угнетении. Они подчеркивают, что именно способность к беременности и вскармливанию (т. е. роль в процессе воспроизводства) стала причиной того, что женщины помещались в позиции угнетения и эксплуатации и испытывали насилие: как в гетеросексуальном браке, так и в практике проституции, порнографии, при изнасилованиях, сексуальных домогательствах, избиениях, навязанной контрацепции, абортах и стерилизации или навязанной беременности. Женщины боятся не отчуждения от других, а оккупации другими.

Мэри Дейли считает этику заботы компенсаторной, защитной стратегией, к которой женщины вынуждены прибегать, живя в направленной против них и ограничивающей их свободу патриархатной культуре. Женщины «заботятся», потому что в противном случае общество их порицает; женщины «материнствуют», так как мужчины решили, что их функция именно в этом, потому что женское материнство поддерживает социальную структуру, служащую мужским интересам.

Все теоретики культурного феминизма сходятся в том, что в будущем непатриархатном мире все люди смогут проявлять заботу друг о друге и испытывать радость от близости без боязни санкций общества.

 

Куртуазная любовь«утонченная любовь», форма внебрачных отношений между мужчиной и женщиной, предполагающая утонченность ухаживания и поведения.

Куртуазная любовь известна по литературным памятникам примерно с XI века, расцвет ее приходится на XII-XIII вв. Этот термин ввел Гастон Парис, французский филолог; название указывает на определенный социальный круг (courtois (франц.) — учтивый, рыцарский, придворный*). Сохранившиеся поэтические источники воспроизводят следующую картину: объект куртуазной любви — замужняя женщина, Прекрасная Дама, неженатый мужчина обращает на нее внимание и загорается желанием. Отныне, пораженный любовью, он думает только о том, чтобы овладеть этой женщиной. Для достижения своей цели мужчина делает вид, что подчиняется во всем своей избраннице. Дама — жена сеньора, нередко того, которому он служит, во всяком случае, она хозяйка дома, где он принят, и уже в силу этого является его госпожой. Он, как вассал, встает на колени, он отдает себя, свою свободу в дар избраннице. Женщина может принять или отклонить этот дар. Если она принимает его, она более не свободна, так как по законам того сообщества никакой дар не может остаться без вознаграждения. Правила куртуазной любви, воспроизводящие условия вассального контракта, по которому сеньор обязан вассалу теми же услугами, что получил от него, требуют от избранницы в конце концов предаться тому, кто принес себя ей в дар. Однако Дама не может располагать своим телом по своему усмотрению: оно принадлежит ее мужу. Опасность игры придавала ей особую пикантность. Рыцарю, пускавшемуся в приключение, надо было быть острожным и соблюдать тайну. Одной из тем куртуазной лирики является описание мечты возлюбленного о наивысшем блаженстве (скажем, видение себя и своей Дамы обнаженными), но все удовольствие заключалось не столько в удовлетворении желания, сколько в ожидании, поэтому поклонник должен был оттягивать момент обладания своей возлюбленной. В этом и заключается истинная природа куртуазной любви, которая реализуется в сфере воображаемого и в области игры.

Однако источники, из которых мы узнаем о куртуазной любви, следует интерпретировать осторожно. Прежде всего, необходимо помнить, что в центре повествования находится мужчина. Эта литература создавалась мужчинами для развлечения мужчин. Здесь показана не женщина, а ее образ в глазах мужчин той эпохи.

Возникает вопрос о причинах распространения куртуазной литературы во французском обществе XII века. Прежде всего, распространялась она при дворах крупных феодалов средневековой Франции. Играя в эту игру, демонстрируя умение изысканно привлекать женщин, придворный подчеркивал свою принадлежность к миру избранных. Куртуазная любовь была прежде всего знаком престижа в мужском сообществе, благодаря чему влияние созданной модели поведения оказалось столь сильным, что смогло со временем повлиять на отношение к женщинам в обществе в целом.

Французский историк Жорж Дюби считает, что причиной распространенности куртуазной любви в среде феодальной аристократии стали матримониальные обычаи того времени. Для ограничения наследственных разделов требовалось ограничить количество браков, в которые вступали сыновья благородных родов. Обычно семья стремилась женить одного, обычно старшего, сына. Остальные, предоставленные сами себе, оставались в большинстве своем холостыми. В XII веке благородное французское рыцарство состояло главным образом из «юношей», взрослых неженатых мужчин, чувствовавших себя обездоленными и завидовавших мужьям. Символический подвиг, предел юношеских мечтаний, заключался в том, чтобы дерзко соблазнить жену брата, дядюшки или сеньора, нарушив самые строгие запреты и презрев величайшую опасность, так как к верности жен (наряду со способностью их к деторождению) предъявлялись жесткие требования: от этого зависела правильность наследования. Куртуазная любовь имела и воспитательное значение. Двор был школой, в которой мальчики проходили обучение при сеньоре их отца или дяди по материнской линии. Естественно, что жена патрона принимала участие в воспитании будущих рыцарей. Любовь юношей устремлялась сначала к женщине, которая становилась, тем самым, посредником между ними и сеньором. Любовь к Даме, таким образом, включалась в механизм функционирования феодального общества.

Куртуазная любовь способствовала также и утверждению существующего порядка, проповедуя мораль, основанную на двух добродетелях: выдержке и дружбе. Чтобы завоевать благосклонность той, кого рыцарь называл своим «другом», он демонстрировал самоотречение, преданность, самоотверженность в служении. А это как раз те качества, которые сеньор требовал от вассала.

Влияние куртуазной любви на общество в целом было достаточно плодотворным. Обычаи куртуазной любви ослабили насилие и грубость в сексуальном поведении мужчин и матримониальной политике аристократических родов. Мужчины начали понимать, что женщина — это не только тело, что нужно сначала завоевать ее сердце, заручиться ее согласием, что следует признать за женщиной наличие особых достоинств. Заповеди любовного кодекса соответствовали тому, что проповедовала и церковь, стремясь доказать, что женщины должны иметь равные права с мужчинами не только на супружеское ложе, но и в согласии на вступление в брак.

То, что вначале было только игрой, предназначенной для мужчин, помогло женщинам феодальной Европы изменить свое положение. В течение веков, последовавших за утверждением новой модели отношений, вошедшие в ритуал слова и поступки, а через них соответствующие взгляды распространялись на все более широкие слои общества. Так формировался тип отношений между полами, характерный для западного общества. Еще и сегодня, несмотря на огромные перемены в этой области, яркой отличительной чертой европейской цивилизации являются традиции, унаследованные от куртуазной любви.

 

Куртуазностьсистема правил поведения при дворе или набор качеств, которыми должен обладать придворный в Средние века-раннее Новое время. В Средние века куртуазность касалась, прежде всего, правил поведения по отношению к женщине и выражалась в куртуазной любви. Однако к началу раннего Нового времени, к моменту появления «профессиональных» придворных понятие куртуазность стало включать в себя «вежливость», «учтивость» и правила их выражения по отношению как к женщинам, так и мужчинам. Сюда входили правила приветствия, обращения к даме или кавалеру, ведения разговора, приглашения на танец, поведения в танце, прощания.

 

Л

Либеральный тип государственной политики в отношении женщин — это политика, затрагивающая интересы женщин в обществе, основанном на либеральной модели взаимоотношения полов. Для этой модели характерно, с одной стороны, выравнивание положения, прав и возможностей мужчин и женщин в публичной и частной сферах и дискриминация по признаку пола в сферах занятости, политики и управления, с другой. Характерными чертами политики данного типа являются:

  • интеграция женщин в полную занятость на оплачиваемой работе;
  • отстраненность женщин от участия в высших эшелонах государственной и политической власти;
  • признание функции воспитания и ухода за детьми, прежде всего, функцией семьи, слабое участие государства в поддержке репродуктивной функции женщины;
  • культивирование в средствах массовой информации образа неэмансипированной женщины-домохозяйки.

Политика данного типа встречается в государствах постиндустриального типа или экономически развитых государствах, где осуществляются противоречивые процессы: на основе развития экономики стимулируется включение женщин в профессиональную сферу, в то же время полоролевая идеология продолжает предписывать женщине традиционную роль домашней хозяйки.

 

Либеральный феминизм — наиболее раннее по времени возникновения и становления направление феминизма, является на сегодня наиболее мощным и признанным направлением как теоретического феминизма, так и практического феминистского движения. Либеральный феминизм основывается на либерально-демократических принципах равенства, свободы, представительной демократии; его целью является достижение равенства и справедливости по отношению к женщинам в повседневной практике социального взаимодействия. Либеральный феминизм исторически связан с движением и идеологией суфражизма, целью которого являлось достижение абсолютного юридического и политического равенства женщин с мужчинами. Поэтому в рамках данного направления феминизма основным средством преодоления социального неравенства мужчин и женщин считаются реформы законодательства, отменяющие и предотвращающие дискриминационные практики в отношении женщин.

С развитием концепций эгалитарного либерализма, отстаивающих идеи политического протекционизма и социальной поддержки (welfare) дискриминируемых в обществе социальных групп, развивается эгалитарный феминистский либерализм, отстаивающий идеи протекционистской политики в отношении женщин. Таким образом, либеральный феминизм прошел путь от концепций и идей гендерно-нейтрального законодательства и политики до концепций гендерно-чувствительной политики (см. Гендерный анализ) и протекционистского законодательства, позволяющих женщинам с разным социальным опытом и социальным капиталом (разведенным, беременным, с маленькими детьми и/или одиноким матерям, цветным, и т. д.) получить реальные жизненные шансы. Либерально-феминистские концепции гендерно-чувствительной политики и протекционистского законодательства широко критикуются сторонниками классического либерализма, так как идеи позитивной дискриминации (см. Равенство полов) противоречат идеям равенства и индивидуальной свободы. Сегодня либеральный феминизм является наиболее интегрированным направлением феминизма в современную политическую и социальную практику, так как, отказываясь от утопических и радикальных политических и социальных проектов, сторонники либерального феминизма предлагают идеологию и стратегию легальных действий, поддерживающих реальных женщин.

Основными методами либерального феминизма являются разработка законов и лоббирование интересов женщин как дискриминируемой и маргинализуемой социальной группы, создание коалиций, групп поддержки, работа с конкретными проблемами (создание кризисных центров, центров поддержки, приютов, и т. д.).

 

Лингвистическая гендерология (гендерная лингвистика). Данные о языке, полученные лингвистикой — один из основных источников информации о характере и динамике конструирования гендера как продукта культуры и социальных отношений. Постмодернистская философия видит в языке главный инструмент конструирования картины мира, утверждая, что то, что человек воспринимает как реальность, на самом деле — языковой образ, социально и лингвистически сконструированный феномен, результат наследуемой нами языковой системы. Но сам язык не есть продукт некоего высшего разума. Он — следствие человеческого опыта, прежде всего конкретного, телесного (см. Телесная метафора). Язык дает ключ и к изучению механизмов конструирования половой идентичности. Хотя гендер не является лингвистической категорией (исключение составляют социо- и отчасти психолингвистика), анализ структур языка позволяет получить информацию о том, какую роль играет гендер в той или иной культуре, какие поведенческие нормы для мужчин и женщин фиксируются в текстах разного типа, как меняется представление о гендерных нормах, мужественности и женственности во времени, какие стилевые особенности могут быть отнесены к преимущественно женским или преимущественно мужским, как осмысляется мужественность и женственность в разных языках и культурах, как гендерная принадлежность влияет на усвоение языка, с какими фрагментами и тематическими областями языковой картины мира она связана. Изучение языка позволяет также установить, при помощи каких лингвистических механизмов становится возможной манипуляция гендерными стереотипами.

Существует несколько взаимосвязанных направлений исследования гендера при помощи анализа структур языка:

  • Социолингвистика, представляющая обширный материал о функционировании языка в группах людей по признаку профессии, пола, возраста, городского или сельского образа жизни и т. д. Именно социолингвистам принадлежит заслуга выявления вероятностного, а не постоянного характера различий в мужской и женской речи.
  • Психолингвистика, исследующая специфику мужских и женских ассоциаций, гендерно специфичное развитие языковой способности человека, детскую речь. В последнее время психолингвистика смыкается с нейролингвистикой (см. Гипотеза функциональной асимметрии мозга).
  • Идентификационная диагностика, изучающая письменные и устные тексты (анонимного) автора с целью определения параметров личности, в том числе и пола (см. Мужская и женская речь).
  • Лингвокультурологические и межкультурные исследования, выявляющие культурную специфику гендера, общее и особенное в его конструировании в зависимости от языка и культуры данного общества, что позволяет установить степень андроцентризма разных языков и культур.
  • Феминистская критика языка.
  • Исследование маскулинности (наиболее новая линия исследования).
  • Изучение речевой практики представителей сексуальных меньшинств.

Названные направления не сменяли друг друга, а «вырастали» одно из другого, и в настоящее время продолжают сосуществовать, в ряде случаев конкурируя друг с другом. Под разным углом зрения они изучают следующие группы проблем:

  1. Язык и отражение в нем пола: номинативную систему, лексикон, синтаксис, категорию рода и ряд сходных объектов. Цель такого подхода состоит в описании и объяснении того, как манифестируется в языке наличие людей разного пола, какие качества и оценки приписываются мужчинам и женщинам, в каких тематических областях языковой картины мира они наиболее распространены и как функционируют гендерные стереотипы.
  2. Письменное и устное речевое поведение мужчин и женщин (см. Мужская и женская речь, Мужской и женский стили письма).

Применение гендерного подхода позволяет исследовать более широкий круг вопросов и взглянуть по-новому на знакомый феномен пола. Если категория sexus значима для анализа ряда лексических единиц, где пол является компонентом значения, то гендерные исследования в языкознании охватывают значительно более широкий круг вопросов, рассматривая все способы языкового конструирования мужской или женской идентичности. В этом случае гендер осмысливается как конвенциональная сущность, в чем и состоит его главное отличие от пола как биологической категории. Гендерный подход (см. Гендер) предполагает также исследование отражения гендерных отношений в истории языка, изучение пола как культурной репрезентации в лингвокультурологии; лексикографическое кодирование соответствующих единиц языка и т. д.

С позиции гендерного подхода необходимо исследовать значительно большее количество феноменов языка, нежели лишь те его единицы, в значение которых входит компонент пол. В то же время, сами экзистенциальные характеристики человека, в частности, его пол, интерпретируются обществом в зависимости от того, как осознаются им понятия мужественность (маскулинность) и женственность (фемининность). Поэтому для изучения гендера интерес представляют и те единицы лексикона, где отражена природная сущность sexus, так как ее восприятие носителями языка является в значительной мере социально обусловленным и соответствует моделям мужественности или женственности, в которых принадлежность к биологическому полу составляет лишь первичный субстрат. «Гендерный профиль» индивида может не совпадать с его природным полом, например, у трансвеститов(см. Гендерная дисфория). Все это делает правомерным изучение зафиксированных в языке представлений о мужественности и женственности и связанных с ними моделей ориентирующего поведения индивидов (см. Гендерный дисплей).

 

М

Маргинализация женщин — в основе этого понятия лежит подход в идеологии и практике, который предполагает фундаментальную аномальность женщин, их неполное соответствие «норме», в то время как нормой считаются мужчины либо человек вообще — понятие, полученное путем абстрагирования от тех же мужчин. Термин широко употребляется при описании положения женщин-мигрантов, феминизации безработицы и бедности, социальной адаптации женщин с ограниченными возможностями и т. п.

 

Маргинальность — неполная, лишь частичная включенность в состав определенной социальной группы. Изначально термин использовался (Парк, 1928) для обозначения «культурного гибрида», разделяющего образ жизни и традиции двух различных групп, прежде всего, при изучении мигрантов. Но термин применяется и по отношению ко многим типам социальной маргинальности — при описании положения национальных и сексуальных меньшинств, людей с ограниченными возможностями, женщин.

 

Марксистский феминизм (материалистический феминизм)теоретическое направление, использующее потенциал марксистской теории для объяснения (капиталистического) угнетения женщин. Наиболее активно оно разрабатывалось в 1970-е гг., хотя основой для возникновения марксистского феминизма послужили работы К. Маркса и Ф. Энгельса и их последователей, теоретиков рабочего и социалистического женского движения, в том числе Клары Цеткин и Александры Коллонтай.

Классики марксизма выводили угнетение женщин из классового неравенства. Ф. Энгельс полагал, что хотя разделение труда по признаку пола существовало всегда, работа, выполняемая мужчинами и женщинами, оценивалась как равно необходимая, и первобытное «детство человечества» было гендерно эгалитарным. Однако с появлением прибавочного продукта (в результате изменения орудий труда и повышения его производительности) и возможности накопления собственности мужчины оказались заинтересованы в определенной модели наследования, что стало причиной для контроля женской сексуальности посредством создания «морали», моногамной (см. Брак) для женщины семьи (т. к. только таким образом можно контролировать легитимность наследования) и резкого разделения частной и публичной сфер. Ф. Энгельс совершил огромный прорыв, включив сексуальность и репродукцию в экономическую теорию, однако он не пытался заглянуть внутрь домохозяйства и выяснить, как включен в макроэкономику выполняемый там социально необходимый труд.

Ранние теоретики марксистского феминизма, выросшего на волне левых молодежных и гражданских движений 1960-1970-х гг., использовали марксистскую экономическую теорию для анализа выполняемой женщинами домашней работы и определения ее при помощи категории стоимости. Они вскрыли связь между капиталистической и домашней экономикой, показав, что эксплуатация женщин в семье служит поддержанию классового порядка: женская домашняя работа является не «услугой» некоему индивидуальному мужчине, а частью системы дешевого и эффективного воспроизводства рабочей силы. Некоторые теоретики марксистского феминизма включили в свою стратегию требования оплаты женского домашнего труда.

Согласно классической марксистской теории, освобождение женщин требует их включения в общественное производство, поэтому борьба женщин является частью классовой борьбы. У женщин те же цели, что и у рабочих, и гендерное неравенство должно исчезнуть с ликвидацией частной собственности (капитализма), т. к. исчезнет причина для любой эксплуатации. Однако опыт позднего капитализма и социалистических стран показал, что этого не происходит: женщины рассматриваются в качестве «резервной армии труда», которая призывается на рынок рабочей силы, когда в том возникает необходимость, и исключается из него, когда эта необходимость исчезает. Марксистский феминизм обратился к концепции патриархата или идеологии мужского доминирования, которая якобы существовала до появления частной собственности и классового разделения. Теоретики патриархата предприняли анализ «частной» сферы, которая традиционно считалась неполитической (исключенной из отношений власти). Капитализм, с одной стороны, и патриархат, с другой, стали рассматриваться как «двойные системы» (dual systems), несводимые одна к другой и одинаково лежащие в основе угнетения женщин.

Джулиет Митчелл (Juliet Mitchell) в основополагающей книге 1966 г. «Women, the Longest Revolution» («Женщины, самая долгая революция») утверждала, что хотя положение женщин в производственных отношениях и имеет ключевое значение, понимание неравенства требует анализа того, каким образом угнетение конструируется в подсознании, а его принятие становится частью женского «Я», т. е. пересмотра психоаналитической(см. Психоанализ) теории. Одновременно с критикой психоанализа развивалось направление, в основе которого лежали попытки теоретизировать при помощи марксистской методологии сексуальность и биологическое воспроизводство (сферы, к рассмотрению которых классический марксизм не обращался). Суламифь Файерстоун (Sulamith Firestone) в «Диалектике пола» («The Dialectic of Sex», 1970) утверждала, что женщины являются одновременно и классом, и полом (sex-class), наиболее угнетенной группой, и были таковой всегда: материальный опыт женской телесности имеет такое же значение, как разделение труда в политэкономии. Когда угнетение станет невыносимым, женщины, как и любые угнетенные, восстанут. Кэтрин Мак-Киннон (Catharine MacKinnon) полагает, что «категория сексуальности является для феминизма тем же, что работа для марксизма, тем, что более всего принадлежит тебе и что более всего от тебя отчуждается».

Материалистический экономический анализ остался неотъемлемой частью феминистской концепции, однако, в отличие от марксизма, идея (женской) «революции» не нашла в нем места, в значительной степени в связи с тем, что этот метод борьбы рассматривается как насильственный, т. е. маскулинный.

 

Маскулинность (мужественность) представляет собой комплекс аттитюдов, характеристик поведения, возможностей и ожиданий, детерминирующих социальную практику той или иной группы, объединенной по признаку пола. Другими словами, маскулинность — это то, что добавлено к анатомии для получения мужской гендерной роли.

В области современных социальных наук существуют разные концепции маскулинности, которые варьируются от эссенциалистской до социально-конструктивистской.

Эссенциалистский (см. Эссенциализм) подход рассматривает маскулинность как производную от биологической разницы между мужчиной и женщиной, то есть как природную категорию и, таким образом, маскулинность определяется как совокупность физических качеств, моральных норм и поведенческих особенностей, присущих мужчине от рождения. Согласно данному подходу, маскулинность — это то, чем мужчина является и что, соответственно, составляет его природную сущность. Данная концепция подверглась значительной критике в результате развития сравнительных исследований гендерных систем обществ, различающихся по экономическим и культурным параметрам, и сегодня представляет собой яркий пример вульгарного биологического детерминизма (см. Биодетерминизм).

Социально-конструктивистский подход определяет маскулинность в терминологии гендерных ожиданий. Маскулинность — это то, чем мужчина должен быть и что ожидается от него. Согласно данному подходу, маскулинность конструируется как обществом в целом, так и каждым отдельным человеком мужского пола. Общественный конструкт маскулинности является производной от гендерной идеологии общества и сформирован под влиянием традиционных взглядов на мужскую роль, современных экономических реалий и социокультурной ситуации. На уровне индивидуальном, маскулинность конструируется как гендерная идентичность в соответствии с требованиями гендерных норм, которые преобладают в той или иной социальной группе, и реализуется посредством интерактивных действий.

При рассмотрении маскулинности необходимо учитывать ее множественность, историчность и ситуационность.

Множественность проявляется в наличии в каждом обществе нескольких моделей маскулинности — от доминантных до маргинализированных (см. Маргинальность). Доминантная модель маскулинности отражает представления о мужской гендерной роли, разделяемые преобладающей частью общества, объединенной по расовым, социальным и культурным признакам. Эта форма маскулинности считается наиболее правильной и желаемой (например, маскулинность известных атлетов, политиков или актеров), при этом она также является наиболее жестко структурированной моделью. Однако это не означает, что большинство мужчин, проживающих в данном обществе и поддерживающих идеологическую основу доминирующей формы маскулинности, соответствуют характеристикам, входящим в данную модель. Эта модель представляется, скорее, образцом, идеалом. По словам известного американского исследователя Майкла Киммела, доминирующая маскулинность — это «маскулинность тех мужчин, которым принадлежит власть». Несмотря на явный статус «идеала», которым данная модель маскулинности наделяется в патриархатном обществе, эту модель еще называют нормативной, поощряя стремление соответствовать ей. В современном обществе доминирующая форма маскулинности непосредственно связана с производством системы властных отношений патриархата. Так называемые маргинализированные модели маскулинности существуют в группах, объединяющих национальные, социальные и сексуальные меньшинства. Данные модели оцениваются большинством общества как «ущербные», воспринимаются с разным уровнем толерантности и часто становятся объектами дискриминационных действий, практикующихся в патриархатном обществе.

Историчность маскулинности проявляется в изменениях, вносимых в ее структуру в ходе исторических процессов. Под влиянием культурных и экономических факторов и технологического развития общества меняются социальные практики мужчин и женщин, что приводит к изменению традиционных гендерных ролей.

Ситуационность маскулинности проявляется через социокультурную зависимость интенсификационных и инфляционных изменений, происходящих с ее некоторыми характеристиками. Так, например, во время войн, спортивных состязаний и конфликтных ситуаций существующие модели маскулинности интенсифицируются, и на первый план выходят такие характеристики как агрессивность и состязательность. В относительно спокойное время происходят инфляционные процессы, в результате которых ценность данных характеристик существенно понижается, и милитаризированная концепция маскулинности сглаживается.

Концепция маскулинности важна как для гендерных, так и для женских и мужских исследований. Изучение моделей маскулинности позволяет лучше понять основные составляющие гендерной идеологии общества и принципы функционирования институтов патриархатного доминирования, а также найти пути изменения существующего гендерного порядка.

Наиболее авторитетное издание по изучению разных моделей маскулинности — международный журнал «Мужчины и маскулинности», издаваемый в Нью-Йорке, в США.

 

Матриархатгипотетическая форма социального устройства, в которой семейная и политическая власть принадлежит женщинам. Теория матриархата возникла в русле естественнонаучного эволюционизма, развившегося в середине XIX века, как оппозиция патриархатной (см. Патриархат) теории общественного устройства, доминировавшей в европейской науке и философии со времен Платона и Аристотеля. Аристотель, говоря о происхождении государства в «Политике», считал, что изначальным видом человеческого общежития была патриархатная семья с неограниченной властью отца семейства над женами, детьми и рабами; семьи образовывали селения, а селения — государства. Швейцарский ученый И. Я. Бахофен в своей книге «Материнское право» (1861), основываясь на материалах античной мифологии, показывал, что в древнейшей истории человечества патриархатным порядкам предшествовали материнский счет родства и наследование по материнской линии. Бахофен называл такое социальное устройство гинекократией. Л. Г. Морган, американский антрополог, продолжил теорию Бахофена и в своей книге «Древнее общество» (1877), опираясь преимущественно на данные этнологии, выдвинул тезис о коллективном роде как форме организации первобытного общества и материнском роде как его начальной, допатриархатной стадии. Оба сделали вывод, что господству мужчин предшествовало господство женщин, патриархату — матриархат. Создание в противовес патриархатной теории концепции матриархата как порядка, предшествовавшего патриархату, имело для того времени большое значение, поскольку подрывало идею патриархата, лежавшего в основе европейского общественного устройства. Поэтому естественно, что Ф. Энгельс высоко ценил обе работы и в своем классическом «Происхождении семьи, частной собственности и государства» (1884) развил концепцию первобытного коллективизма в моргановском ключе. Все три книги основывались на данных этнологии и антропологии, к концу XIX века их накопилось еще больше, внимание к положению женщины в первобытном и примитивных обществах усиливалось. Однако валидных доказательств существования власти женщин над мужчинами этнология, археология и антропология так и не предоставили. В советской исторической науке, археологии, этнографии и антропологии существование матриархата долгое время не ставилось под сомнение, до сих пор в большинстве учебников и даже академических пособий можно встретить несколько ироничное описание «власти женщин» и как произошло этой власти свержение. Тем не менее, в западной антропологии уже в 50-е гг. появилась аргументированная критика «матриархата» в представлении Бахофена-Моргана-Энгельса, и уже к 70-м годам большинство антропологов пришли к выводу о том, что матриархат — это миф, созданный Бахофеном на базе интерпретации греческой мифологии.

Аргументы в пользу существования матриархата основываются на нескольких видах доказательств: данные о современных обществах, в которых женщина обеспечивает основные средства к существованию; данные об обществах, в которых наличествует матрилинейная система наследования; древние мифы о правлении женщин; археологические данные, позволяющие интерпретацию существования женских божеств — глав пантеона, королев во главе племен и государств, убийств мальчиков при рождении и т. д. Реконструкция матриархатной стадии на начальной ступени первобытного общества основывается, как правило, не столько на этнологических данных, сколько на сообщениях античных и средневековых авторов о каких-либо экзотических порядках, вырванных из общей системы общественной жизни. Такие сообщения можно разбить на три основные группы. Первая — известия о матрилинейности или матрилокальности, например, Геродота о ликийцах, Полибия об италийских локрах, Г.-Т. Сагара об индейцах-гуронах и т. д. Причем они ни в коей мере не равносильны свидетельствам о матриархате. Вторая — сообщения о равноправном, достойном, даже почетном положении женщин, например, Плутарха о кельтах, Тацита о германцах и т. д. Они также не доказывают существования матриархата как господства женщин. Третья — прямые упоминания о том, что мужчинами правят женщины, например, Скилака о савроматах, Плиния об индийских пандах, аль-Масуди и Ж.-Б. Тавернье о жителях некоторых островов Индонезии. Они могут быть вполне достоверными, но свидетельствуют о матриархате не больше, чем правление императриц в России или королев в Западной Европе. Однако современные антропологические данные свидетельствуют, что в большинстве, по крайней мере, в известных антропологам обществах, какая бы родственная организация в них ни присутствовала, существует та или иная степень мужского доминирования.

В то время как некоторые антропологи, такие как Э. Лекок, считают, что существуют или существовали в прошлом истинно равноправные общества, и все западные специалисты согласны в том, что существуют общества, в которых женщины достигли огромного социального признания и власти, — никто, однако, никогда не описал общества, где за женщинами была бы публично признана власть и авторитет, превосходящие властные полномочия и авторитет мужчин. Везде мы обнаруживаем, что женщины исключены из определенного рода важных экономических или социальных занятий, что их социальные роли матери и жены ассоциируются с меньшим набором властных полномочий и прерогатив, чем мужские социальные роли отца и брата. Таким образом, делается вывод о том, что гендерная асимметрия является универсальным явлением социальной жизни человечества.

Такие выводы антропологов в 70-х годах подпитывали феминистское движение и борьбу феминисток за равные права и возможности для мужчин и женщин. С другой стороны, миф о существовании в прошлом матриархата также питал надежды особо радикального крыла феминистского движения на его возвращение. Однако следует помнить, что Бахофен, так же как и его последователи, основывал свои выводы на греческих источниках, которые предлагали свой взгляд на другие общества и давали свои интерпретации, как в знаменитом случае Геродота и Диодора с амазонками. Бахофен перенял греческие данные вместе с их оценками, а в греческом обществе, как известно, роль женщины была весьма подчиненной, поэтому свободное положение женщины в других культурах воспринималось Геродотом и другими античными авторами как власть женщин, а не как их, скажем, равноправное положение. С другой стороны, Бахофен и его последователи находились под влияние и идеологии современного им общества. Сегодня мы живем в рамках другой социальной парадигмы и по-новому осмысливаем накопленные столетиями данные.

Сегодня антропологи, говоря о «матриархате», часто приводят в пример материнско-родовые общества: меланезийцы Тробрианских островов, микронезийцы острова Трук в Океании, малайцы-минангкабау Западной Суматры, наси Южного Китая и многие другие. Основными особенностями большинства этих обществ можно считать следующие. Свыше половины их занимаются преимущественно мотыжным земледелием, то есть у них не развито разведение крупного рогатого скота, и именно поэтому роль женщины достаточно велика, поскольку в мотыжном земледелии женский труд является основным. Для этих обществ характерно наличие материнской семьи, то есть сохраняется матрилинейность и матрилокальность или авункулокальность (брачное поселение в группе брата матери), нередко даже дислокальность (проживание каждого из супругов в своей группе с эпизодическими брачными встречами) или амбиолокальность (попеременное проживание супругов в той или иной группе). Очень крепки экономические и бытовые связи человека с братом его матери. Общие экономические интересы супругов достаточно слабы, часто слаба и связь детей с отцом. Позиция женщины является достаточно ярко выраженной, женщины являются часто хранительницами традиций, обычаев, религиозных культов, участвуют в общественной жизни и принятии решений. Однако набор данных характеристик еще не говорит о матриархате.

Надо отметить, что существование матриархата связано, прежде всего, с теми концепциями власти, которые бытуют в данном обществе. В нашем обществе господствует иерархическая концепция вертикальной власти, власти над. Но не все общества придерживаются данной разновидности властных отношений. Интересен пример минангкабау, развитого индустриального общества на Западной Суматре, насчитывающего 4 млн человек. Здесь властные отношения строятся по горизонтальному признаку, а понятия власти над кем-либо не существует, есть власть чего-либо и в чем-либо. При этом минангкабау называют свою социальную организацию матриархатом, пользуясь голландским термином. Известный американский антрополог Пегги Р. Сэндей, на базе самостоятельного изучения данного общества (полевые исследования на протяжении 18 лет), создала собственную концепцию матриархата, вполне релевантную многим современным обществам. Она обратила внимание на значение греческой части слова arche, которая, как известно, означает не только власть, но в своем обычном значении переводится как начало, происхождение. По ее мнению, матриархат — это такая социальная система, которая полагает свое происхождение от мифической или реальной фигуры родоначальницы, богини, матери или королевы. При этом данная космология существует не только в символическом поле, она реализуется на практике, и изначальные женские качества, присущие прародительнице, влияют на жизнь не только женщин, но и мужчин. В таких обществах женщины занимаются той деятельностью, которая «вскармливает» социальный порядок, то есть они являются хранительницами и контролируют слаженную работу общественного механизма. Здесь Сэндей пытается продемонстрировать, что само понятие матриархат было сформулировано как оппозиция патриархата в рамках гегелевской диалектики, то есть если существовал патриархат, то должно было бы существовать и обратное положение вещей, что, однако, не обязательно. Она пытается предложить понимание матриархата, которое исходит из культурного развития народа, употребляющего этот термин на протяжении уже столетия, и в совершенно отличном от Европы ключе. Сэндей считает, что ее концепция применима и к другим обществам, характеристики которых отвечают данному определению. Сегодня такой подход может быть наиболее плодотворным в создавшемся тупике феминистской рефлексии и антропологического знания.

 

Международный женский день. Концепция празднования Международного женского дня непосредственно связана с изменением государственной политики в отношении женщин. Праздник 8 Марта возник благодаря женскому движению и первоначально представлял собой политическую акцию. Согласно одним источникам, эта дата была выбрана немецкими женщинами для демонстрации политической солидарности, поскольку именно 8 марта 1848 г. прусский король, столкнувшийся с вооруженным восстанием, пообещал ряд реформ, включая избирательное право для женщин, которое, однако, так и не было им принято. В других источниках история международной солидарности женщин восходит к 8 марта 1908 г., когда женщины, работающие на одной из текстильных фабрик Нью-Йорка, объявили забастовку с требованием улучшения условий работы. Хозяин фабрики запер снаружи одно из помещений с бастующими, и, в результате случайного возгорания, 129 женщин, не имеющих возможности выбраться из цеха, погибло в огне. Роза Люксембург предложила в память об этой трагедии, а возможно, сопоставив два вышеназванных исторических события, отмечать 8 Марта как день интернациональной солидарности женщин, и в 1910 г. на международной конференции в Копенгагене социалистки приняли решение о праздновании «Международного Женского Дня». Впервые этот праздник, а скорее, политическая акция, отмечался 19 марта 1911 г. в Германии, Австрии и Дании; есть свидетельства, что в России этот день отмечался с 1913 г. В 1917 г. с демонстрации женщин-работниц началась Февральская революция (8 марта по старому стилю — 23 февраля по новому), которая принесла долгожданные права русским женщинам — в том числе право на высшее (университетское) образование и профессиональный труд.

Ритуалы и символы празднования Международного женского дня в России непосредственно связаны с меняющимися политическими и культурными кодами женственности (феминности). Политическая направленность праздника в дореволюционный период и первое десятилетие советской власти определялась эмансипаторской риторикой женского движения и социалистической идеологией, будучи обусловлена необходимостью привлечения женских масс к активной политической деятельности. При наличии в СССР ограниченной системы средств массовой информации, инструментальный и креативный потенциал Международного женского дня использовался большевиками в целях пропаганды целей и задач революции среди полуграмотного населения (Chatterjee). В первые годы советской власти большевики в соответствии с политической необходимостью в тот период, создали и реформировали образ новой советской женщины, определили ожидаемые от нее роли и обязанности, причем язык празднования 8 Марта использовался, чтобы усилить именно общественную сторону жизни советской женщины. При этом большевистская идеология настойчиво подчеркивала классовый характер равноправия, отдавая приоритет интересам и потребностям женщин «трудящихся» классов — рабочих и крестьянок. Начиная с 1920-х гг., 8 Марта из политической акции женщин борьбы за свои права превратился в Международный день работниц и получил официальный статус праздника, хотя и не был выходным днем. Международный женский день использовался большевиками для конструирования нейтрального публичного пространства в противовес традиционной для женщины приватной сфере (Chatterjee). В официальных обращениях партии и правительства к трудящимся женщинам, постановлениях, принятых к Международному коммунистическому женскому дню — отсутствие всякой лирики. Здесь «самоотверженные и мужественные» женщины как важнейший ресурс политической лояльности и экономической стабильности ставятся на один уровень с мужчинами, раскрепостившись от цепей рабства и мелкособственнического уклада жизни, приобщаются к политической и общественной деятельности, в частности, благодаря новой семейной политике, допускавшей аборт и разводы.

С начала 1930-х годов на Международный женский день пресса регулярно утверждала, что в СССР женщины не только радовались формальному правовому равенству, но и пользовались равными правами на практике. Масштабы празднования международного женского дня приобретали государственный размах. Публичный характер праздника активно поддерживался международным движением женщин за свои права. Из публикаций праздничных выпусков газет этих лет следует, что Международный женский день отмечали в целом ряде государств, включая Советский Союз и Китай, Англию, Германию, другие страны Европы и Америки, где существовало женское рабочее движение. Счастливое положение трудящейся женщины социализма постоянно сравнивалось с бедственным положением женщин в буржуазных странах. В течение всех военных лет в праздничных выпусках газет формируется образ женщин как патриоток, которые боролись с фашистами на фронте, выхаживали раненых и ликовали по случаю триумфальной победы Красной Армии над врагом, однако даже в праздничном дискурсе женщины уходят на второй план по сравнению с их сыновьями, мужьями и отцами, а также с «Отцом народов» — И. Сталиным. В военный и послевоенный период пропаганда материнства была созвучна идеологии антиабортного законодательства 1936 г.; в галерее женских образов появляются матери-героини, тем самым вносится вклад в конструирование культа материнства, представляемого как высшее право женщины при социализме, социальная ответственность женщин перед государством, которой нельзя избежать (Buckley).

Со второй половины пятидесятых годов происходит символическая приватизация праздничного пространства 8 Марта при одновременном увеличении его масштабов, что воплощается в практиках потребления, способах освоения праздничного пространства-времени. Несмотря на то, что со второй половины 1950-х гг. в публичном дискурсе 8 Марта все еще остается «смотром достижений советских женщин», Международный женский день становится всенародным праздником, трансформируясь в праздник всех женщин, невзирая на возраст и статус занятости. В прессе, выпускающейся ко дню 8 Марта в 1970-1980-е гг., официальные обращения к женщинам сменяются камерными поздравлениями в их адрес. К «трудящимся советским женщинам» все чаще обращаются как к просто женщинам, женам, матерям, подругам. В середине 1980-х гг. публичный дискурс и социально-экономические реалии возвращают женщину в семью, постепенно происходит и деполитизация «женского праздника», его публичное пространство приватизируется. К 1990-м гг. увеличивается количество сатирических образов в выпусках газет, посвященных Женскому дню; революционный пафос полностью исчез. В символическом ряду этого праздника знаки эмансипации и материнства вытесняются кодами приватности, интимности, подчеркивая новые акценты в образе феминности. Празднование 8 Марта подчиняется законам общества массового потребления, занимая свое место в империи «праздничного бизнеса». Наблюдается «модификация патриархатной идеологии, которая из государственно-патриархатной становится либерально-патриархатной» (Тартаковская. С. 246-265).

Современные практики празднования 23 Февраля и 8 Марта связаны не только с приватизацией политического, но и подчеркивают гендерный дисбаланс: 8 Марта воспринимается сегодня как «женский день», а 23 Февраля — как День защитника Отечества, праздник «профессиональной маскулинности» (см. Маскулинность). Образ женщины как защитницы Отечества маргинален и присутствует лишь в официальном дискурсе, а участники празднования в приватном пространстве чествуют мужчин, вне зависимости от их отношения к Вооруженным Силам. Структура праздников, сфокусированных на гендерных идеалах, комплементарна: 23 Февраля и 8 Марта сегодня образуют единую систему созависимых и взаимодополняющих ритуальных практик.

Политические традиции 8 Марта до сих пор активно поддерживаются в некоторых странах, в том числе женскими движениями Австралии, а в конце XX — начале XXI вв. во многих странах этот праздник обретает второе рождение, становясь новым символическим ресурсом женских движений, в частности, в этот день устраиваются акции против насилия, проводятся презентации кризисных центров, международные форумы женских и правозащитных организаций.

 

Методы квотирования для обеспечения представительства женщин в парламенте различны, среди них следует выделить следующие:

  1. Установленные законом квоты, в соответствии с которыми определен минимальный процент избранных женщин-представительниц. Такова практика в немногих странах: в Италии, где женщины должны составлять 50% пропорционального представительства (т. е. по партийному списку); в Аргентине (30%) и Бразилии (20%). Такая квота обычно рассматривается как переходный механизм при создании базы для расширения женского представительства.
  2. Предусмотренные законом о выборах положения, согласно которым партии обязаны представлять определенное число женщин-кандидаток. Такая практика применяется в пропорциональных избирательных системах, например, в Бельгии и Намибии. В Аргентине существует так называемое «сверхположение», согласно которому кандидатуры женщин должны занимать «выигрышные места» в партийном списке, в Непале 5% кандидатов в одномандатных округах должны составлять женщины.
  3. Одобренные политическими партиями неформальные квоты для женщин-кандидатов в парламент — наиболее распространенный механизм содействия участию женщин в политической жизни. Данный метод был использован во всем мире с различной степенью успеха — от лейбористских партий в Австралии и в Великобритании — до стран Скандинавии. Так, в Англии Лейбористская партия, применив этот механизм на выборах 1997 года, сумела почти удвоить число женщин-членов парламента (их число увеличилось с 60 до 119 человек). Политические партии, которые обладают квотами для выборов, обычно имеют также определенного рода квотную систему для избрания руководящих органов партии.

 

Мифо-поэтическое мужское движение, зародившееся в 1980-х годах, главной задачей современности считает обретение мужчинами утерянных ими базовых мужских ценностей, которые можно обрести на пути духовного поиска. Свою основную задачу движение видит в том, чтобы направить мужчин на этот путь. Современное общество, по мнению идеологов движения, разорвало глубинные связи между мужчинами и между ними и «мужской сущностью». Манифестом этих мужчин можно считать книгу поэта Роберта Блая «Железный Джон» («Iron John», 1990). Блай и его последователи описывают эмоциональное убожество современных мужских взаимоотношений и мечтают восстановить традиции древнего мужского братства и наставничества между поколениями. В книге «The Maiden King» (1998), написанной в соавторстве с Мэрион Вудмен (Marion Woodman), исследуя становление человеческой маскулинностифемининности, Блай обращается к русской мифологии. Мифо-поэтическая идеология обладает большой эмоциональной притягательностью, но рассматривает мужчин вне социального контекста, а различия между женщинами и мужчинами абсолютизирует. Философская база движения — учение К. Г. Юнга, разграничивающего мужской дух (анимус) и женскую душу (аниму). Участники мифо-поэтического мужского движения отличаются высокой активностью в мужских сообществах и в развитии сети групп мужской поддержки.

 

Молодые женщиныдевушки и женщины от 16 до 30 лет — в России составляют 13,7 млн человек. Всего женщин в России — 78,1 млн. Положение молодых женщин имеет как общие для всей российской молодежи черты, так и особенности, определяемые их гендерной принадлежностью. В связи с ростом масштабов платного образования и падением уровня жизни россиян заметным явлением 90-х годов стало сокращение численности студентов вузов (обоих полов), однако доля девушек в их составе постоянно превышала 50%: в 1994-1995 гг. она составила 53%, в 1996-1997 гг. — 55%, в 1997-1999 гг. -56% (для средних специальных заведений — соответственно 60%, 59%, 59%) (Пятый периодический доклад Правительства РФ о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин. С. 69). Однако, получив образование, девушки проигрывают мужчинам в сфере профессиональной реализации. По данным Федеральной службы занятости, на начало 1997 г. среди безработных, не достигших 18 лет, девушки составляли 58%, среди тех, кому от 18 до 24 лет — 71%, от 25 до 29 лет -66% (Там же. С. 12). В целом более четверти молодых безработных, зарегистрированных в бюро занятости на 1 января 1997 г., были выпускниками школ, профтехучилищ, средних специальных учебных заведений, вузов. На работу по специальности попадает лишь 15-20% выпускников вузов (Там же).

Несмотря на значительные усилия государственных и общественных организаций, продолжительность поиска работы у женщин (8,6 месяца) заметно превышает средний показатель у мужчин (7,9 месяца); свыше 35% безработных женщин находились в этом качестве более года, причем данные варьируются в зависимости от региона России.

Еще одна острая проблема на рынке труда — дискриминация женщин в оплате труда (см. Гендерная дифференциация оплаты труда). Дискриминация по признаку пола в оплате труда сопровождается дискриминацией при найме на работу (см. Дискриминация в сфере труда). Объявления о найме пестрят пометками о предпочтении представителям мужского пола, а если приглашаются женщины, то, как правило, отмечается необходимость «хороших внешних данных», а тех, кому «за 25», просят «не беспокоиться».

При устройстве на работу девушкам нередко предъявляют требования, не связанные с их профессиональными качествами, включая условия «не рожать детей». Западные фирмы, действующие в России, также прибегают к подобной практике, хотя в их странах она запрещена. Типичными стали также факты недвусмысленных предложений оказывать сексуальные услуги начальникам как условие увеличения заработной платы, продвижения по службе, направления на учебу для повышения квалификации. Факты недостойного обращения с женщинами довольно типичны для российских частных компаний, особенно в сфере торговли, где владелец или глава фирмы принуждает женщин к интимной связи или подвергает их сексуальным домогательствам (см. Сексуальные домогательства на рабочем месте).

По данным социологического опроса, проведенного в апреле-мае 1998 г. в Санкт-Петербурге, от всех видов сексуальных домогательств респондентки 18-25 лет оказались пострадавшими чаще представительниц других возрастных групп. 31,8% опрошенных в этой группе подвергались нежелательным прикосновениям, объятиям, 27,3% — непристойным замечаниям и шуткам, 16,4% пытались склонить к интимным отношениям (Клецин. С. 38-39). В целом жертвами сексуальных домогательств на работе в 1997-1998 гг. оказались 35% опрошенных женщин; склонить к сексу пытались 9,2% (Там же. С. 48). Подавляющее большинство опрошенных женщин считает, что с проблемой сексуальных домогательств на работе следует справляться своими силами, либо «стараться не обращать внимания». Однако отрадно заметить, что чем моложе респондентка, тем реже она ориентирована на «уход от проблемы» и чаще готова в случае сексуальной агрессии обратиться в суд (Там же. С. 49). Прецедентов подобных обращений пока немного, но они есть, причем с положительным исходом для истиц.

Молодые женщины России и других стран бывшего СССР — важнейший потенциал развития общества, и обществу следует незамедлительно создать гибкий и продуманный механизм реализации их прав и возможностей, в том числе для защиты в различных кризисных ситуациях. Необходимо предпринимать неустанные усилия для повышения их активности и сознательности, конкурентоспособности на рынке труда, правовой осведомленности, воспитания лидерских качеств, что позволит молодым женщинам обрести чувство уверенности, защищенности, востребованности обществом, внести достойный вклад в развитие своих стран по пути демократии и мира.

 

Мужская и женская речьусловное название лексических предпочтений и некоторых других особенностей употребления языка в зависимости от пола говорящего. Половая дифференциация речи стала известна с 17-го века, когда были открыты новые туземные племена, у которых наблюдались довольно значительные различия в речи в зависимости от пола говорящего. Прежде всего это касалось женщин, т. к. их речевое поведение регламентировалось более, чем мужское, поэтому первоначально в научном описании обсуждались так называемые «женские языки». Наиболее часто различия проявляются в лексике, но могут распространяться и на другие явления, как, например, в японском языке. Различаются наборы модально-экспрессивных частиц, формы вежливости и т. п. В европейских языках также отмечаются некоторые различия в употреблении языка, однако они не носят всеобщего характера, а проявляются в виде тенденций. Первоначально речевые различия объяснялись природой женщин и мужчин, т. е. считались постоянными факторами. В 60-е годы ХХ века с развитием социолингвистики был установлен вероятностный характер различий.

В период активной феминистской критики языка (70-е — начало 80-х гг. ХХ века) лингвисты настаивали на существовании интенционализма, т. е. осознанного поддержания мужчинами своего превосходства посредством речевого поведения — длины речевых отрезков, частоты перебиваний, говорения одновременно с собеседником, контроля за тематикой общения и т. д. При этом не учитывалась высокая значимость социальных структур (школы, церкви, армии и т. д.), принимающих на себя поддержание мужского превосходства и освобождающих индивида от необходимости постоянно воспроизводить его во всех ситуациях. Наряду с интенционализмом, на этом этапе исследований фактору пола придавалась чрезмерная значимость. Уэст и Зиммерман утверждают, что конструирование индивидом своей гендерной идентичности (doing gender) перманентный процесс, пронизывающий все действия индивидов. Дальнейшее изучение общения показало, что весьма распространены ситуации и контексты, в которых пол не играет существенной роли, поэтому необходимо учитывать фактор «гендерной нейтральности» (Hirschauer), так как нет оснований придавать гендеру больше значимости, чем фактору возраста, этнической и социальной принадлежности, уровню образования, профессии и т. д. Наряду с термином doing gender для анализа речевого поведения в настоящее время предложен также термин undoing gender для ситуаций, где пол коммуникантов не значим. Современные исследования показывают, что названные параметры в большинстве случаев взаимодействуют, поэтому определить, где заканчивается влияние одного и начинается воздействие другого, весьма затруднительно. В этот период преобладали также количественные методы исследования, наиболее популярными из которых являлись подсчет длительности речевых отрезков, частота перебиваний собеседника и смен тем диалога. Однако в отрыве от контекста и ситуации общения эти характеристики не могут считаться показательными и приобретают значимость лишь во взаимодействии с иными феноменами, зависящими от культурных традиций данного общества. Вопрос состоит сегодня не в том, как говорят мужчины или женщины, а в том, каким образом, при помощи каких речевых средств, тактик и стратегий они создают определенные контексты. Далее необходимо исследовать параметры этих контекстов и их влияние на успешность коммуникации.

В конце 80-х — начале 90-х годов возникла гипотеза «гендерных субкультур», восходящая к работе Гамперца (Gumperz) по исследованию межкультурной коммуникации, а также к более ранним работам по этнологии, этнографии, истории культуры (Borneman, Mead). В трудах Мальца и Боркер (Maltz, Borker) и Таннен (Tannen) принцип межкультурной коммуникации распространен на гендерные отношения.

В этом случае в центре внимания находились процессы социализации. Социализация индивида рассматривалась как присвоение им определенной субкультуры, которой свойственны особые речевые практики, разные в мужской и женской среде. В детском и подростковом возрасте люди вращаются преимущественно в однополых группах, образуя субкультуры и усваивая свойственный им речевой этикет, что, на взгляд сторонников гипотезы, во взрослом возрасте ведет к непониманию и речевым конфликтам, которые приравниваются к межкультурным.

Гипотеза гендерных субкультур обусловила появление понятия гендерлект — постоянного набора признаков мужской и женской речи. Однако работы последних лет все четче показывают, что говорить о гендерлекте неправомерно (Samel, Kotthoff). Роль субкультурного фактора в этом случае сильно преувеличена. Различия в мужской и женской речи не столь значительны, не проявляют себя в любом речевом акте и не свидетельствуют, что пол является определяющим фактором коммуникации, как это предполагалось на начальном этапе развития феминистской лингвистики. Установлено также, что один и тот же человек в разных коммуникативных ситуациях обнаруживает и различное речевое поведение, что получило название переключение кода. Изучение коммуникации лиц одного пола, но разного социального и профессионального статуса также обнаружило ряд различий. Так, речевое поведение любого лица дома и на работе, в знакомой и новой обстановке различно. Вместе с тем, сегодня наука не отрицает существования некоторых стилевых особенностей, свойственных преимущественно мужчинам или преимущественно женщинам в рамках четко очерченной ситуации общения. При этом считается, что они возникают под влиянием как социокультурных (например, употребление женщинами ругательств осуждается больше, чем мужская брань), так и биологических и гормональных факторов (см. Гипотеза функциональной асимметрии мозга). Выход гендерных исследований за рамки влиятельных европейских языков и развитие лингвокультурологии позволили получить данные, свидетельствующие также о культурной обусловленности мужской и женской речи. Наиболее перспективным и обоснованным направлением изучения мужской и женской речи в настоящее время считается изучение стратегий и тактик речевого поведения мужчин и женщин в различных коммуникативных ситуациях с обязательным учетом культурной традиции данного общества. Широко распространена также точка зрения, что женщины употребляют больше уменьшительных суффиксов и вежливых форм, чаще называют партнера по коммуникации по имени и в целом используют больше контактоустанавливающих речевых действий. Труды по изучению мужских и женских ассоциаций также дают основания предполагать некоторые различия в мужской и женской ассоциативной картине мира (см. Образы мужчины и женщины в языковом сознании). Причины различий в настоящее время остаются дискуссионным вопросом, в обсуждении которого сталкиваются био- и социодетерминистская точки зрения.

 

Мужская идентичность — категоризация себя как представителя мужской социальной группы и воспроизведение гендерно обусловленных ролей, диспозиций, самопрезентаций. Признание и использование категоризации себя по признаку пола зависит не столько от индивидуального выбора, сколько биологически обусловлено и социально принудительно (Уэст, Зиммерман).

В основе становления мужской идентичности лежит «идеология мужественности» (Плек), которая является составной частью традиционной патриархатной культуры. Структура ролевых норм «идеологии мужественности» определяется нормой статуса, нормой твердости (физической, умственной и эмоциональной), нормой антиженственности. Центральной характеристикой мужской идентичности является потребность доминирования, неразрывно связанная с мужской гендерной ролью.

Традиционно считается, что в процессе социализации мальчик находится в более сложном положении, чем девочка, поскольку его воспитатели — женщины (недостаточно объектов для идентификации); кроме того, «мужской» ролевой набор более ограничен и жесток, а традиционное воспитание не поддерживает проявление «мужского» поведения (независимого, инициативного, активного и т. д.) (Алешина, Волович; Арутюнян; Клецина). Дальнейшая социализация мальчиков связана с социальными барьерами на пути развития маскулинности, провоцирующими эмоционально-когнитивный диссонанс, следствием которого является «полоролевая растерянность» либо утрированно-маскулинные полоролевые ориентации (Каган).

«Принцип Адама» или принцип маскулинной дополнительности, сформулированный Дж. Мани, имеет под собой непосредственно биологическую подоплеку (на каждом этапе половой дифференциации для развития по мужскому типу необходимо преодолеть или подавить фемининное начало) и непосредственно связан с культурной нормой антиженственности идеологии маскулинности. «Преодоление женственности» лежит в основе обрядов инициаций мальчиков: пройдя испытания, они могут быть включены в сообщество мужчин (Кон).

«Комплекс кастрации» — еще один принцип, регулирующий, с точки зрения ортодоксального психоанализа, развитие мужской идентичности (Фрейд). Комплекс кастрации неразрывно связан с Эдиповым комплексом, который фактически служит разрушению первичной идентификации мальчика с матерью и происходит с помощью отца, поддерживающего в сыне тенденцию к обесцениванию всего женского. З. Фрейд полагал, что личность тогда развивается гармонично, полноценно, когда не нарушается ее половая идентификация (Репина).

Ж. Лакан рассматривает фаллос как символ власти и закона, за которые в патриархатном (см. Патриархат) обществе идет борьба между мужчинами. Только пережив страх (угрозу) кастрации, мальчик «присваивает» символическую маскулинность.

Агрессивность — наиболее специфичная черта мужской идентичности с точки зрения различных концепций и подходов. В настоящее время большинство исследователей сходится во мнении, что следует выделять не половые различия агрессивности (ряд исследований демонстрирует, что женщины не менее агрессивны, но они более склонны подавлять агрессию), а половые различия ее детерминации (Каган).

Согласно теории мужской полоролевой идентичности (Плек), психологическое здоровье мужчин непосредственно связано с «правильной» в контексте традиционной патриархатной культуры мужской идентичностью. Исследования последних лет убедительно показывают, что помимо позитивных аспектов мужественности, традиционная мужская гендерная роль является причиной тревоги и напряжения, поскольку некоторые ее аспекты дисфункциональны и противоречивы. Предложенная О’Нилом модель гендерно-ролевого конфликта включает шесть паттернов (ограничение эмоциональности, гомофобия, потребность контролировать людей и ситуации, ограничения в проявлении сексуальности и привязанности, навязчивое стремление к соревнованию и успеху, проблемы с физическим здоровьем из-за неправильного образа жизни) (Берн).

Существенное влияние на ослабление жестких границ традиционной маскулинности и возможность более свободного развития мужской идентичности оказало развитие феминизма и как общественного движения, и как новой методологической парадигмы в социальных науках.

 

Мужское доминирование — центральный показатель мужской гендерной роли, характеризующий мужские ролевые нормы — норму статуса, норму твердости и норму антиженственности (Томпсон и Плек) — как в контексте доминирования над женщинами, так и в контексте конкурентных отношений в мужской группе. Норма статуса или успешности в свете мужского доминирования обязывает мальчика постоянно стремиться к более высокому и успешному положению в социальной иерархии, норма твердости (физической, умственной и эмоциональной) обязывает демонстрировать силу, компетентность и агрессивность, норма антиженственности — не только игнорировать все, что традиционно связывается с «женским», но и использовать женщин для подчинения.

Мужское доминирование ярко представлено в концепциях социального развития, базирующихся на биологических основах. Различия между социальным положением мужчин и женщин в данных концепциях объясняется различиями в биологических функциях, связанных с воспроизведением; также особенности проявления способностей и возможностей мужчин и женщин в обществе объясняются различиями в гормональном статусе и врожденными генетическими программами (Дольник).

Стереотипы мужского доминирования обеспечивают асимметричную гендерную социализацию мальчиков — инциативных, активных, лидеров, интеллектуалов, склонных к соревнованию и конкуренции, способных к точным наукам и т. д., и девочек — пассивных, зависимых, подчиняющихся, эмоциональных, заботливых и, в целом, менее способных и успешных, чем мальчики (Клецина).

Наиболее ощутимый удар по незыблемости и биологической обусловленности мужского доминирования нанесли этнографические исследования Маргарет Мид, согласно которым в различных культурах мужчины и женщины могут играть диаметрально противоположные роли (например, мужчины — ухаживать за детьми, а женщины распоряжаться материальными ресурсами и доминировать). Метаанализ исследований в области способностей (например, математических) за последние годы также убедительно доказывает, что с изменением положения женщин в обществе стираются различия и в проявлении способностей (Берн).

Исследования мужского доминирования находит отражение во многих гуманитарных и социальных науках. Так, например — проблема женщин, «невидимых» в истории (история), мужские псевдонимы женщин-писательниц (литературоведение), проблема «стеклянного потолка» для женщин в процессе карьерного роста (социология, психология), неравенство в оплате труда (экономика) и т. д. напрямую связаны с мужским доминированием — важнейшей характеристикой традиционной патриархатной (см. Патриархат) культуры.

 

Мужское освободительное движениелиберальное мужское движение, зародившееся в США в 1970 г. Его организационными центрами были в разные периоды — сначала Национальная организация меняющихся мужчин, с начала 90-х гг. — Национальная организация мужчин против сексизма (The National Organization for Men Against Sexism — NOMAS). Как главный источник мужских проблем движение рассматривает ограниченность мужской гендерной роли и соответствующей психологии, поэтому выступает за разрушение полоролевых стереотипов. Представители этого движения — выходцы из среднего класса, социальная структура общества и связанное с ней гендерное неравенство остается не в фокусе их внимания. Они исходят из того, что в целом мужское доминирование и традиционная маскулинность привносят значительные ограничения в их жизнь. Они выступают за более широкий выбор стилей жизни, в частности — за более широкий спектр приемлемых для мужчин эмоциональных проявлений. Главные принципы движения — положительное отношение к мужчинам, поддержка феминистского движения (как соратниц в противодействии гендерным привилегиям — идеологи движения называют себя феминистами или профеминистами), а также защита прав геев (гомосексуалы) и бисексуалы составляют по разным оценкам от 10 до 30% участников движения). Идеи «мужского освобождения» получили широкое распространение также в Австралии и Англии, но политической силой это мужское движение не стало.

 

Мужской и женский стили письмапреференции в использовании тех или иных языковых средств мужчинами и женщинами в письменной речи. Термин не следует путать с термином женское письмо (см. Феминистская литературная критика). Исследования, проведенные на базе русской письменной речи обычных носителей языка установили определенные статистические закономерности, свойственные мужскому и женскому стилям письма. Следует заметить, что одним из пионерских исследований в отечественной лингвистике в данной области была работа Т. Б. Крючковой (1975), которая экспериментально изучала особенности мужской и женской русской письменной речи. Ею было установлено, что женщины употребляли больше местоимений и частиц, в речи женщин также наблюдалась тенденция к более частому употреблению частиц «не» и «ни», а у мужчин — к более частому употреблению существительных. Исследование в этой же области, проведенное автором данного текста (высчитывались специальные параметры, измеряющие определенные характеристики речи: связанность, динамизм, качественность, предметность, сложность и прочее, используемые при лингво-статистическом анализе текста), — выявило, что мужской письменной речи, при сравнении ее с женской, присущи следующие особенности:

  • Предложения по своей длине в среднем короче женских.
  • Большая частота грамматических ошибок.
  • Более высокая частота использования существительных и прилагательных; в свою очередь, гораздо меньше глаголов и частиц. Мужчины употребляли также больше качественных и притяжательных прилагательных, причем качественные прилагательные употреблялись в основном в положительной степени (а не в сравнительной или же превосходной степенях). Помимо этого, мужчины значительно чаще использовали прилагательные и существительные женского рода, т. е. существовала явная ориентация на использование слов, «противоположных» по роду.
  • Превалировали рационалистические оценки. Оценок с социальной точки зрения делалось крайне мало. Эмоциональных и сенсорных оценок в речи мужчин также меньше; мужчины выделяли чаще эстетическую, нежели этическую сторону предмета или явления окружающей действительности.
  • Именно мужчины изображают мир и действительность в большем разнообразии качественных характеристик, красок и признаков, чем это делают женщины.
  • При анализе синтаксической структуры женских и мужских текстов было выявлено, что мужчины чаще используют подчинительную, а не сочинительную связь.
  • Реже встречаются восклицательные и вопросительные предложения.
  • Реже используются неполные предложения и эллиптические конструкции.
  • Обратный порядок слов менее свойственен мужской письменной речи.

Приведенные факты говорят о том, что между мужской и женской речью — как письменной, так и устной — (см. также Мужская и женская речь) существуют определенные различия, позволяющие говорить о целой системе факторов — как влияющих на эти различия, так и их обуславливающих.

 

Н

Насилие в отношении женщин — разновидность агрессии (как поведения, наносящего вред или имеющего целью причинение вреда другому человеку), использование силы на основе признака пола — от словесных оскорблений и угроз до тяжелых физических побоев и принуждения к вступлению в сексуальную связь. Насилие в отношение женщин подразделяется на психологическое, физическое, сексуальное, экономическое. Хотя женщины реже, чем мужчины, выступают в качестве мишени многих форм агрессии, они значительно чаще становятся жертвами супружеского и сексуального насилия. Социальные психологи отмечают рост в течение последних десятилетий такой формы насилия против женщин, как изнасилование. Выяснено, что мотивами группового изнасилования являются наблюдения за мучениями жертвы. Часто агрессия имеет в качестве объекта так называемого «козла отпущения» (физически менее сильного — женщину или ребенка) и проявляется в форме семейного насилия (домашнего насилия). Этому способствует закрытость и изолированность семьи. Около 14 тысяч женщин в России ежегодно погибают от рук своих мужей или партнеров. Из женщин, обратившихся за помощью по телефону доверия во время акции «День звонка» (в 12 городах России), 58% пострадали от сексуальных преступлений, из них 87% составили изнасилования; 30% составили случаи физического насилия, причем 74% из них совершены мужьями.

Насилие обусловлено и биологически, и социально:

1) Обнаружены участки нервной системы, отвечающие за проявление агрессии. На чувствительность нервной системы к стимуляции агрессии влияет химический состав крови, например, алкогольное или наркотическое опьянение. На возникновение насильственных действий также влияет мужской половой гормон — тестостерон.

2) Катализаторами насильственного поведения по отношению к женщинам могут выступать СМИ. С ростом числа изнасилований совпадает и увеличение количества журналов, кино- и видеокассет, изображающих возбуждающее сексуальное поведение. Создается культурный климат, в котором насилие против женщин считается вполне приемлемым. Эксперименты свидетельствуют, что сочетание секса и насилия на экране в смысле возможных агрессивных последствий гораздо опаснее, чем показ чистой эротики. Созерцание сексуального насилия вызывает у аудитории снижение отрицательной чувствительности к изнасилованию. В массовой литературе и кино распространяются мифы об изнасиловании — иллюзии того, что женщина конфликтует со своей сексуальностью и хочет, чтобы ее взяли силой.

Различия между мужчинами и женщинами в проявлении агрессии порождаются в значительной мере сложившимися в обществе гендерными ролями и социальными стереотипами (см. Гендерные стереотипы). Но и биологические или генетические факторы обусловливают большую склонность мужчин прибегать к супружескому и сексуальному насилию. Программа преодоления подобных форм насилия сложна, так как у сексуальных насильников-мужчин есть дисгармония в самосознании (враждебное переживание окружающего мира). У подавляющего числа таких мужчин также выявлено нарушение полоролевого поведения с разными вариантами полоролевой девиации: они — более фемининны и менее маскулинны (личность носит «женоподобный» оттенок); чувствуют себя «ниже» других мужчин и в социальной среде занимают подчиненное положение; часто неспособны выполнять социальные роли отца и мужа в собственных семьях.

 

Национальный механизм интеграции интересов женщинобъективно необходимый инструмент защиты интересов данной социальной общности, часть государственной машины, главная функция которой — учет настроений и чаяний женской половины общества при выработке государственной политики и последующем осуществлении ее на практике. Он призван учитывать интересы женщин от первой до последней стадии выработки и реализации как общих, так и конкретных направлений государственной политики. Если интеграция социальных интересов женщин не происходит изначально, то логично появление трудностей в реализации социальных прав женского населения. Достижение подлинного гендерного равноправия невозможно без наличия соответствующего механизма реализации прав и свобод. Вот почему роль национальных механизмов, созданных для поощрения и укрепления равенства между женщинами и мужчинами, чрезвычайно велика, что особенно подчеркивается в документах международного сообщества, например, в документах Четвертой Всемирной конференции по положению женщин (Пекин, 1995 г.) и др. Модель национального механизма интеграции интересов женщин определяется избранной концепцией политики интеграции интересов женщин. Эта концепция исходит из необходимости учета возможных различных воздействий принимаемых политических курсов и разрабатываемых государственных программ на мужское и женское население страны.

Было бы ошибкой сводить национальный механизм интеграции интересов женщин только к наличию структурных подразделений в аппарате исполнительной и законодательной власти. Национальный механизм имеет три основных измерения: правовое, организационное, содержательное.

С этой точки зрения в России такой механизм еще не сформировался. Иными словами, гендерный подход не стал интегральной частью всех структурных элементов любой политики. Это задача момента, ибо без наличия такого механизма невозможно осуществление в полной мере ни политических, ни социальных, ни иных прав женского населения в России. При этом, фигурально выражаясь, гендерный анализ — это кровеносная система национального механизма интеграции интересов женщин в достижении цели — гендерного равенства (см. Равенство полов) в обществе.

 

Нация рассматривается в современной социальной теории как «идеальная конструкция» или «воображенное сообщество» (Бенедикт Андерсон) людей, верящих в существование объединяющего начала, связанного с представлением о наличии у них общей истории, культуры, языка, «судьбы» и т. д. Нация создается посредством изменяющихся национальных дискурсов, вырабатываемых группами, которые борются за главенство в некоторой иерархии (например, национальные буржуазии и интеллектуальные элиты в Австро-Венгерской империи, потребовавшие создания национальных государств после Первой мировой войны).

Возникновение идеи нации как объективной, реально существующей и «естественной» общности связано с определенным историческим периодом: она оформилась в конце XVIII в. Идее нации соположены некоторые институты, посредством которых она и поддерживается: национальное государство, система образования, СМИ и т. д. Как институты нации, так и ее идеология гендерно структурированы: они основаны на том, что категории гражданства, социальные роли и ожидания, и репрезентации в символической сфере конструируются по-разному для женщин и мужчин (и якобы являются «естественными»).

В националистических идеологиях популярно представление, что женщины, в связи с их ролью в процессе биологического воспроизводства, несут особую ответственность перед нацией, которая может ограничивать их право распоряжаться своим телом и свободу выбора. Дискуссии об аборте, контрацепции (и их запрет) и репродуктивных правах включены в процесс национального строительства. Например, в социалистической Румынии, где Н. Чаушеску полагал, что «эмбрион является собственностью румынской нации», была запрещена какая-либо контрацепция, а женщины подвергались регулярным обязательным гинекологическим осмотрам на случай сокрытия ими беременности. В зависимости от дискурсивно выраженных потребностей политического момента, женщины либо поощряются (экономически, юридически, при помощи медицинских мер, дискурсивно) к рождению «детей нации», либо, наоборот, удерживаются от него. «Дети нации», более всего ее «сыновья», связаны с представлением о национальной мощи: чем их больше, тем нация сильнее. В целом, это является реакцией на боязнь быть поглощенной «другими» (цветными, более политически сильными соседями, иммигрантами и т. д.), так как нация постоянно озабочена определением своего «мы» и исключением «других». В некоторых случаях нация может быть обеспокоена не количеством, а качеством населения (так называемым генофондом, «чистотой расы» и т. п.), и тогда через свои институты она стремится определить, когда и от кого женщины имеют право рожать.

Женщины также рассматриваются как «воспроизводительницы» национальной культуры, т. к. включение каждого нового ребенка в национальное сообщество — это социальный процесс, предполагающий овладение национальным языком (что при отсутствии национальной школы осуществляется дома), культурой, некоторой версией национальной истории, верой и т. д. Женщины ответственны за сохранение традиции: они изготавливают традиционную одежду, готовят национальную еду, поют колыбельные, рассказывают сказки и семейные истории, приводят детей в церковь. Таким образом, женщины, по словам Найры Юваль-Девис (Nira Yuval-Davis), в значительной степени «несут бремя репрезентации», конструируются (коллективно и индивидуально) как носительницы национальной идентичности и чести. При этом они являются более объектами национальной «заботы», чем ее свободными субъектами.

Более всего объективизация женщин выражена в попытке представить их символическим воплощением национального сообщества, родной земли: Матушка-Русь, «О Русь моя, жена моя» у А. Блока; «Беларусь моя синеокая» в белорусской культурной традиции, Марианна во Франции. Каким бы ни был женский национальный символ — матери нации, жены, непорочной девы, мученицы — женщина-как-нация всегда «требует» защиты от посягательств на свое символическое тело. Реальное (или воображаемое) насилие над телами женщин как способ ведения войны (например, в бывшей Югославии) может быть представлено как насилие над телом женщины-нации вообще и как репрезентация отношений с колонизатором или захватчиком. В символическом поле колонизированных сообществ бессильный («женственный») мужчина, который не в состоянии защитить «свою» женщину, является идиомой для обозначения подчиненности захватчику. Идеологии многих антиколониальных и антирасистских движений делают чрезвычайно сильный акцент на «мужественности» и даже предполагают подчиненное положение женщин.

В известном афоризме Иноха Пауэлла (Enoch Powell), нация — это «двое мужчин плюс защита женщин и детей на определенной территории», потому что с точки зрения категории гражданства нация конструируется как мужское братство, как социальный контракт свободных субъектов, из которого женщины исключены. Они не являются «свободными» в том смысле и в той мере, как это возможно для мужчин. Вместе с тем, во многих национальных, националистических и освободительных движениях женщины играли заметные роли (например, Индира Ганди в Индии). С одной стороны, национальное освобождение ввиду его связи с модернизационными процессами требует наличия просвещенных «дочерей нации». С другой — именно деятельность в составе националистических партий/движений (например, «Женщины за национальное возрождение» в Беларуси) позволяет женщинам включаться в формальную политику, обычно для них труднодоступную, однако она допускает их туда только на определенных ролях и как выразителей определенных идей.

 

Неоплачиваемый труд женщин — женский труд, который производит товары или услуги, но не вознаграждается. Он включает домашний труд, натуральное производство для нужд семьи, а также неоплачиваемое производство товаров для сбыта. Его продукт экономикой не оплачивается, хотя является полезным в целом для экономики. Этот факт самими женщинами осознается с трудом. Существует общая тенденция недооценки неоплачиваемого женского труда. По оценкам ПРООН (1995 г.), неоплачиваемый труд в целом составляет более 70% общего мирового производства, а женщины в неоплачиваемой сфере составляют большинство. Пекинская платформа действий (см. Четвертая Всемирная конференция по положению женщин) отмечает: «Вклад женщин в развитие серьезно недооценивается, а следовательно, его общественное признание ограничено. Отчетливое представление о виде, объеме и разделении такого неоплачиваемого труда также будет способствовать более равномерному распределению обязанностей». Изучая бюджеты времени, исследователи смогли определить продолжительность и типы труда, которые выполняют мужчины и женщины в разных странах. ПРООН (1995 г.) установила, что во всех странах женщины работают дольше мужчин. В развивающихся странах две трети женского труда являются трудом неоплачиваемым.

Некоторые виды неоплачиваемого производства учитывает Система национальных счетов (System of National Accounts), рекомендованная Статистическим управлением ООН (UN Statistical Officе) в 1993 г., но она не учитывает домашний труд и репродуктивный труд. Пекинская платформа действий обязывает правительства работать над включением статистических оценок женского труда в домохозяйствах в свои национальные счета. Следует отметить, что национальные статистические системы некоторых стран пытаются внедрить измерение неоплачиваемого труда женщин в «спутниковые» национальные счета — среди них Канада, Норвегия и Нидерланды.

«Невидимость» неоплачиваемого труда женщин в национальных статистиках приводит к игнорированию важной роли неоплачиваемого труда женщин в благосостоянии страны. Как следствие, эта роль не учитывается и при разработке социальной и экономической национальной политики, которая опирается, по сути, на ошибочные данные.

Как показывают исследования (Баскакова), вводимая сегодня в России новая государственная система пенсионного обеспечения будет иметь различные последствия для мужчин и женщин, имевших в течение трудовой жизни семейные обязанности и занимавшихся в связи с этим неоплачиваемым трудом. Как следствие этого — отставание женщин по уровню оплаты труда, уменьшение страхового (трудового) стажа женщин за счет отпуска по уходу за ребенком, больничных листов по уходу за больными детьми. Возникает и проблема пенсий для разведенных супругов. В семье, где оплачиваемый и неоплачиваемый труд был разделен между супругами не равномерно, в случае развода женщина, традиционно взявшая на себя большую часть домашних обязанностей и накопившая по этой причине меньше пенсионных взносов, чем ее супруг, по действующему Семейному кодексу РФ не сможет претендовать на часть пенсионных взносов бывшего супруга.

 

Неофеминизмидеология, лозунги которой направлены на преодоление традиционных представлений о том, что главное назначение женщин — продолжение рода, что основной смысл их жизни сводится к выполнению репродуктивных функций, а потому рождение детей есть их главная обязанность. Вслед за радикальными феминистками ХIХ в. неофеминистки настаивают на том, что материнство из категории «обязанности» следует перенести в категорию «права» женщин. В этом контексте они добиваются признания права на предупреждение беременности, возможности ее прерывания, ставят вопрос о «сознательном материнстве» и «планировании семьи». Неофеминизм сложился под непосредственным воздействием идей, сформулированных французским философом-экзистенциалистом и писательницей Симоной де Бовуар в ее знаменитой книге «Второй пол» (книга вышла в свет в 1949 г. сначала во Франции, затем в других странах). В системе ее взглядов понятия свобода воли, свобода выбора, самореализация личности и подлинное существование занимают центральное место. В центре внимания — женская личность и ее «ситуация» в истории, заданная физиологией и анатомией, психологией и социальными нормами. С этих позиций Симона де Бовуар заново перечитывает мифы и легенды о «тайне пола», «предназначении женщины», «загадке женской души». Она доказывает, что биологическое различие между мужчиной и женщиной вовсе не предполагает их социального различия, отношений подчинения. Такое распределение ролей навязано вполне определенными социально-историческими обстоятельствами, оно произошло на заре истории, когда за мужчиной была закреплена сфера «конструирования смысла жизни» — сфера культуры, а за женщиной — сфера природы, за мужчиной в обыденном сознании закреплена роль творца, создателя, субъекта, хозяина, а за женщиной — объекта его власти.

Не все неофеминистки оказались готовыми идти до конца за Симоной де Бовуар — видеть в женщине существо, отличающееся от мужчины только своей способностью к рождению детей. Некоторые из них, например, француженки Люс Иригарей (Luce Irigaray) и Элен Сиксу (Helene Cixous), исходя из теории эссенциализма (от лат. essentia — сущность), отстаивают идею об особой женской субъективности, имеющейся специфике женского начала. Поэтому они утверждают право женщины не копировать мужской стандарт социального поведения, а жить сообразно женской натуре — отстаивают право на различие с мужчиной (феминизм различия). Они доказывают, что вся предшествующая история и культура выстроены в соответствии с мужским видением мира, с мужскими вкусами, предпочтениями — мир «маскулинизирован». Поэтому, входя в историю, женщина должна противопоставить мужским стандартам и стереотипам свои, женские. Без утверждения своего особого взгляда на мир, на историю и культуру женщины рискуют потерять самобытность и исчезнуть в «мужском» обществе.

Для других сторонниц Симоны де Бовуар, убежденных в равенстве личностного начала в человеке — будь то мужчина или женщина — особенной женской сущности просто не существует(феминизм равенства, эгалитарный феминизм, — от франц. еgalite — равенство). Эгалитарные феминистки упрекали своих оппоненток за то, что они все заключения выводят на уровень сексуальности и ее проявлений, что для них «признак пола — главный и повсеместный.» В спор между этими версиями феминизма оказались втянутыми представители всех наук о человеке, и, в частности, потому, что с середины 1970-х гг. под напором феминисток в западных университетах повсеместно возникали центры женских, феминистских исследований (см. Женские и гендерные исследования за рубежом) с особыми программами. Их основная задача — выявить и определить особенности — или отсутствие таковых — «женского начала», женского взгляда на мир, женских ценностей. С развитием этих исследований спор между приверженцами эгалитарного и дифференцированного подходов к определению женской самобытности не только не разрешился, но окончательно их разделил. Свой выход из тупика предложили исследователи, которые строили анализ, исходя из сравнительных характеристик «женского» и «мужского начал». В центре их анализа оказалось понятие гендер. Так возникли гендерные исследования (см. Гендер).

 

О

Образы мужчины и женщины в языковом сознании изучаются на основании ассоциативных полей, полученных при проведении широкомасштабных экспериментов по свободному ассоциированию. Ряд междисциплинарных работ, изучающих отражение образов мужчины и женщины в языковом сознании, появился с возникновением гендерных исследований в отечественной лингвистике. При этом часто рассматривается мужское и женское языковое сознание, т. е. изучается в сопоставительном аспекте влияние гендерной составляющей на ассоциативное вербальное поведение. Например, группе информантов в качестве стимульного слова предлагается существительное «женщина» и ставится задача — отреагировать первым пришедшим в голову любым словом. Собранные таким способом реакции образуют ассоциативное поле, имеющее ядро (высокочастотные реакции) и периферию (единичные, уникальные реакции). В современной психолингвистической теории считается, что такие ассоциативные поля являются своеобразной проекцией группового языкового сознания (Тарасов).

Следует подчеркнуть также, что гендерный параметр в современном ассоциативном психолингвистическом направлении исследуется двояко. С одной стороны, существует ряд работ, где проводится дифференциация информантов по полу (Горошко; Кирилина; Тарасов), а с другой стороны, при исследовании образов маскулинностифемининности, восприятия гендерно-маркированной лексики, гендерных стереотипов анализируются данные, полученные на выборках, смешанных или не дифференцированных по признаку пола вовсе (Уфимцева, Ершова). Часто эти две группы исследований проводятся в сопоставительном ключе: на ассоциативном русско-немецком материале (Тарасов, Ершова, Кирилина), русско-английском (Уфимцева), русско-испанском (Караулов), русско-казахском (Дмитрюк) и т. д.

Данные, полученные на русском ассоциативном материале в плане изучения образов фемининности и маскулинности, показали, что в целом наблюдается, например, высокая оценка женского интеллекта, в основном положительное отношение к женщине, значимость ее внешности, невысокая контрадикторность полов. Практически неизменной осталась высокая ценность материнства и такие качества, как любовь, самоотверженность, самопожертвование. Несколько размыт мужской образ. Частотными являются как реакция «сильный«, так и «красивый«, а реакция «умный» не является частотной. Традиционно «мужской» стереотип не выражен ярко. Негативные оценки мужчин связаны в основном с алкоголизмом, отчасти с супружеской неверностью. Многие реакции, особенно относящиеся к личностным качествам, повторяются как в оценке мужчин, так и в оценке женщин (Кирилина). Мужское доминирование в результатах современных ассоциативных экспериментов практически не представлено. Так, по данным ассоциативного эксперимента, проведенного А. В. Кирилиной в 1998 г., все «информанты, независимо от пола, ассоциируют образ русской женщины с терпением, добротой, трудолюбием, красотой, любовью (в первую очередь материнской) и самоотверженностью. Информанты «ценят» в русской женщине активность, решительность, энергию и целеустремленность, а также хозяйственность и материнство, высокие нравственные качества: верность, отзывчивость, способность к сочувствию, эмоциональную теплоту«. В результате проведенного исследования А. В. Кирилина пришла к выводу, что в русском языковом сознании образ женщины имеет явно более выраженную положительную оценку, в отличие от образа мужчины. При этом женственность ассоциируется не со слабостью, а с силой, решительностью, выносливостью, терпением, любовью, умом и красотой. Исследовательница установила, что русские мужчины высоко оценивают русских женщин, делая акцент не столько на их внешности, сколько на личностных качествах — эти характеристики тщательнее детализируются. Сексуальные аспекты отношения полов в языковом сознании акцентированы слабо, преобладают оценки нравственные. Русские женщины более критичны к русским мужчинам, чем наоборот. По данным ассоциативных экспериментов, русский мужчина предстает, прежде всего, как человек, приверженный пагубному пороку — пьянству. Реакция «пьяница» оказалась в женском ассоциативном поле наиболее частотной. Было установлено также, что мужчины оценивают себя выше, чем их оценивают женщины, однако ниже, чем они сами характеризуют женщин. Низкий удельный вес отрицательных качеств среди реакций на стимул русская женщина и высокая частотность лексем самоотверженность, самопожертвование, доброта позволил автору сделать предположения о том, что мужчины ориентируются в своих оценках на идеальный образ, а женщины оценивают себя положительно (Кирилина).

Следует подчеркнуть, что проведенное А. В. Кирилиной исследование крайне интересно по двум аспектам. Во-первых, оно проведено на гендерно-маркированной лексике и позволяет выявить представленность гендерных стереотипов в русском языковом сознании. Во-вторых, в нем приводятся ассоциативные данные с учетом половой принадлежности информантов, что позволяет говорить о гендерной маркированности собственно их речевого поведения.

Выводы, к которым пришли авторы исследований, могут быть обобщены следующим образом. Данные ассоциативных экспериментов помогают раскрыть динамику и функционирование гендерных стереотипов в языковом сознании, причем выводы, полученные на их основе, вполне корреспондируют с данными, полученными, например, на фразеологическом материале (Кирилина 1999. С. 105-143).

 

Охота на ведьмшироко развернувшаяся в Европе XVI-XVII вв. борьба с ведовством посредством сжигания предполагаемых ведьм на костре; в переносном смысле — поиск врага, виновного. Сам процесс охоты на ведьм, начавшийся в Европе, по одним данным, в XIV в., а по другим — в XV веке в Германии, тесно связан с самим определением ведовства. В раннем христианстве ведовство считалось ложным, ибо, как проповедовали священники, только Господь может быть всемогущим и никто иной не может поколебать его силу. Однако в последующие столетия вера в ведовство распространялась — по разным причинам, в том числе представляя собой борьбу язычества с христианством. К XIII веку стало формироваться представление о том, что ведовство может представлять собой угрозу божественной власти, что порождено оно сатаной и что колдуны и колдуньи находятся в сговоре с дьяволом и исполняют его поручения. В связи с общим кризисом католичества, распространением ересей и Реформацией, вера в ведьм широко распространяется в Европе XV-XVI веков.

По мнению теологов и ученых того времени, ведьмами и колдунами были «скверные люди, и притом по преимуществу представительницы женского пола, которые заключили договор с дьяволом, чтобы с его помощью, применяя разнообразные колдовские средства, причинять всяческий вред жизни, здоровью, имуществу, домашнему скоту, посевам и садам других людей; люди, участвовавшие в ночных шабашах, проходивших под председательством дьявола, который являлся им во плоти и которому они оказывали почитание; Иисуса Христа, церковь и таинства они дерзко отрицали и поносили; люди, которые на свои шабаши и к местам своей вредительской деятельности отправлялись с помощью дьявола по воздуху с большой быстротой, творили меж собой и с дьяволом половое распутство разнузданнейшего толка и образовывали большую еретическую секту; наконец, это люди, которые легко могли превращаться в животных, таких как кошка, волк или мышь, и в таковом обличье являться людям» — такое определение дает Йозеф Хазен, классик по истории ведовства в Германии (Шверхофф). Проходившие ранее процессы над еретиками позволили создать как юридическую, практическую базу для преследования ведьм, так и подготовить для этого общественное мнение.

Исходной точкой начала преследования ведьм можно указать Базельский собор (1440 г.) и понтификат папы Феликса V, поддержавшего инквизицию против ведьм. Сразу же появились практические сочинения по колдовству и ведовству таких авторов как Мартен ле Франк (секретарь папы Феликса V), Иоганнес Нидер (настоятель орденского собора в Базеле), Клод Толозан (верховный судья Римской империи), и, наконец, Генрих Инсисторис, автор «Молота ведьм» и монах-доминиканец, рьяный служитель инквизиции. Общераспространено мнение, что именно «Молот ведьм» знаменовал собой начало широкомасштабного преследования ведьм, тем не менее, по оценкам современных ученых, не стоит преувеличивать значение этого сочинения. Более того, в конце XV века число процессов сокращалось, а в течение всей первой половины XVI столетия имели место лишь отдельные случаи преследования ведьм.

Судебные процессы против ведьм возникали волнами, из которых самые значительные приходились на период с 1477 по 1486 гг. Эти волны тесно связаны с кризисными явлениями — подорожаниями, голодовками, эпидемиями чумы, которые усиливали склонность людей к охоте на ведьм, что особенно ярко видно на примере Франции второй половины XVI века. В Германии этот процесс совпал и с подготовкой Реформации, так как многие зачинщики преследований были одновременно поборниками нравственного очищения церкви и морального обновления, поэтому охоту на ведьм можно рассматривать не только как выражение кризиса, но и как один из аспектов преодоления этого кризиса. Следующая волна процессов начинается в 1550-60-х гг. и в 1590 г. достигает своего пика.

Ученые считают, что питательной почвой для процессов явился «общий кризис конца XVI века»: долговременное ухудшение климата привело к аграрным кризисам, а те, в свою очередь, к дороговизне и голоду.

Следующая волна приходится на 1630-е гг., затем на 50-60-е гг. XVII века и последняя волна — на 80-90-е гг. XVII века.

Вопрос о количестве жертв также неоднозначен. Насчитывают от нескольких тысяч до миллионов. Посчитать общее количество жертв охоты достаточно сложно из-за неаккуратности и нехватки источников. Например, в Эльвангене, в небольшом германском княжестве, только за 1611-1618 гг. было осуждено более 400 человек. В Новой Англии только на Салемском процессе в 1692 г. было предъявлено 156 обвинений, 30 признано виновными, из них 14 женщин и пятеро мужчин были повешены.

Одним из самых знаменательных отличий данных процессов было то, что обвиняемыми по ним проходили женщины. Большинство обвиненных и казненных были женщинами, что позволяет нам говорить о существенной роли гендерных конфликтов в данных процессах. Одной из причин, безусловно, является долгая история христианского женоненавистничества, которое в концентрированном виде выразилось в стереотипе ведьмы. Обобщающий образ женщины, попадавшей под такие обвинения, был следующим: прежде всего, это были «знающие женщины» — знахарки, ворожейки, повитухи, пострадавшие за свои магические знания. Однако такие люди составляли небольшую часть обвиняемых. Как власти, так и обвинители из односельчан часто проводили различия между сведущими в магии целительницами и злыми колдуньями — ведьмами. Кроме того, женщины не обладали монополией в магических искусствах. Да и на суде ведьмам вменялось в вину не отправление магических практик вообще, а именно злое, вредоносное колдовство. Тем не менее, трудно вывести единый собирательный портрет, так как эмпирические данные показывают, что от региона к региону он варьировался. Типичная саарская ведьма выглядела следующим образом: женщина за пятьдесят, незамужняя или овдовевшая, но не обязательно живущая уединенно или замкнуто — она вполне могла быть интегрирована в семейное и деревенское сообщество. К тому же, поведение женщин, которые попадали под обвинение, часто отличалось от обычного — это были чаще всего нонконформистки, отклонявшиеся от принятых правил общежития и концентрировавшие на себе, благодаря своей сварливости или безнравственному поведению, повышенный конфликтный потенциал. В Англии ведьмами «являлись» женщины средних лет, часто старые девы, живущие замкнуто и пришедшие в общину недавно.

Другой проблемой является изучение соотношения между обвинителями и обвиняемыми. Только на институциональном уровне судопроизводства женщины-жертвы противостояли мужчинам-судьям. Уже в том, что касается свидетелей, положение менее однозначное: так, во многих местностях Германии одну треть свидетелей, фигурировавших на процессах, составляли женщины.

С другой стороны, важен и анализ мужского меньшинства в процессах ведьм. Во-первых, обнаруживается различие в оценках магических действий мужчин и женщин, во-вторых, четче проявляется половая специфика: мужчины, о которых шли слухи, реже оказывались втянутыми в процесс, нежели женщины, а если это все же происходило, то у них было значительно больше шансов остаться в живых. Связан с гендерными стереотипами и механизм самодеструкции массовых процессов. В фазе их бешеной эскалации все чаще ломались стереотипы, т. е. в них вовлекались люди, занимавшие высокое социальное положение — и все больше лиц мужского пола, в связи с чем и начинали зарождаться сомнения в истинности обвинений (самым показательным является процесс Жиля де Ре, маршала Франции, сподвижника Жанны д’Арк, который был обвинен в колдовстве и сожжен). Но использование однообразных интерпретаций, таких как «богатые против бедных», «женщины против мужчин» разбивается о сложную действительность: процессы над ведьмами были многофункциональны, тем сложнее объяснить, почему именно женщины стали главной жертвой. Анализ конкретных дел показывает, что мотивами, лежащими в подоплеке процессов, могли быть следующие: защита интересов детей и других членов семьи, разногласия в связи с заключением брака или наследованием имущества, соперничество в социальной и семейной сфере и другие вещи подобного рода. Поскольку женщины либо не имели прямого доступа в суды, либо не могли добиться там решения в свою пользу, то есть поскольку правовые механизмы решения конфликтов им не помогали, легко было приписать им стремление отомстить с помощью магии. Немецкий историк Р. Вальц считает, что важной предпосылкой возникновения подозрений в ведовстве был господствующий в деревенской и городской общине «принцип постоянства суммы», согласно которому увеличение количества неких благ у одного индивидуума или семьи интерпретируется соседями всегда как уменьшение их собственного достояния. Этот принцип, таким образом, образовывал базу постоянной конкуренции, вездесущей зависти и ненависти, которые, в свою очередь, создавали базу для обвинений в ведовстве. Таким образом, процессы над ведьмами становились способом социальной разрядки.

Так или иначе, охота на ведьм неразрывно связана с возникновением гендерных конфликтов раннего Нового времени и поиском способов и путей их решения.

 

П

Патерналистский тип государственной политики в отношении женщин — такой тип политики, в рамках которого осуществляется государственный протекционизм по отношению к женщине. Для данного типа политики характерно:

  • признание государством юридического равноправия полов, принятие законодательства, устанавливающего равные права для мужчин и женщин во всех сферах общественной жизни, семейно-брачных отношениях;
  • широкое участие женщин в общественном производстве;
  • развитие сферы услуг с целью создания условий для совмещения женщиной репродуктивной, производственной и семейной ролей, включая общественное воспитание детей, обобществление домашнего хозяйства;
  • создание государственной системы социальной защиты женщин в виде льгот, пособий, отпусков в связи с рождением ребенка и уходом за ним, ограничение применения женского труда и т. д.

В основе данного типа политики лежит гендерный уклад, сочетающий модели «двух кормильцев при государственном уходе за детьми» или «контракт работающей матери» (см. Гендерная система).

Патерналистский тип государственной политики характерен для форм общественного устройства, основанных на марксистско-ленинской идеологии, где государство выступает в роли главного общественного суверена и включает в свою концепцию постоянную заботу о «специфических интересах женщин». В трудах отечественных ученых справедливо отмечается, что идеология государственного протекционизма по отношению к женщине означает ее «социальную инвалидизацию» и ведет к воспроизводству патриархатной системы гендерных отношений.

 

Патриархат. Общее значение этого понятия — господство мужчин над женщинами. Все известные общества являются патриархатными, хотя имеются различия в степени патриархатности и природе власти мужчин над женщинами (Гидденс. С. 699). У специалистов нет ни единого мнения, ни сколько-нибудь точных данных о характере гендерного взаимодействия в самом далеком прошлом. Одни из них считают, что времена палеолита и неолита — 50-20 тысяч лет тому назад — были гендерно нейтральными, другие говорят, что на заре истории царил матриархат. Но самые строгие исследователи доказывают, что история человечества изначально складывалась как история мужского доминирования, иерархически выстроенных мужского и женского статусов. Данную точку зрения разделяет, например, Э. Гидденс. Он утверждает: «Хотя роли, которые играют в различных культурах мужчины и женщины, могут существенным образом различаться, до сих пор не обнаружено такое общество, в котором женщины обладали бы большей властью, чем мужчины» (Гидденс. С. 164). По его мнению, всеобщая распространенность патриархата обусловлена не господством мужской физической силы, а в первую очередь материнскими функциями женщин, ввиду того, что частые роды и хлопоты по уходу за детьми делают женщин зависимыми от мужчин, в том числе и в материальном отношении. Схожую точку зрения развивает канадская исследовательница О’Брайен. Она доказывает, что идеология мужского превосходства находит свое обоснование не в сексуальных отношениях, а в глобальном процессе человеческого воспроизводства — в интересах рода. И первичное разделение труда, утверждающее патриархатный уклад, тоже совершается в интересах рода. Мужчины и женщины, в ту пору существа родовые, не имевшие представления о своей личной, индивидуальной судьбе, подчиняются его предписаниям.

Ни одна из вышеприведенных точек зрения на характер гендерных отношений в доисторическую эпоху не получила окончательного признания. Очевидно другое: с началом так называемого исторического времени — примерно 7-5 тысяч лет тому назад, в момент, когда возникает тот тип общественной организации, который социологи определяют как традиционное общество, патриархат является узаконенной системой отношений между мужчинами и женщинами. Разделение труда между ними выстроено по принципу взаимодополняемости, но взаимодополняемости совсем не равноценных ролей. Мужчине отдан на откуп внешний мир, культура, творчество, притязания на господство. Женщине — дом, но и в доме она существо подчиненное. Иерархия мужской и женской ролей фиксируется совершенно четко: он — субъект властных отношений. Она — объект его власти. Как справедливо отмечает Р. Айслер, выстроенные таким образом гендерные отношения — самые фундаментальные из всех человеческих отношений, их матрица «глубочайшим образом воздействуют на все наши институты, … на направление культурной эволюции» (Айслер. С. 25).

Авторитет мужской силы, право силы, утвердившееся в гендерных отношениях, превращается в основание всех известных человечеству авторитарных режимов — власти вождей рода, «отцов» народов, монархов, диктаторов. И пока гендерное неравенство сохраняется, существует и потенциальная возможность существования власти авторитарного типа.

Такая авторитарная власть опирается не только на аппарат физического принуждения и грубого насилия. Это и методы культурного воздействия, формирования стереотипов должного социального поведения; методы социализации, воспитания; идеологической обработки сознания с помощью языка, культурных образцов. Такие методы надежным образом оберегают власть имущих — в данном случае мужчин — от бунта подчиненных — женщин.

Самый типичный, на поверхности лежащий пример — нормы языка. Скажем, практически во всех европейских языках понятие «мужчина» равнозначно понятиям «муж» и «человек». Понятие «женщина» не является синонимом понятия «человек». Это значит, что он — полноценный представитель человеческого рода. А женщина — лицо социально не значимое, не включенное в человеческое общество. Таким образом, нормы языка фиксируют патриархатную установку на мужскую власть.

Перемены в этой системе отношений начинаются на заре так называемого Нового времени. По мнению французского социального психолога Ж. Менделя, к XVI веку в Западной Европе возникает совершенно новый тип человека — человека, отделившегося от рода, от своего сообщества, возникает индивид, с собственным самосознанием, с тоской, любовью и одиночеством (Mendel. P. 99). Это — знак кризиса традиционной структуры гендерных отношений, выстроенной исходя из интересов родовых сил. Французский философ Симона де Бовуар отметит в этой связи: «Чем сильнее индивидуализируется особь мужского пола, чем выше потребность мужчины в такой индивидуализации, тем скорее он будет признавать и за своей подругой право на индивидуальность и свободу» (De Beauvoir S. С. 274). Симона де Бовуар связывала общий процесс индивидуализации человека, обретения им своей личной судьбы с его эмансипацией от груза патриархатных обычаев и традиций. Эмансипация — это автономное действие субъекта, направленное на его собственное освобождение.

Эмансипация сопровождается, по определению выдающегося социолога Макса Вебера, «расколдовыванием», рационализацией картины мира. Обязательной частью такой рационализации является «очеловечивание» — содержательное изменение отношений между мужчиной и женщиной, которые постепенно превращаются из отношений господства/подчинения в отношения взаимной ответственности или «сознающей свою ответственность любви» (Вебер. С. 328-334). И выстраиваются уже не по принципу взаимодополняемости, а по принципу взаимозаменяемости. Эти процессы, в конечном счете, привели к вызреванию в западноевропейском обществе новых демократических ценностей, пронизанных идеей прав человека, включая права женщин (см. Права человека женщин).

 

Патриархатный тип государственной политики в отношении женщин — это политика, основанная на концепции определенного разделения функций в семье и обществе между мужчиной и женщиной. При этом «естественным» предназначением женщины считаются сферы материнства, воспитания детей и ведения домашнего хозяйства. Мужчине предназначаются роли субъекта государственной, профессиональной и общественной деятельности, главы и «кормильца» семьи, связующего звена между семьей и обществом в целом. Профессор социологии Берлинской школы экономики Б. Пфау-Эффингер называет такую модель общества «традиционной моделью мужчины-кормильца и женщины-домохозяйки». В отечественной феминистской мысли данный тип гендерной иерархии определен как контракт «домохозяйки» для женщины и «кормильца»-спонсора жизни для мужчины.

Характерными чертами патриархатной «женской» политики являются:

  • отстранение/ограничение участия женщин в профессиональной деятельности;
  • отстранение/ограничение доступа женщин к высшему образованию;
  • ориентация женского образования на подготовку женщин к выполнению функций матери и хозяйки дома;
  • отстранение женщин от участия в политической жизни, ограничение их доступа на уровень принятия государственных решений;
  • пропаганда идеала неэмансипированной, зависимой женщины.

Данный тип государственной политики характерен для периода «классического» капитализма первой половины ХХ века, когда публичная сфера была преимущественно сферой мужской занятости, частная сфера являлась прерогативой женщин.

 

Первая Всемирная конференция по положению женщин была созвана в Мехико в 1975 году, объявленном Международным годом женщин с целью напомнить мировому сообществу о том, что дискриминация в отношении женщин оставалась нерешенной проблемой во многих странах мира. Период 1976-1985 годы по требованию конференции и при поддержке ООН был объявлен Десятилетием женщин ООН. Эти события положили начало всемирному диалогу с целью улучшения положения женщин.

Конференция в Мехико должна была привлечь внимание международного сообщества к необходимости разработки целей, эффективных стратегий и планов действий по улучшению положения женщин. Для этого участники Генеральной Ассамблеи определили три ключевые задачи, ставшие впоследствии основными направлениями работы ООН по решению проблем женщин: полное гендерное равенство (см. Равенство полов) и ликвидация дискриминации по признаку пола (см. Дискриминация); вовлечение женщин в процесс развития и их полноправное участие в этом процессе; увеличение вклада женщин в укрепление мира во всем мире.

Участники конференции приняли Всемирный план действий — документ, намечающий основные направления деятельности правительств и мирового сообщества на следующие десять лет по решению этих ключевых задач. Планом действий была определена программа-минимум до 1980 года, основной задачей которой было обеспечение равного доступа женщин к таким сферам, как образование, занятость, политическая деятельность, здравоохранение, обеспечение жильем, питание, планирование семьи.

Такой подход обозначил перемену в отношении к женщинам, начавшуюся в начале 70-х годов. Если раньше женщины воспринимались как пассивные получатели поддержки и помощи, то в тот период к ним стали относиться как к полноценным и равным партнерам наравне с мужчинами, с равным доступом к ресурсам и возможностям. Такая же перемена происходила и в подходе к процессу развития: от бытовавшего ранее мнения о том, что развитие служит прогрессу женщин — к новому пониманию того, что само развитие невозможно без полноправного участия женщин.

Участники конференции призвали правительства разработать национальные стратегии и определить цели и приоритеты для обеспечения равноправного участия женщин в процессе развития. В дополнение к уже существующему Отделению (в настоящее время Департаменту) по улучшению положения женщин, в ходе конференции в Мехико было инициировано создание в системе ООН Международного учебного и научно-исследовательского института по улучшению положения женщин и Фонда ООН для развития в интересах женщин (ЮНИФЕМ). Женщинами также был организован параллельный Форум неправительственных организаций. Между собравшимися на Форуме женщинами возникли острые разногласия, отразившие политические и экономические реалии того времени. Так, женщины из стран социалистического блока проявили наибольшую заинтересованность в вопросах мира, в то время как женщины из стран Запада делали акцент на равенстве, а женщины из развивающихся стран отдали приоритет проблемам развития. Тем не менее, форум инициировал процесс, который впоследствии помог консолидировать женское движение, ставшее к концу Десятилетия женщин ООН подлинно интернациональным, а также помог НПО открыть пути сотрудничества с ООН и обеспечить участие женщин в процессе выработки политики ООН.

 

Перформативная концепция гендера возникла на волне двух важнейших тенденций в общественных науках — переориентации обществознания со структуры на деятельность, или дееспособность (agency), и так называемого языкового поворота (linguistic turn) в философии, социологии, антропологии и проч., который означал переосмысление социальных процессов с точки зрения символических форм, в которые они облечены. Понятие перформатива (performative) было заимствовано феминистскими исследователями из философской концепции языка одного из наиболее влиятельных британских философов XX века — Джона Остина (John Austin). Первоначальное определение перформатива, которое было введено им в книге «Как действовать с помощью слов» («How to do things with words», 1962), построено на противопоставлении двух типов высказываний: констативов — высказываний, которые выполняют только функцию описания, и перформативов (от англ. perform — исполнять, выполнять, делать, осуществлять) — высказываний, произнесение которых «является осуществлением действия» (Остин. С. 27). Например, перформативным является высказывание: «Я называю корабль «Королева Елизавета»».

Важным отличительным признаком перформативов является отсутствие у них истинностного значения, то есть они не являются ни истинными, ни ложными. Именно это свойство перформативов, а также их эквивалентность действию, подчиненному правилу, послужили основой их использования в теории гендерной идентичности в пионерских работах Джудит Батлер и Евы Кософски-Седжвик. В настоящее время понятие перформативность используется не только при анализе гендерной идентичности, но и при изучении других аспектов идентичности — расы, этничности, классовой принадлежности и проч.

Согласно перформативной теории гендерной идентичности, не существует истинной природы женщины или истинной природы мужчины, вытекающих из их телесных особенностей. Гендер является результатом, или следствием многократных перформативных действий (performative acts), осуществленных в определенном культурном контексте, а видимость его естественности создается этим многократным повторением.

Важным аспектом перформативной теории является стремление объяснить, как происходит изменение идентичности. «Парадоксальным образом, — пишет Джудит Батлер, — переосмысление идентичности как следствия (effect), то есть как произведенного или порожденного открывает возможности «действий» (agency), которые незаметно перекрываются, если типы идентичности рассматриваются как предзаданные и неизменные. Если идентичность понимается как следствие, то это означает, что она не является ни фатально предопределенной, ни совершенно искусственной и произвольной» (Butler J., 1990. P. 147).

Если идентичность понимается как практика, а точнее как практика означивания, то есть считается, что принятые в данной культуре идентичности формируются в результате «обусловленного правилами дискурса, который встраивается во всепроникающие каждодневные акты означивания», то механизм изменения идентичности заключен в «практике повторного означивания» (Там же. С. 145). Такой практикой повторного означивания Батлер считает, например, отношения между лесбиянками, типа «butch-femme», когда одна из них повторяет модель поведения, соответствующую в данном обществе идеалу женственности, а другая — модель, соответствующую идеалу мужественности. Поскольку подобные отношения находятся за пределами норм гетеросексуальности, их нельзя считать простой имитацией последней. Отсутствие в данном случае привычного сочетания гендера, пола (определенной телесной организации) и желания свидетельствует о перформативности гендера.

 

Показатель расширения возможностей женщин (ПРВЖ) отражает участие женщин в экономической, политической и производственной областях. В этом его отличие от ИРГФ (индекса развития с учетом гендерного фактора), который основное внимание уделяет развитию основных способностей и улучшению условий жизни. Аналогично ИРЧП (индексу развития человеческого потенциала) и ИРГФ, в рамках показателя ПРВЖ основное внимание концентрируется на нескольких отдельных переменных, хотя участие может принимать самые разнообразные формы. Акцент делается на три широких класса переменных: 1) способность распоряжаться экономическими ресурсами, основанная на трудовом доходе: эта переменная определяет доход на душу населения; 2) доступ к возможностям в области производства и участие в принятии решений в области экономики — эта переменная представляет собой долю рабочих мест, относящихся по классификации к категории профессиональных и технических, а также административных и управленческих; 3) доступ к возможностям в области политики и участие в принятии политических решений — переменная, определяющая долю мест женщин в парламенте.

В рамках ИРГФ и ПРВЖ переменные дохода рассматриваются с различных точек зрения. В рамках ПРВЖ доход определяется не с точки зрения его вклада в такие основные аспекты развития человеческого потенциала, как продолжительность жизни, грамотность и защищенность от нищеты. Он определяется как источник экономической мощи, позволяющей освободить лицо, получающее доход, выбрать из более широкого диапазона возможностей и реализовать более широкий круг альтернатив.

Для обеспечения доступа к возможностям в области производства и участию в принятии решений предлагаемая переменная отражает долю рабочих мест женщин, занятых в административной или управленческой, а также в профессиональной и технической сферах. Административные и управленческие должности ближе к процессу принятия решений, но производственные и технические должности представляют собой возможности в области развития карьеры. Нередко женщины получают высшее образование, но культурные или экономические препоны не позволяют им занимать должности, где использовались бы приобретенные ими ценные навыки. Таким образом, их потенциал используется не в полной мере.

Третья переменная — доступ к возможностям в области политики и участию в принятии политических решений. В этой сфере факты поражают еще больше, чем в области экономики. Политика продолжает оставаться камнем преткновения для женщин, хотя ни публичные выступления, ни способность представлять мнения электората, ни искусство завоевания доверия общественности не требуют наличия исключительно мужских черт.

Одним из лучших показателей степени участия женщин в политической жизни может служить показатель доли представленности в муниципальных советах, однако эти данные имеются далеко не во всех странах. Для ПРВЖ была предложена переменная представительства как в верхней, так и в нижней палатах парламента.

Эти три элемента имеют одинаковую ценность при формировании ПРВЖ. Вовсе не предполагается, что этот показатель будет иметь статус предписываемого индекса с попыткой установления каких-то универсальных норм в области культуры. Основное значение имеет не достижение определенного процента представленности в отдельных политических или экономических областях. Эти последствия могут вызываться наличием структурных препятствий к доступу женщин в эти области. Либо они могут быть результатом выбора — как со стороны мужчин, так и со стороны женщин — их предпочтительных ролей в обществе. Этот вопрос должны решать граждане каждой страны в отдельности.

В 1998 г. ПРООН рассчитала ПРВЖ для 70 стран мира (Доклад о развитии человека 2000). В первую пятерку попали Норвегия, Исландия, Швеция, Дания и Финляндия. Среди стран СНГ только Российская Федерация (53-е место) и Украина (55-е место) имеют такой показатель. И последние пять мест в рейтинге стран по ПРВЖ занимают Шри-Ланка, Бангладеш, Египет, Иордания и Нигер.

Почти во всех странах еще очень многое предстоит сделать в направлении достижения равенства мужчин и женщин (см. Равенство полов). Что касается равенства выбора в рамках экономического или политического участия, то промышленно развитые страны не обязательно играют ведущую роль. Областями, где прогресс в развитии гендерной справедливости почти не заметен, являются представительство в парламенте и процентная доля административного и управленческого персонала.

Анализ ПРВЖ отражает четкую политическую установку: в большей части как промышленно развитых, так и развивающихся стран женщины пока еще не допускаются в коридоры экономической и политической власти.

 

Политики тела — понятие, введенное Мишелем Фуко в работе «Воля к знанию» (1976) и родственное концепту политическая анатомия, представленному в тексте «Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы» (1975). Политики тела рассматриваются как особые способы управления людьми, характерные для власти современного типа. Они характеризуются расчетливым, экономным отношением к индивиду, как если бы он не был неразделимой единицей, но его можно было «прорабатывать в деталях, подвергать тонкому принуждению, обеспечивать его захват на уровне самой механики — движений, жестов, положений, быстроты» (Фуко. 1999. С. 199-200). Фуко различает два типа политических технологий, которые начинают складываться на Западе в Новое время: анатомо-политики тела, которые имеют дело с телами индивидов и предполагают развитие таких форм знания, как анатомия, клиническая медицина, военное дело, искусство руководства работниками мануфактуры и пр., и биополитики народонаселения, занятые коллективным телом популяции, что требует развития знаний в области политической экономии, демографии и т. д. Политики тела становятся преобладающими тогда, когда феодальные способы управления, характеризующиеся как право предавать смерти, уступают современному типу власти, биовласти, реализующейся в том, чтобы во имя утилитарных целей культивировать жизнь. Кроме того, если феодальные методы управления нацелены на захват и удержание территорий, то уже с приходом века Просвещения государственная политика переориентируется на искусство управления популяциями, которое в конечном итоге нацелено на управление каждым индивидом. В феодальных обществах Запада политики тела театрализованы, и лишь немногие тела становятся предметами публичного любования: королевское тело во время коронации, выхода к народу, тело преступника, как его антипод, во время экзекуции. В современных индустриальных обществах политики тела рутинизируются, обращаясь с самыми различными телами как машинами, которые принуждаются к работе и расходу энергии.

Проблема политик тела получила разработку у целого ряда авторов, которые предприняли попытки совершить выход за пределы намеченных Фуко хронологических рамок и тем. Так, в рамках феминистских и гендерных исследований (Дж. Батлер, С. Бордо, А. Дворкин, Э. Гросс) была тематизирована линия сексуальных и репродуктивных политик женского тела, состоящая в редукции личности женщины до уровня ее тела, которому в патриархатном обществе отводится роль своеобразной машины для деторождения и объекта сексуальных домогательств. При этом в рамках мужских исследований тематизация аналогичной линии происходит значительно медленнее, концентрируясь преимущественно на проблемах мужского тела как эротического объекта (И. С. Кон). В медицинской социологии и медицинской антропологии кристаллизуется тема биомедицинских политик тела, связанная с осмыслением конкретных медицинских ритуалов и больничной рутины (М. Лок и Н. Шепер-Хьюз), превращающих тела пациентов в объекты терапевтической дисциплины и хирургического вмешательства (Д. Армстронг, Б. Тернер), экспонаты клинических знаний (М. Эванс) и пр. В сфере научной фантастики, особенно в киберпанке (У. Гибсон, Б. Стерлинг), и социокультурных исследованиях, посвященных проблематике применения высоких технологий (Ж. Бодрийяр, Д. Харавэй), развивается фантазматическая линия технополитик тела, сфокусированная, в основном, на вопросе о киборге, в котором видят продукт грядущего слияния тела и машины, лишенный признаков пола, возраста, расовой принадлежности и пр. Широта проблемы политик тела привлекает к исследованиям в этой области большое число современных авторов, которые обсуждают вопросы о политиках тела в обществах различного типа, в конкретные исторические эпохи.

 

Полоролевая адаптация (гендерная адаптация) — фаза полоролевой социализации, социально-психологическое приспособление к существующим в обществе гендерным отношениям, нормам и ролям. В процессе полоролевой адаптации развиваются умения и навыки соотнесения своей психической реальности и поведения с природной сущностью своего и другого пола, с характером взаимоотношений между полами, сложившимися в данном обществе. Многие проблемы полоролевой адаптации возникают в области состыковки физических и сложных духовных образований, которые настолько связаны с функционированием телесных процессов, что в состоянии подавлять или стимулировать их. Источником серьезных гендерных конфликтов является сложившаяся в истории культуры устойчивая связь между любовью как духовной ценностью и сексуальностью как извечным зовом природы. Психологи в процессе полоролевой адаптации ставят задачу признать сексуальное тяготение полов в качестве достойной внимания части психики и принципиальную автономность сексуальности и любви. Сочетание физического и духовного определяет течение человеческой жизни.

Полоролевая адаптация может быть добровольной и вынужденной. Добровольная адаптация связана с подчинением окружающим. Вынужденная адаптация отражает конфликт между индивидуальными проявлениями личности и ценностями, принятыми в группе и обществе. Человек, в особенности в детстве и юности, стремится выполнять принятые гендерные роли, следовать распространенным нормам из-за страха быть отверженным или осмеянным, а также получая информацию о правильности действий из наблюдений за другими людьми. В процессе полоролевой адаптации индивид испытывает нормативное и информационное давление со стороны окружающих. Например, женщину могут посчитать слишком агрессивной, а мужчину слишком внимательным к партнерам. Предполагается, что подчинение нормативному давлению вызвано желанием нравиться окружающим, а подчинение информационному давлению — желанием быть правыми. Эффективность полоролевой адаптации зависит от того, насколько адекватно индивид воспринимает себя и свое окружение. В литературе имеются свидетельства, что дисбаланс полоролевой структуры личности является фактором формирования неврозов, психосоматических расстройств, криминального поведения, девиантного материнского поведения. Наиболее приспособленным к жизни является андрогинный тип личности (см. Андрогиния), имеющий более богатый репертуар полоролевого поведения, нежели носитель гендерных стереотипов.

 

Полоролевая социализация (гендерная социализация) — процесс усвоения индивидом культурной системы гендера того общества, в котором он живет, своеобразное общественное конструирование различий между полами. Социальные психологи также используют термин дифференцированная социализация, подчеркивая тем самым, что в общем процессе социализации мужчины и женщины формируются в различных социально-психологических условиях. Полоролевая социализация включает две взаимосвязанные стороны: а) освоение принятых моделей мужского и женского поведения, отношений, норм, ценностей и гендерных стереотипов; б) воздействие общества, социальной среды на индивида с целью привития ему определенных правил и стандартов поведения, социально приемлемых для мужчин и женщин. Усваиваются, прежде всего, коллективные, общезначимые нормы, они становятся частью личности и подсознательно направляют ее поведение. Вся информация, касающаяся дифференцированного поведения, отражается в сознании человека в виде гендерных схем. Выделяются две фазы полоролевой социализации: 1) адаптивная (внешнее приспособление к существующим гендерным отношениям, нормам и ролям); 2) интериоризации (сущностное усвоение мужских и женских ролей, гендерных отношений и ценностей). Основные социализирующие факторы (агенты) — социальные группы и контексты: семья, сверстники, институт образования, СМИ, работа, клубы по интересам, церковь. Механизмами для осуществления полоролевой социализации служат: а) дифференциальное усиление, когда приемлемое гендерно-ролевое поведение поощряется, а неприемлемое — наказывается социальным неодобрением; б) дифференциальное подражание, когда человек выбирает полоролевые модели в близких ему группах — семье, среди сверстников, в школе и т. д. и начинает подражать принятому там поведению. Общество, как правило, при формировании половой роли и полового самосознания, четко ориентируясь в воспитании на стандарты «фемининность-маскулинность», относится терпимо к маскулинному поведению девочки, но осуждает фемининное поведение мальчика. Истоки гендерного конфликта лежат в детстве. Так, девочки-спортсменки, занимающиеся мужественными видами спорта, в 7 раз чаще имеют мужскую направленность детских игр, чем не спортсменки, в 15 раз чаще бывают лидерами в компании мальчиков. Эффективным способом полоролевой социализации в целом и преодоления гендерного конфликта в частности является тренинг полоролевой идентичности.

Полоролевая социализация продолжается в течение всей жизни человека, но по мере взросления растет самостоятельность выбора ценностей и ориентиров. В некоторых ситуациях взрослые люди могут переживать гендерную ресоциализацию, т. е. разрушение ранее принятых ценностей и моделей и усвоение новых.

Существует тенденция обучать и обучаться поведению, соответствующему гендеру, хотя в зависимости от конкретного общества есть различия в том, чему именно учат. Исследования выявили, что поведение родителей и учителей в процессе социализации детей дифференцировано по признаку пола: мальчикам предоставляется больше, чем девочкам, возможностей для самостоятельного решения проблем. Для девочек акцент делается на послушании, ответственности и трудолюбии, для мальчиков — на стремлении к достижениям, соревновании и опоре на собственные силы. Если ребенок не делает того, что ожидается от его пола, то его дразнят, высмеивают, укоряют, иногда применяют и физические наказания. В обществе, где женщины менее зависимы экономически, соответственно, менее выражена тенденция воспитания девочек в покорности и послушании. Предположительно, полоролевая социализация в разных культурах является схожей до той степени, в какой схоже разделение труда по признаку пола.

В образе жизни конкретного общества часто либо преувеличиваются, либо нивелируются различия между полами. Конструктивная социализация — это формирование андрогинной личности, вбирающей в себя все лучшее из обеих половых ролей. Андрогиния положительно влияет на социальное и психологическое состояние человека.

 

Постфордистская модель занятости сменила в начале 1980-х гг. фордистскую модель и характеризовалась сокращением постоянной занятости в пользу нестабильной занятости и гибких режимов труда. В отличие от фордизма, наиболее характерной чертой постфордистской эры является образование более мелких производственных единиц, ориентированных на сегментацию рынков через гибкое производство специализированных товаров или услуг. В результате растущей приватизации и дерегуляции рынка труда занятость деформализовалась, ее продолжительность и содержание стали предметом частного договора с работодателями, а защита со стороны трудового законодательства и социальные гарантии свелись к минимуму. В свою очередь, сокращение зарплаты, урезание коллективных соглашений, рост безработицы породили эрозию фордистской модели семьи, в которой мужчина традиционно играл роль основного кормильца. Из-за многократно усилившейся социальной нестабильности он этой роли лишился.

Наряду с сокращением постоянной занятости, постфордистская модель занятости характеризуется ее одновременной феминизацией (см. Феминизация занятости). Непостоянство женских трудовых биографий, связанное с беременностями, рождением и воспитанием детей, совпадает с гибкими требованиями рынка труда, когда нужно работать неполный рабочий день, по скользящему графику или на дому. Поэтому женщины продемонстрировали большую адаптивность к повышению гибкости рынка труда по сравнению с мужчинами.

 

Права человека женщин относятся к правам человека третьего поколения, к так называемым коллективным правам, которые включают право на мир, на национальное самоопределение, на здоровую окружающую среду, на свободу от дискриминации по половому, возрастному, национальному признаку. Эти права адресованы не столько индивиду, сколько определенным социальным группам, нуждающимся в дополнительных гарантиях для защиты своих прав. Для выделения прав женщин в особую категорию прав человека имеются веские основания. Изначально все правовые стандарты и нормы формировались, с одной стороны, как универсальные, а с другой — как селективные, ориентированные только на состоятельных белых мужчин. Они отбраковывали, исключали из числа полноценных граждан малоимущих, представителей не белой расы, женщин и детей. Историю развития права можно рассматривать как историю постепенного подведения под действие Закона этих первоначально отбракованных категорий населения. Для обретения статуса полноправных гражданок женщинам понадобилось почти два века бороться с общественными предрассудками и ограничениями, используя при этом самые разнообразные пути и методы. В том числе — и методы коллективного действия в рамках женского движения. Впервые вопрос о правах женщин как неотъемлемой части прав человека был поставлен в Конвенции о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин, принятой ООН в 1979 г. Международное сообщество стало заниматься их правовым обеспечением — далеко не во всех странах мира идеи гендерного равенства оформлены законодательно. Понятно, что юридические нормы исламских стран или нормы африканских государств не могут не отличаться от европейских норм и законов. Отсюда — особое, унифицирующее значение норм международного права, которые разрабатывают и предлагают на утверждение государствам-участникам международного сообщества такие структуры как ООН, Международная Организация Труда и др.

 

Представительная демократияодна из двух основных форм народовластия, осуществление народом власти через избранные им государственные органы. Другой формой является непосредственная демократия.

В современном демократическом обществе обе эти формы взаимно дополняют друг друга. В плане юридической силы верховенство принадлежит решениям, принимаемым путем непосредственной демократии (например, на референдуме), но масштабы государственной деятельности, основанной на представительной демократии, значительно шире и носят постоянный характер.

Представительная демократия в широком смысле включает все выборные государственные институты, как законодательные, так и исполнительные; при узком толковании термина — выборные органы парламентского типа на общенациональном и на региональном уровне, которые и носят название представительных.

Конституция РФ 1993 г. предусматривает условия представительной демократии: выборность соответствующих органов, всеобщность избирательного права, предоставление гражданину права избирать и быть избранным. Важнейший орган представительной демократии — Федеральное Собрание РФ. В субъектах федерации избираются свои представительные органы, носящие различные наименования и наделенные широкой компетенцией. Они самостоятельны, но должны действовать в рамках Конституции РФ и федеральных законов.

Но существует резкая асимметрия в представленности мужчин и женщин во всех структурах государственной власти, как на национальном, так и на региональном уровнях (см. Концепция паритетной демократии, Гендерные квоты, Гендерная политическая культура).

 

Предубеждения против женщин — например, об обязательно имеющейся доли вины женщины в совершенном над ней насилии — укоренились в российском обществе в многочисленных гендерных стереотипах. Такие предубеждения называют также «гендерными мифами». Женщин обвиняют в обострении многих социальных и демографических проблем: в разводах, в том, что в семьях мало детей, в сокращении рождаемости, росте преступности среди малолетних, проституции, распространении СПИДа, ВИЧ-инфекции, венерических болезней и даже в увеличении безработицы и ухудшении здоровья нации. Неспособность (за редким исключением) средств массовой информации осветить проблемы насилия с позиций общественного неприятия, тенденция изображать женщину как объект потребления и стремление обвинить ее в провокации насилия, во многих других социальных грехах объясняются тем, что общество в целом игнорирует интересы женщин. Господствующий стереотип восприятия женщин как людей «второго сорта» провоцирует отношение к ним как к сексуальному объекту, призванному лишь угождать мужчине и дома, и на службе. Насилие в семье, сексуальные домогательства на работе, в учебном заведении, в местах лишения свободы крайне редко служат предметом серьезного разбирательства или взвешенных публикаций. «Заговор молчания» превращает насилие в трагедию каждой отдельной жертвы, скрывает его от глаз общественности, загоняет злоупотребления в подполье безнаказанности и способствует укоренению гендерных стереотипов. В такой ситуации особое значение приобретает появление в России кризисных центров (см. Феминистская социальная работа), а также учебных программ по гендерному воспитанию, книг, разоблачающих различные формы насилия (см. Насилие в отношении женщин) и связанные с ними гендерные мифы.

 

Прекрасная Дама — объект куртуазной любви рыцаря, образ, который рыцарь создавал в своем воображении. Прекрасная Дама являла собой идеал совершенства как духовного, так и телесного. Часто рыцарь выбирал себе Даму, еще не видя ее. Ключевым моментом было служение Даме, выполнение любых ее требований и защита от любых врагов, в частности, от злого или ревнивого мужа. Классическим примером является роман «Фламенка»: главная героиня Фламенка, чей муж внезапно стал ревнив и запер ее в башню, обретает спасителя в лице рыцаря, графа Неверского, который полюбил ее, услышав, что в башне томится Дама. Обладая внешним и внутренним совершенством, Прекрасная Дама является замужней женщиной, как правило, хозяйкой замка и женой сеньора, которому служит рыцарь. Сначала Дама не должна была показывать рыцарю своего интереса к нему. Куртуазная поэзия часто проникнута страданиями рыцаря по поводу «холодности» Дамы. Другим важным моментом было представление о благородстве Дамы, ее способности на любовь к «простому» рыцарю, а не только к сеньору. Великолепное описание Прекрасной Дамы можно найти у Бертрана де Борна:

Расса, высшего в ней чекана
Все: свежа, молода, румяна,
Белокожа, уста — как рана,
Руки круглы, грудь без изъяна,
Как у кролика — выгиб стана,
А глаза — как цветы шафрана.
Этим дивным прелестям счет
Всякий с трепетом подведет,
Кто хвалу ей ныне поет,
Тех достоинств увидев свод,
Что меня к ней жадно влечет.

 

Расса, высшей добродетели грани
В сердце зрит она, а не в сане;
С Пуатье, Сарагосы, Бретани
И Тулузы не взявши дани,
Низость в складках богатой ткани
Видит — благородство в рвани.
Я советчик ее, так вот:
Пусть в любви она изберет
Тех, чей дух высок, а не род,
Ибо нас бесславит почет
От иных преславных господ…

Образ Прекрасной Дамы, безусловно, являлся произведением мужского, более того, рыцарского воображения, и создавался он также для мужчин-рыцарей. Один из последних образов Дамы и блестящую сатиру на нее можно найти в бессмертном произведении Сервантеса «Дон-Кихот».

Fair Lady (англ.)

Литература:

Жизнеописания трубадуров / Сост. М. Б. Мейлах. М.: Наука, 1993.
Фламенка / Под ред. А. Г. Наймана. М.: Наука, 1983.

Прогрессивность женского движения в общественном развитииэто система показателей, позволяющая определить масштабы позитивных последствий деятельности женских организаций в целях преодоления гендерной асимметрии и создания условий для самореализации личностного потенциала женщин.

К таким показателям можно отнести:

  • принятие под воздействием женского движения государственных решений, направленных на достижение гендерного равенства (см. Равенство полов);
  • масштабы распространения женскими организациями идей о равноправии полов в разных слоях общества;
  • наличие и эффективность женских инициатив, направленных на повышение уровня самосознания женщин и продвижение их на уровень принятия решений;
  • создание моделей инициативного поведения женщин в различных общественных сферах, способствующих самореализации и творческому самовыражению значительного слоя женщин.

Как прогрессивное можно определить либерально-демократическое направление российского женского движения начала ХХ века, под влиянием которого расширились возможности для общего образования женщин, была учреждена система высшего женского образования, получен доступ к новым профессиям, для женщин были завоеваны избирательное право, право занимать все государственные должности, ряд гражданских прав.

Краткосрочный характер функционирования современного российского женского движения не позволяет сформулировать научные обобщения о степени его прогрессивности. Однако можно сделать вывод о наметившихся положительных тенденциях: активном воздействии ряда женских организаций на законодателей в период разработки новой Конституции РФ, участии в разработке законопроектов с целью снижения уровня гендерной асимметрии, в том числе закона о равных правах и равных возможностях для женщин и мужчин.

 

Профессиональная сегрегация по признаку полаэто неравномерное распределение женщин и мужчин в экономике. Профессиональная сегрегация, с одной стороны, является одним из основных ресурсов создания гендера (создания между полами различий, которые не являются естественными, сущностными или биологическими) (Уэст, Зиммерман. С. 193-220); с другой стороны, профессиональная сегрегация сама формируется под воздействием гендерной системы, существующей в обществе. Одним из основных последствий профессиональной сегрегации оказывается неравенство доходов и социальных позиций между полами. Как правило, женщины гораздо чаще мужчин заняты на работах, отличающихся незначительными возможностями карьерного продвижения, невысокой заработной платой и нестабильностью с точки зрения занятости. Замечено, что отнесение тех или иных профессий к «женским» или «мужским» изменяется во времени и в пространстве. То есть профессии, которые считаются «женскими» в одном обществе, могут считаться «мужскими» в другом, а профессия, бывшая одно время «мужской», может под влиянием ряда факторов постепенно перейти в разряд «женских» и наоборот. Переход «мужской» профессии в «женскую» и наоборот может происходить:
во-первых, из-за изменения политической ситуации в стране (социальные катаклизмы: войны, революции) и проводимой государством социальной политики;
во-вторых, из-за изменения социально-экономической ситуации в стране и мире:
а) в связи с появлением новых отраслей народного хозяйства, что продиктовано развитием науки и техники, процессами глобализации экономики. Это влечет за собой создание новых рабочих мест, появление новых профессий, переоценку уже существующих рабочих мест и профессий;
б) в связи с изменением условий хозяйствования. Здесь имеется в виду переход от одной схемы организации экономики к другой. Например, смена командно-административной системы на рыночную;
в-третьих, трансформация «мужской» профессии в «женскую» или «женской» в «мужскую» может быть обусловлена изменением представлений о «мужском» и «женском» в обществе.

 

Психоанализ — метод лечения психических заболеваний, разработанный в конце ХІХ — начале ХХ века З. Фрейдом. Психоанализ представляет собой комплекс теорий, включивший в круг психических процессов не только сознание, что было общепризнанным ранее, но и бессознательное. В соответствии с расхожим утверждением Фрейда, в бессознательном сосредоточено все зло человеческой души. Впоследствии, вместе с тем, признавалось, что этические проблемы решаются также на бессознательном уровне, поскольку идеальное «Я» является наследником Эдипова комплекса, из которого выросли, по мнению Фрейда, все религии.

Поводом для создания метода стало лечение одной пациентки другом Фрейда — Брейером, известной под именем Анны О., у которой наблюдались истерические симптомы. Позже психоанализ был распространен и на другие симптомы психических нарушений. Фрейд столкнулся с сопротивлением врачей в вопросе существования истерии у мужчин, поскольку истерия признавалась следствием нарушений женской половой системы. Вероятно, еще и поэтому такую существенную роль в психоанализе играла сексуальность, а бессознательное ассоциировалось с женским. Однако первые успехи психоанализа были связаны с лечением разнообразных расстройств у мужчин.

Долгое время, особенно в советской психологии, было принято считать психоанализ биодетерминистской (см. Биодетерминизм)теорией в силу определяющей роли сексуальности и тезиса Фрейда о том, что «анатомия — это судьба». Однако Лакан — «французский Фрейд» — внес существенные коррективы в этот вопрос. Основной мишенью для него стал «гуманизм», предполагавший изначальное существование субъекта. Лакан сделал акцент на том, что субъект — достаточно поздно формирующаяся психическая инстанция, важнейшим для которой является функционирование желания. Через невозможность реализации желания, восприятие разнообразных культурных запретов и формируется субъективность. Определяющую роль в этом играет овладение языком, поэтому «бессознательное структурировано как язык», откуда следовал вывод, что все главные психические функции сформированы по мере вхождения в культуру — следовательно, социально детерминированы. Это связано с тем, что Эдипова стадия (см. Эдипов комплекс), на которой было сосредоточено внимание Фрейда, не является самой ранней стадией в развитии человека. Но именно на ней формируются определяющие психические инстанции — Оно, Эго и Супер-Эго. В силу анатомических особенностей женщины, Фрейд считал ее Супер-Эго относительно слабым. В среде психоаналитиков споры по этому поводу ведутся до сих пор. С формированием Супер-Эго связано также функционирование бисексуальности, которая считается присущей любому человеку.

В феминизме можно встретить разное отношение к психоанализу. Феминистская критика в равной степени была направлена как на основные положения психоанализа, так и на использование его в русле критики патриархатной (см. Патриархат) системы. Первыми, кто обратился к психоанализу, были Кейт Миллет и Суламифь Файерстоун, подвергшие его критике за сведение психического к биологическому и создание «идеологического прикрытия» для подавления женщин. Другие исследовательницы, например, Джулиет Митчелл и Жаклин Роуз обратили внимание на лакановскую трактовку, в соответствии с которой сексуальность, по-прежнему игравшая в психоанализе важную роль, также должна быть признана социально сформированной. Кроме теории Лакана, значительную роль в феминистской теории играет также теория объектных отношений одной из последовательниц Фрейда — Мелани Кляйн.

Американские феминистские исследовательницы взяли на вооружение наиболее радикальную часть психоанализа — теорию бессознательного, в отличие от своих умеренных соотечественников, развивавших эго-психологию. Кроме этого, в рамках феминизма успешно развивается феминистский психоанализ, представленный именами Элизабет Гросс, Люс Иригарэй, Катрин Клеман, Элен Сиксу, Сары Кофман, Десики Бенджамен, Джейн Геллоп. Основной проблематикой, развиваемой в этом русле, является женское желание. Главная ценность психоанализа для феминисток состоит с том, что он сделал возможным обсуждение проблем сексуальности и пола, которые до этого оставались скрытыми. Наиболее известными исследовательницами как в кругу психоаналитиков, так и феминисток, использовавшими в построении своих теорий психоанализ, являются Кэрол Гиллиган и Нэнси Ходоров. Однако феминистки критикуют Гиллиган за эссенциализм. Феминистская психотерапия критически относится к психоанализу и пытается выработать самостоятельную технику.

Одной из спорных проблем, связанных с психоанализом, являются отношения власти, складывающиеся в процессе терапии. С одной стороны, роль аналитика оказывается главенствующей, и пациент должен лишь следовать за ним. Но с другой стороны, аналитик является фактически наемным работником, обслуживающим интересы клиента, решающим его проблемы. И наконец, еще один аспект, касающийся власти, связан с тем, что диктаторы, такие как Сталин и Гитлер, относились к психоанализу враждебно, поскольку для них было очень подозрительным допущение о существовании неких неконтролируемых сил.

Психоанализ оказал влияние на широкий круг гуманитарных дисциплин и в настоящее время является междисциплинарным направлением. Но, несмотря на широкое распространение, психоанализ по-прежнему считается «невозможной профессией».

 

Психология гендерных отношенийэто прикладная отрасль социальной психологии, изучающая закономерности дифференциации и иерархичности отношений в сфере межполового взаимодействия. Она находится в стадии становления и все очевиднее проявляет себя как самостоятельная область знания.

Появлению и развитию этой проблемной области знания предшествовала традиция изучения проблемы отношений вообще и межполовых отношений в рамках психологии, социальной психологии и социологии. Психология гендерных отношений как интегративная область знания в рамках психологической науки использует знания в сфере психологии пола, в социологии опирается на социологию пола, а в социальной психологии — на такие ее разделы, как психология больших социальных групп, психология межгрупповых отношений и психология межличностных отношений.

Современная социальная психология оказалась наиболее подготовленной дисциплиной для восприятия и развития гендерной проблематики, так как она изучает не только отношения типа «личность-личность» и «личность-группа», но и отношения типа «группа-группа», «личность-общество (государство)» и «личность-культура». Психология гендерных отношений — это новое исследовательское поле, где смыкаются в процессе изучения все основные элементы социально-психологической реальности.

Структура и система основных понятий психологии гендерных отношений задана несколькими уровнями анализа гендерных отношений.

Так, на макросоциальном уровне анализируются отношения в системе: «личность — общество, культура», «группа — общество, культура». Социально-психологическими детерминантами отношений этого уровня являются социальные представления, а детерминантами гендерных отношений — гендерные представления, как отражение полового символизма и доминирующей идеологии государства в сфере межполовых отношений.

На уровне межгрупповового взаимодействия отношения анализируются в системе «группа — группа». Детерминирующими (социально-психологическими) факторами отношений этого уровня выступают социальные стереотипы, а детерминантами межполовых отношений являются гендерные стереотипы.

На уровне межличностных отношений объектом анализа является система «личность — личность», «личность — группа». Социально-психологическими детерминантами отношений являются социальные установки, а гендерные отношения детерминированы гендерными установками.

На интраиндивидном (внутриличностном) уровне объектом анализа становится Я-концепция личности и соотношение личностной и социальной идентичности в ее структуре. Гендерный аспект внутриличностных проблем будет раскрываться через анализ гендерной идентичности, как составляющей социальной идентичности личности.

Таким образом, выделяется проблемное исследовательское поле психологии гендерных отношений, где объединяются основные элементы социо-психологической реальности: общественные структуры (культура, идеология), межгрупповое и межличностное взаимодействие и внутренний мир индивида. Гендерные отношения анализируются как реальные практики и модели межполового взаимодействия, детерминированные гендерными представлениями, стереотипами, установками и отраженные в сознании субъектов.

Основная исследовательская методология психологии гендерных отношений — гендерный подход, который ориентирован на анализ систем доминирования и провозглашает идею равенства независимо от половой принадлежности. В рамках гендерного подхода межполовые отношения анализируются с позиций власти и доминирования не только на уровне общественных отношений (в таких сферах жизнедеятельности, как политическая, экономическая), но и на уровне психологических отношений (в сфере межличностного и межгруппового взаимодействия).

Гендерный подход как научная теория при анализе психологических аспектов гендерных отношений предлагает новый способ познания действительности, настаивая на том, что противопоставление и «очевидная» неравноценность мужских и женских черт личности, образа мыслей, особенностей поведения закрепляют связь между биологическим полом и достижениями в социальной жизни. Индикаторами гендерных характеристик поведения служат социальные ожидания, роли и конвенциональные требования половой адекватности поведения. Принятие позиции, что биологический пол не является первопричиной психологических характеристик поведения и социальных ролей, позволяет по-новому реконструировать Я-образ и жизненные сценарии, навязанные системой полоролевых представлений, дает возможность мужчинам и женщинам по-новому оценить свои возможности и притязания, определить перспективы жизнетворчества, активизировать личностные ресурсы для выбора субъективных стратегий самореализации и оптимизации межличностных отношений.

 

Психология половых различийраздел психологии, изучающий различия между людьми, обусловленные их половой принадлежностью. Психология половых различий как область научного знания концентрирует свое внимание на изучении психологических характеристик, социальных ролей и особенностей поведения представителей мужского и женского пола.

В обыденном сознании прочно утвердилось мнение, что мужчины и женщины существенно отличаются друг от друга не только по физическим и физиологическим характеристикам, но и по психологическим свойствам, чертам личности и особенностям поведения. Слишком привычными стали представления о том, что мужской образ — набор черт, связанных с компетенцией и рациональными способностями, активностью и эффективностью. Типично женский образ, напротив, включает в себя такие черты как эмоциональная поддержка, теплота чувств, высокий уровень эмпатии, он ориентирован на социальные и коммуникативные умения. Эти стереотипные представления якобы поддерживаются авторитетом психологической науки, хотя подавляющему большинству обычных людей не известны результаты сравнения психологических характеристик между мужчинами и женщинами. Психологи уже не одно десятилетие проводят исследования с целью выяснения того, какие психологические различия между полами установлены строго научно, в отличие от расхожих мнений и стереотипов массового сознания. Тщательно проведенный анализ результатов многочисленных исследований, посвященных изучению различий в психологических характеристиках мужчин и женщин и особенностях их поведения, показал, что психологических различий между представителями мужского и женского пола не так много, как кажется. У мужчин более развиты пространственные и математические способности, а у женщин — вербальные способности. В социальном поведении мужчины характеризуются более высоким уровнем развития таких черт, как агрессивность и доминантность, а женщины — дружелюбность и контактность. Что касается социальных ролей мужчин и женщин, то для женщин более значимыми являются семейные роли, а для мужчин — профессиональные. Не было доказано в отношении женщин, что они более тревожны, импульсивны, аккуратны, имеют более низкую самооценку, чем мужчины. В отношении мужчин не доказано, что они более активны, чем женщины, предприимчивы, самодостаточны, независимы, легко принимают решения, любят математику и науку, неэмоциональны.

В истории развития проблематики половых различий в зарубежной психологии выделяется ряд этапов:

1) В 1910-20-х годах XX века все немногочисленные исследования психологических особенностей мужчин и женщин подводились под рубрику психология пола (psychology of sex), причем пол зачастую отождествлялся с сексуальностью.

2) В 1930-60-е годы психологию пола сменила психология половых различий (sex differences), которые уже не сводились к сексуальности, но большей частью считались заданными природой.

3) В конце 1970-х годов, по мере того, как круг исследуемых психических явлений расширялся, а биологический детерминизм (см. Биодетерминизм) ослабевал, этот термин сменился более мягким — различия, связанные с полом (sex related differences).

4) В 1980-х годах их стали называть гендерными различиями (gender differences), которые могут вообще не иметь биологической основы.

Похожие этапы в развитии направления, связанного с изучением психологических различий между мужчинами и женщинами, можно выделить и в отечественной психологической науке:

1) До 1970-х годов в советской психологии проблемы половой дифференциации почти не изучались, а те крайне малочисленные работы, которые были опубликованы, относились к психологии пола и отождествлялись с вопросами сексуальных отношений (преимущественно супружеских).

2) В 1970-80-е годы стали появляться редкие работы, в которых ставились специальные задачи, связанные с изучением различий между полами. Это направление определялось как психология половых различий, а основные выявленные различия считались биологически детерминированными.

3) И лишь в 1990-е годы в отечественной психологии стали проводиться исследования, ориентированные на изучение гендерных различий, не обусловленных биологическим полом.

Таким образом, в истории изучения проблемы половой дифференциации можно выделить два периода: догендерный и собственно гендерный.

Исследовательским итогом догендерного периода явился перечень тех половых различий, наличие которых было убедительно доказано и обосновано в эмпирических исследованиях, другими словами, представители психологического сообщества пришли к согласованному мнению по поводу наличия этих различий (о них сказано выше).

Особую важность приобретал вопрос о природе выявленных психологических различий между полами. В рассматриваемый период (на Западе до 1980-х, а в России до 1990-х годов) дискуссии о детерминации половых различий осуществлялись в рамках двух альтернативных парадигм: социокультурной и социобиологической.

Согласно социокультурной модели, половая дифференциация является результатом социализации и влияний культуры в направлении освоения конкретных социальных ролей. Социокультурные факторы создают необходимые условия для обучения традиционным женским и мужским ролям.

В рамках социобиологической модели половая дифференциация — универсальный биологический процесс, который культура только оформляет и осмысливает с теми или иными вариациями. Анатомо-физиологические различия между полами настолько очевидны, что обусловленность психологических различий главным образом биологическими факторами представляется весьма возможной.

В догендерный период социобиологическая модель половой детерминации была более популярна, ее принимало значительное число и зарубежных, и отечественных ученых.

Следующий период в развитии психологии половых различий — гендерный — знаменовался акцентированием внимания на социокультурной парадигме. Феминистски ориентированные психологи стремились доказать, что основными детерминантами в общем-то немногих научно обоснованных половых различий и половой дифференциации являются социокультурные факторы. Для утверждения данной точки зрения использовались следующие системы доказательств: первая система доказательств строилась на анализе общепринятой процедуры психологического исследования, вторая — опиралась на результаты изучения психологических различий между представителями разного пола в динамике.

Гендерные и женские исследования в психологии убедительно продемонстрировали ведущую роль процесса социализации в формировании половых различий. Многие из существующих различий в чертах личности людей мужского и женского пола поддаются изменению в ходе обучения, при перемене жизненного уклада и социальных ожиданий. Феминистская критика результатов психологических исследований половых различий доказала, что различия в психологических характеристиках и поведении мужчин и жен